Throughout Heaven and Terra (Arknights x Jujutsu Kaisen)

Разворочено — только этим словом и можно было описать место, на котором стоял Годзё. Искусственный грунт, державший на себе город, был выкорчеван подчистую, разбросав крупные и мелкие обломки; некоторые и вовсе испарились без следа. Пространство, искажённое применением Безграничности, начало восстанавливаться, будто прежде его ничто и не затрагивало. Сцену заволокло пылью — ветер понёс её в ту сторону, куда отшвырнуло бойцов Реюнион, скрывая их из виду. Заслонённый обзор напомнил Годзё тот момент, когда Сукуна в их битве швырнул в него огнетушителем, — чертовски смешно, если оглянуться назад. Его глаза сузились: в тумане всё ещё угадывалось движение. Руку он уже опустил обратно — после того, как выпустил «Красный». Он оценил их силу и счёл необходимым объяснить свою технику, чтобы усилить её мощь; держать её в секрете всё равно не имело смысла — эти люди, скорее всего, и так бы всё вычислили. По-настоящему его интересовало другое: примут ли они её за искусства? Элио тогда принял — но он не был достаточно сведущ в искусствах, чтобы отличить их от проклятой энергии Годзё. — Эй, а тебя там неплохо потрепало, — Годзё обернулся к человеку у себя за спиной. Пока что он будет звать его бородачом — имени-то он ещё не знает. С губ мужчины сорвался хрип, и он выпрямился. — Ты… ты пришёл помочь? — Каковы вообще были шансы, что какой-то случайный силач внезапно объявится и спасёт ему жизнь? — Слыхал, эти ребята из Реюнион вырезали кучу народу. А ты, по первому впечатлению, вроде неплохой парень, а? — Годзё ухмыльнулся Эйсу — ухмылкой, которая должна была казаться тёплой и ободряющей… Но Эйсу она невольно показалась неестественной. — Так… мы у-ух… мы отсюда выбираться будем или как? — Раны начинали брать своё; к счастью, адреналин всё ещё работал на пределе. Годзё задумался. То, на что полагалось бы потратить приличное время размышлений, сжалось едва ли не до микросекунды — он определился со следующим шагом. — Хватайся за моё плечо, быстро. — Годзё отвернулся от Эйса, глядя прямо вперёд, на редеющую пыль; движение проступало всё отчётливее. — Пожалуй, я повеселился достаточно. Будь на его месте Рёмен Сукуна, он, скорее всего, убил бы Эйса прямо на месте, а потом пошёл бы играть с поданной ему едой, всё это время маниакально хохоча. Но Годзё — не Сукуна. «Повеселился?» Эйс невольно подумал, что у этого парня не все дома — как у той беловолосой лупо, которую недавно завербовал Родс-Айленд… Бросив кувалду на землю — левой руки у него не было, — он крепко ухватил Годзё за плечо, молясь, чтобы тот знал, что делает. Грохот нарастал, и силуэты Реюнион проступали всё заметнее — выглядели они так, будто видали дни и получше… что, скорее всего, было ещё мягко сказано, глядя, как они отчаянно пытаются прийти в себя. Годзё сверкнул им напоследок ухмылкой, видя, как с неба ливнем сыплется умопомрачительное количество арбалетных болтов, словно небесная артиллерия, — а вместе с ними искусства всех мастей. Глаза Эйса расширились при этом зрелище, и он приготовился к удару за спиной Годзё — впрочем, в глазах самого Годзё тревога эта была излишней. Хлоп! Прежде чем хоть один снаряд пронзил бы их (всё равно не пронзил бы), Годзё пропал из поля зрения противника — будто попросту испарился. Среди рассеивающейся пыли Реюнион предстал теперь во всей своей полной и славной мощи — избитый и разбитый; щиты и оружие валялись расколотые