Глава 2: Вход
9 июля 2026 г., 21:45
— То есть ты даже не знаешь, что такое ориджиниум? — Глаза либери расширились, когда он уставился прямо перед собой, на Годзё.
Теперь они оба шли: либери выступал проводником, ведя обоих к любым известным ему выходам, ведь опыта в этом городе у него было больше, чем у Годзё.
— А? А должен? — Годзё лишь обернулся и посмотрел на него с улыбкой, ткнув пальцем в себя. Хотя он и вёл себя вот так, он уже провёл несколько связей между чёрным осколком в кармане и микрочастицами в теле собеседника.
Связь стала отчётливее, когда его Шесть глаз явили ему строение тел тех людей, которых он отшвырнул. Хоть они и были укрыты с головы до ног, Шесть глаз без труда различали камни, прораставшие сквозь их кожу, — куда серьёзнее, чем у парня перед ним.
— Это же общеизвестно, буквально все это знают; ты что, никогда раньше не применял искусства? — Его руки указали назад, на то место, где Годзё отшвырнул людей в белых масках какой-то отталкивающей силой.
— Ммм, искусства и ориджиниум, значит? И как они связаны друг с другом? — Годзё сложил правую ладонь чашечкой и подпёр ею подбородок, задавая вопрос. В его голове родилась мысль об огромной энергии ориджиниума и об этих «искусствах», за которые собеседник принял его проклятую технику.
— Ну, толком применять искусства не выйдет, если в теле нет высокого содержания ориджиниума, а на тебе я его не вижу… — либери на секунду замолчал, — …если, конечно, он не спрятан где-то глубоко.
Годзё хмыкнул, глядя в почерневшее небо. «Похоже, эти камни перестали сыпаться уже давным-давно». Догадки и теории проносились в его мозгу — в объёме, с которым справился бы разве что суперкомпьютер. Он сформулировал следующий ответ:
— Ну, не припомню, чтобы вообще когда-либо слышал про эту штуку — ориджиниум, и что он есть у меня в теле. — Он от души пожал плечами.
— Ого, серьёзно? — Либери прищурился, будто пытаясь разглядеть стоявшего перед ним насквозь. Взгляд его не находил ничего. — У каждого в теле есть хоть немного ориджиниума, ведь он всегда в воздухе; орипатия не развивается, пока его концентрация не станет чрезвычайно высокой. — Он на миг прервал ход мыслей и вздохнул. — Я правда не понимаю, как ты провернул ту штуку раньше.
Что ж, он и правда ощущал, как множество микрочастиц скапливалось на его барьере Безграничности. Насколько он мог, пусть и очень смутно, уловить, то, что питало этот город, имело ту же сигнатуру, что и ориджиниум. Может, это универсальный, основополагающий источник энергии?
Обдумывая, что сказать дальше, он сделал выбор:
— Всё просто, на самом деле, — проклятая энергия. — Годзё решил раскрыть карты. «Не может же это быть так уж плохо — рассказать», — подумал он про себя.
— Прости, что?
— Проклятая энергия, она рождается из негативных эмоций. — Теперь Годзё смотрел строго вперёд, шагая и жестикулируя на ходу. — Правда, не все рождаются с высоким её запасом или с высокой способностью ею владеть, так что некоторые куда хуже умеют пользоваться ею эффективно. — С задумчивым видом он взглянул прямо на собеседника. — Ну а у тебя вот — совершенно ноль проклятой энергии.
«Как и у всех остальных, кого я ощущаю в этом мире», — но это Годзё решил оставить при себе. Может, бывают исключения? Ему не стоит слишком удивляться тому, что подкинет ему этот мир.
— …Никогда о таком не слышал. Значит, у тебя, э-э, много негативных эмоций? — Либери приложил руку к голове, пытаясь во всём этом разобраться.
— Негативных эмоций? Да не сказать что много — я просто родился особенным, понимаешь? — Годзё обернулся к нему с игривой ухмылкой, и либери почувствовал: с этим что-то не так.
— Особенным, значит? Ага, определённо. — Он не удержался от насмешливого замечания, чтобы хоть немного унять себя на фоне того, что их окружало.
— Т… — Прежде чем Годзё успел парировать, его лицо разом сделалось непроницаемым. Затем вдалеке раздался треск, разнёсшийся эхом. Следом — свист, а потом — он оборвался. Острый чёрный снаряд неподвижно завис на пути между ним и Почтенным. Либери вздрогнул, будто сквозь него пропустили ток. Ладони его вспотели, адреналин начал разгоняться по телу.
— Эй, мистер… э-э, я так и не узнал твоего имени, кстати. — Небрежно отвернувшись от арбалетного болта в дюйме от своего лица, Годзё повернулся к человеку.
— Э-э Элио… — Но не успел он продолжить, как вдалеке послышались крики, становившиеся всё громче и громче. Элио застыл на месте, глядя на Годзё с отчаянием в глазах.
— Э, чего ты так переживаешь? — Он лишь улыбнулся ему в ответ и развернулся навстречу надвигавшемуся столкновению. — В конце концов… — Годзё запнулся.
Был ли он и правда сильнейшим? Его глаза слегка сузились, пока он думал об этом — ведь это же совершенно новый мир, разве нет? К тому же Рёмен Сукуна сумел его одолеть — трое на одного, да, но именно так и работают колдуны, разве нет? Пользуются любой силой, какую только могут заполучить. Его мысли оборвались, когда за туманом стали проступать фигуры в капюшонах, выходящие вперёд. «Болтов-то арбалетных и правда накопилось». Обзор ему почти закрывала сама масса болтов, зависших перед его лицом.
— Хм, сойдёт. — В голове у него родилась идея, и улыбка расползлась в коварную.
Топот становился всё громче, фигуры росли по мере приближения; Годзё был уверен — теперь его отлично видно. Он по-прежнему ощущал за спиной присутствие Элио — ну и трясло же его. Но следующий его ход превратит потрясение в изумление.
Быстрым и ловким движением беловолосый выбросил руку вперёд, все пальцы вытянуты — и пространство перед ним исказилось. Замершие болты дрогнули, когда позади них возникла притягивающая сила. Усилив выброс, Годзё разжал хватку Бесконечности. Возник искусственно созданный порыв ветра, и стрелы рванули с такой скоростью, что пространство вокруг них словно выгнулось. Пыль и пепел взметнулись следом, разгоняя тлеющие угли, поднимавшиеся с разорённой земли. Люди в белом не успели даже остановить свой натиск — так стремительно неслись эти снаряды, — прежде чем их осыпало, нет — растерзало их собственной кармой.
Вдалеке слышались влажное чавканье и хруст ломающихся костей, а в воздух взлетала кровавая требуха, расписывая холст багрянцем. Элио отвёл взгляд и крепко зажмурился. Он не хотел видеть подобие скотобойни на разорённых улицах. Их оружие с лязгом стали посыпалось на землю.
— Два, четыре, шесть, девять, одиннадцать… ого, кажется, я малость переборщил, а? — Поведение Годзё ничуть не изменилось — что нисколько не успокаивало Элио.
«Стало проще прибегать к такому после того, как я вырезал их всех».
Отвлёкшись от своих мыслей, Годзё повернулся к Элио.
— Кто они вообще такие? — Звон падающего на землю оружия как раз затих, когда он это произнёс.
Собравшись с духом, Элио сделал несколько глубоких вдохов и прикрыл нос — воздух пропитался запахом кровавого месива.
— О-они члены Реюнион. — Взгляд его снова сфокусировался на Годзё. «Как он может быть таким невозмутимым?»
— О? Реюнион, значит? Чем они занимаются? — Годзё решил держать эту… Организацию? Группу? Что бы это ни было — в уме.
— Это люди, которые борются за права заражённых. Раньше всё было мирно, но они становятся всё более жестокими, как ты и сам можешь… видеть… — Элио вспомнил недавние сцены ужаса: невинных мужчин, женщин, детей и стариков, безжалостно вырезаемых членами Реюнион. Теперь, если подумать, ему было уже не так противно, что Годзё надругался над их телами. — Теперь они просто убивают любого, кто не заражён. — На его лице проступила горькая усмешка.
— Хм… И почему же, интересно? — Годзё не удержался и размышлял вслух.
«Заражённые, значит?» Из того, что он увидел Шестью глазами, и из высоких концентраций «ориджиниума» у только что убитых им членов Реюнион он свёл концы с концами. Скорее всего, дело в страхе — страхе распространить заразу на других людей. Этот страх перерастал бы в затаённую ненависть к заражённым, что разрасталась бы и вытаскивала из людей всё худшее. Он видел это на примере обычных людей, не понимавших проклятой энергии и сторонившихся тех, кто ею обладал, обвиняя их в самом появлении проклятых духов.
Впрочем, он не мог их особо винить. Обычные люди никогда не поймут проклятую энергию, если сами не столкнутся с её применением. Если бы кто-нибудь спросил Годзё, что он думает об обычных людях, всё было бы просто.
Они уступали колдунам. Способен ли обычный человек стереть с лица земли целый город за секунды? Изменять пространство мистическими способностями? Нет, не способен. Обычные люди слабы и хрупки — но именно поэтому их и нужно защищать.
Взгляд Годзё соскользнул с трупов, которые он только что сотворил, и обратился к парню; тот напомнил ему кое-кого…
— Нам стоит идти дальше. — Элио взял инициативу и шагнул вперёд; им ведь всё ещё нужно было выбраться из этого проклятого города. Его шаги на миг замерли, когда он понял, что только что наступил в жижу, оставшуюся после действий Годзё. Нос его сморщился, он приподнял ногу и поскрёб подошвой по чистому участку земли, счищая её. В следующий раз он будет смотреть под ноги.