вдребезги. — Куда он, чёрт возьми, делся?! — первым завопил Мефисто, с трудом удерживаясь на почти сломанной трости. Его левый глаз был закрыт, со лба стекала кровь. Фаусту приходилось не легче: он выбирался из груды разбитых щитов, частей тел и обломков, что обрушились на него. К Скаллшаттереру и Краунслеер спешили медики — те едва держались на ногах, почти не имев защиты от красного взрыва. Лёд вокруг Фростновы рассеялся, и она выдохнула изо рта стылую морозную дымку. Тело чувствовало, как холодный ориджиниум жжётся в её венах. Заклинатели из отряда «Йети» помогли ей возвести барьер, прикрывший остальных членов Реюнион, поэтому их строй пострадал меньше всех. А ещё потому, что… Патриот по-прежнему стоял перед ней; его фигура оставалась незыблемой, когда он вернулся в обычную стойку. Пусть для остальных членов Реюнион он и выглядел нетронутым, Фростнова безошибочно замечала: рука, державшая щит, едва уловимо подрагивала. — Он обладает… дикой силой и необузданным разумом… он опасен. — Фростнова прищурилась на слова Патриота. Она знала, что после решения захватить Чернобог Реюнион столкнётся со множеством проблем — решения, которое не нравилось ни ей, ни Патриоту, — но кем мог быть этот человек? — Кто он?.. — пробормотала крольчиха себе под нос. На военного Урсуса он не походил: у тех — характерная форма и выправка, которые сразу бросались бы в глаза… Больше походило на то, что он из Яня… Или, может, элитный оператор Родс-Айленда? Её взгляд обратился к павшим бойцам Реюнион вокруг — тем, кто не выдержал взрыва. По земле были разбросаны оторванные конечности, люди стонали от боли, некоторые даже плакали от шока… «Опасен…» Ледяные глаза сузились, кулак сжался. И о чём он вообще говорил? Проклятая энергия? Положительная проклятая энергия? Концепция расхождения? Безграничность? Слова звучали для неё как чужой язык… Ничего, скоро она разберётся. Взгляд Фростновы скользнул к Талуле — та стояла в самом центре и приняла на себя основной удар не самого сконцентрированного взрыва. Фростнова невольно прищурилась, оценивая её состояние. Подпалины украшали открытые участки её кожи, а мелкие лоскуты платья осыпались чёрным пеплом. Фростнова нашла это ироничным — для Владычицы пепла. — Где он теперь? — Сила в её голосе не дрогнула ни на йоту, пусть с него и капала кровь. Взгляд её застыл огненным прищуром, и она повернула голову к Реюнион. Выжившие операторы дронов уже кинулись собирать те машины, что ещё работали после взрыва; найдя несколько, они тут же отправили их в небо — искать беловолосого ублюдка. Впрочем, их усилия были напрасны: Талула резко перевела взгляд на одинокое здание вдалеке, чуть покорёженное и почерневшее, — и её глаза встретились с двумя синими небесами на горизонте. Фростнова проследила за её взглядом и узнала того, кто стоял на крыше примерно в миле от них. Следом повернулся Патриот — под глазницей его шлемоподобной маски вспыхнул красный свет. За ним Мефисто с яростью впился взглядом в ту же сторону и тут же сорвался на крик, поднимая солдат вокруг: — Все лучники и заклинатели — вперёд, сбейте этого ублюдка! — Обе его руки опирались на трость, что держала его на ногах, так что стоило ему поднять одну, чтобы ткнуть в сторону Годзё, как он тут же согнулся от напряжения. С громоподобным рёвом крики бойцов Реюнион становились всё громче и громче. Пламя их мести и ненависти разгорелось от слов Мефисто, и они ринулись вперёд, словно армия демонов.