Годзё же попросту шёл сквозь болото из крови и внутренностей как ни в чём не бывало, будто оно его вовсе не беспокоило. При ближайшем рассмотрении Элио заметил, что оно даже не разбрызгивалось и не издавало ни звука — «какого чёрта?» Он изо всех сил старался поспевать за неестественно небрежными движениями этого человека, при этом не запачкавшись.
Годзё остановился, будто что-то вдруг осознав, и повернулся к Элио.
— Знаешь что? Можно чуточку побыстрее. — Он протянул ему руку. — Давай, я знаю путь покороче. — Ухмылка украсила его лицо, а в глазах блеснул озорной огонёк.
Тот лишь приподнял бровь, приближаясь к Годзё, и протянул руку в ответ. На полпути он замер, вспомнив, что этот парень и был причиной недавней жестокой резни.
Годзё, похоже, это понял, потому что ухмыльнулся до ушей:
— Да не нервничай ты так, ничего не почувствуешь. — Невероятно быстрым движением его рука метнулась вперёд и крепко стиснула руку собеседника.
Элио легче от этого не стало.
Не успел он вымолвить и слова или вскрикнуть, как оба исчезли из виду, оставив за собой тонкие чёрные горизонтальные линии.
* * *
Жар вокруг него становился всё сильнее. С тех пор как объявился Тиран Реюнион, Родс-Айленд оказался в полном тупике. Пережить катастрофу удалось благодаря стараниям Амии, но враг всё ещё оставался. И единственным вариантом теперь было… Эйс напрягся, когда обжигающий поток пламени врезался в его щит, отчего по телу выступил пот. Руки кричали, умоляя отпустить щит, позволить стене огня поглотить его и покончить с этими муками. Но он не поддастся. С нарастающим усилием он сильнее налёг на щит и выкрикнул вызов жестокости мира. — ХА-А-А-А-А! — Глаза его зажмурились, из носа капала кровь, засыхая от жара. Наконец пламя начало рассеиваться — его усилия принесли плоды. Едва не рухнув на колени, он привалился телом к щиту, удерживая себя в вертикальном положении, и выглянул из-за его края. Левой руки у него больше не было — это мешало ему обороняться. Он видел, как позади Талулы собираются члены Реюнион, некоторые из которых выделялись сильнее прочих. Один стоял в маске вендиго, другой была женщина с белыми волосами, был там и мальчишка, в котором он узнал Мефисто, вместе с его личным телохранителем, и так далее, и тому подобное — у него уже начинала кружиться голова. Он снова выправил осанку — скорее всего, в последний раз. Мысли его вернулись к Доктору, Амии, Блейз и Росмонтис… Она вряд ли легко перенесёт его смерть. Ему не хотелось бы видеть, как она плачет. Впрочем, он сомневался, что вообще ещё что-то увидит в ближайшее время. Но его усилия здесь обеспечат их безопасность, вытащат их из Чернобога, так что жертва его будет не напрасной. С этими мыслями он был готов принять смерть. — Ого~, ты всё ещё стоишь, хм? — Воздух наполнил голос дьяволёнка, и пепельно-белое зло явило своё присутствие. — Готовность умереть за товарищей… Это достойно уважения. — Ледяной голос донёсся из-за спины Мефисто, когда тот слегка повернул голову для насмешливого косого взгляда. Эйс лишь напряг мышцы, стоя непокорно против невозможных шансов. Талула удостоила их единственного взгляда, прежде чем снова повернуться к Эйсу, меланхолично поднимая левую руку и готовя следующую атаку. — Ты сражался хорошо, однако этого недостаточно. — С этими словами в её ладонях образовался огненный шар, разгораясь всё сильнее. Размером он не впечатлял, но, не заблуждайтесь, Эйс знал — это очень обманчиво. Зубы его сжались, он напряг всё тело и застыл в этой стойке неподвижнее статуи. — Пади. — С этим последним словом Талула выпустила залп. Он разрастался, целиком поглощая Эйса по мере приближения, будто туннель, ведущий в саму преисподнюю. Встречая его лицом к лицу, Эйс закрыл глаза — он знал, что не сможет от этого защититься. «Хорошая была жизнь». … Рёв огня, проносящегося сквозь всё вокруг и сокрушающего его окружение, был всепоглощающим, не оставляющим ничего на своём пути. Эйс держал глаза закрытыми, переживая это во всём его нечестивом великолепии. … Он ожидал, что будет больнее — неужели все его болевые рецепторы сгорели? Или он уже перешёл в то, что там ждёт после смерти? … Он выдохнул, стоя по-прежнему неподвижно, как гора, и открыл глаза. Там… То, что стояло перед ним, было фигурой в белом — не в том пепельно-белом, что у членов Реюнион, на которых он насмотрелся прежде, а в чистейшем белом, какой он только мог себе представить. Как безупречный мрамор, что украшает священные храмы Латерано. Белизна облекала изящную фигуру этого человека — от волос до одеяния, — а пола пальто колыхалась так, будто трепещет на ветру; свободный, как только можно быть свободным. Среди рассеивающихся угольков отчаяния этот человек стоял, как столп, что возвышается над самими небесами… Почтенный.