***

Элио наблюдал за сценой от начала и до конца: с того момента, как Годзё встал на пути огненного залпа, и до того, как красный… энергетический выстрел? — сорвался, насколько он мог судить, с кончиков его пальцев. Честно говоря, он решил, что та невидимая барьерная штука сломалась, когда Годзё телепортировался прямо в пламя, — и сердце у него ушло в пятки; каково же было его удивление, когда тот вышел из огня целым и невредимым, да ещё и с незнакомцем за спиной. То, что произошло дальше, он мог описать лишь как дуэль в духе колумбийского Запада — стереотип из пьес и телепередач. Слов он расслышать не мог, но, чёрт возьми, ему было любопытно. Он гадал, откуда у Годзё столько уверенности, чтобы без раздумий выйти против целой оравы. Что ж, ответ на этот вопрос не заставил себя ждать — если судить по всему, что случилось потом. Его глаза уловили красную ауру, нараставшую вокруг фигуры новоиспечённого друга, и он было решил, что тело того поглотила какая-то атака искусствами от заклинателя Реюнион, — но как же он ошибался. Зрелище летящего в сторону врага взрыва захватывало дух — он невольно вцепился в рубашку на плече. Масштаб чистейшего разрушения был астрономическим: гигантские каменные кубы, взлетающие в воздух, и исполинские тучи пыли — такое встречалось разве что в легендах и мифах. Он читал в исторических книгах Урсуса, как сражения элитных подразделений армии сравнивали с землёй целые леса, а порой и гору, — но достоверность подобных заявлений казалась в лучшем случае сомнительной. До сегодняшнего дня. «Проклятая энергия…» — Элио вспомнил, как называл её Годзё; ничего подобного он прежде не слышал — разве что в романах, которые брал в библиотеке ради забавы. «Жуть… все владеющие проклятой энергией настолько же сильны, как он?» От устроенного им зрелища его пробирала дрожь. В голову полезли догадки: может, это что-то вроде маленького тайного общества, ревниво стерегущего такой источник силы? Или феномен один на миллиард, когда эта энергия сама развивается в ком-то? Его мысли оборвались, когда Годзё возник прямо перед ним — ладони сложены вместе, будто он только что хлопнул. — Приве-ет~, Элио! — Он беспечно помахал руками с видом ребёнка, которому только что вручили подарок на день рождения. — С нами идёт гость, лады? И лучше бы нам поторопиться, если не хочешь, чтобы тебя закидала сотня разъярённых людей. — Годзё снова перевёл взгляд в сторону бойцов Реюнион. Элио покосился на потрёпанного человека, которого нёс Годзё. «Снаряжение как у военного и… у него что, нет руки?» Шок накрыл его, пока он оценивал состояние бородача. — Туда. Моя группа ушла в том направлении, к вертолёту для эвакуации; наш билет на выход должен быть там… — Очки Эйса сползли ниже, когда он указал в сторону, где, как он помнил, им велели ждать сопровождение. — Ясно! Тогда двигаем — кажется, нас заметили. — Годзё обернулся в сторону Реюнион, улыбаясь громоподобному топоту, что нарастал с каждой секундой. — Ну и чего ты ждёшь?! — Перья Элио дёрнулись, в голосе прорезалось отчаяние. — Понял-понял, держитесь крепче, оба! — Быстрым движением обе руки Годзё сгребли двух его спутников. Элио приготовился к неминуемой встряске, а Эйс просто смирился со своим положением. — Поехали вверх! — За долю секунды все трое размылись в воздухе, и крыша содрогнулась от их рывка. Долго ей оставалось стоять недолго: несколько атак разнесли её на куски. Годзё летел по воздуху, прикидывая, на какое здание приземлиться дальше, если… Сработали инстинкты: кто-то шёл за ним по пятам. «Похоже, та драконья дамочка, которую я подорвал, а?» — Ухмыльнувшись, Годзё прикинул, что делать дальше. Драться с двумя людьми на руках он, понятно, не мог, так что выбрал следующий лучший вариант… Разумеется, швырнуть их! Почти без усилий Годзё отвёл руки назад — и метнул оба тела, что нёс. Убедившись, что они отлетели на приличное расстояние — с воплями, — Годзё послал вслед ослабленную, но чрезвычайно быструю сферу «Синего», чтобы унести их ещё дальше, пока сам разбирается с другой проблемой у себя за спиной. Развернувшись, он одарил драко самой наглой ухмылкой, на какую был способен, ничуть не заботясь о раскалённом добела клинке, летящем на него. — Понравился подарочек? Выбросив вперёд левую руку, он парировал клинок вправо, сбивая Талуле равновесие, а его правый кулак, окутанный «Синим», отведённый назад, рванул вперёд быстрее любой пули на Земле. Талула выгнулась назад, на волосок уйдя от удара; они разошлись и начали терять высоту. Вокруг неё сформировались пять больших огненных шаров — и рванули в сторону Годзё. — Знаешь, ты мне сильно напоминаешь Рёмена Сукуну, паразит! — Годзё не удержался от сравнения вслух. Ухмыляясь, он мог бы просто принять атаку на Бесконечность, но решил подыграть ей… им? *— Прямое применение проклятой техники: «Синий»!* Мистическая сфера синевы сгустилась в бытие, утягивая все предметы и само пространство вокруг в свою фокусную точку. Понесшись к «Талуле», сфера вобрала в себя все пять огненных шаров, готовая обрушиться на женщину. Та едва успела выпрыгнуть из радиуса «Синего» и метнула в беловолосого злобный взгляд… Но его там уже не было. Их глаза мгновенно расширились; они рывком обернулись назад — и увидели белое размытое пятно, возникающее перед ними. Он выбросил кулак, ломая звуковой барьер, и Талула почувствовала, как её голову засасывает прямо под удар — благодаря вплетённому «Синему». Бам! Удар отшвырнул её со страшной силой; земля трескалась, пока она скользила назад, восстанавливая опору. Годзё немедленно рванул вперёд, обрушив шквал ударов правой рукой, а Талула отчаянно парировала удар за ударом, почти скрывшими её фигуру. Прервав движение, беловолосый замерцал — стремительными перемещениями он закружил вокруг драко, окружая её. Благодаря скорости, с которой он двигался, за ним оставались множественные остаточные образы, а Годзё вдобавок искажал пространство, создавая ещё больше собственных копий, чтобы сбить её с толку. Наконец, не выдержав, Талула вонзила меч в землю, взорвав её пламенем; земля затрещала, словно крича от боли, разрывая ближайшие здания. Всё вокруг неё заволокло чёрной пепельной пылью; она вертелась влево и вправо, пытаясь отыскать хоть след беловолосого воина. Наградой ей стал удар в живот, отбросивший её назад; она тут же выправилась — пелена пепла разошлась, явив мужчину вниз головой, с вытянутыми, напружиненными ногами. Удар настиг её в виде перевёрнутого пинка, едва не впечатав в землю, — истязание всё копилось и копилось на её и без того потрёпанном теле. Она вновь отступила, поднимая левую руку — правая отдыхала, держа оружие, — и взорвала землю пламенем, вскинув вверх фонтан колотых кубических обломков. Годзё просто прыгал из стороны в сторону, выделывая акробатические сальто сквозь атаку, и в конце концов приземлился вверх ногами на внушительных размеров глыбу, зависшую в воздухе, — и исчез со вспышкой, пропав из её поля зрения. Расширив глаза, Талула закрутилась на месте, ожидая, что он возникнет у неё за спиной — с лучшей позиции для удара. — Попалась~! — Голос раздался сзади, и Талула стала свидетельницей тактики, которую против Почтенного применял сам Царь обезьян — Тодзи. Годзё выбросил круговой удар ногой — ветер взметнулся, пространство прогнулось: в эту атаку он вложился всерьёз, — но пришёлся тот лишь по столбу чёрного льда, раздробив его в мелкую крошку. Он перевёл взгляд на нового противника — Талула уже отступила, вновь разрывая дистанцию. «Ледяная крольчиха, значит? Напоминает мне Ураумэ», — отметил он, встречая её взгляд. Вокруг неё формировались всё новые осколки чёрного льда — целая лавина, растущая на глазах. Видя, как они летят в него, он решил прижать барьер Бесконечности максимально близко к телу — ему захотелось уклониться от всех осколков. С каждым шагом и уходом в сторону осколки проносились мимо на волосок; порой Годзё укреплял руку проклятой энергией и разбивал их кулаком — или, крутанувшись, дробил ударом ноги. Его внимание разом оборвалось, когда тяжёлый предмет врезался в его вновь активированный барьер. Обернувшись, он встретил вендиго, рвущегося к нему и оставляющего за собой раздробленную землю. Встречая его лоб в лоб, Годзё лишь улыбнулся, когда щит Патриота врезался в копьё, застывшее в пространстве. Голиафу это ничего не дало. — Эй! А у тебя внушительная комплекция, знаешь об этом?! — Встречая взгляд великана с неизменной улыбкой, он вновь отвёл правую руку назад, встав в стойку мастера боевых искусств, и обрушил на его щит шквал ударов — особого урона тому не нанеся. Он лишь улыбался, чувствуя, как Патриот силится оттеснить его. Не вышло бы — но Годзё сам решил отступить, чтобы насладиться боем так, как хотел. Вендиго ухватил копьё, застывшее в его барьере, выдернул его и приготовил выпад в меньшую фигуру Годзё. Годзё ушёл в сторону — и земля взорвалась от удара копья, поразившего воздух над ней, что заставило его взглянуть на противника с уважением. Посыпались новые удары, кромсавшие улицу, на которой они стояли, а Годзё всё отшагивал или отпрыгивал назад, уклоняясь от выпадов — будь то укол, подсечка или таран щитом. Он заметил, что рядом с ним то и дело возникали потоки пламени или ледяные преграды — но он не подпускал к себе ничего. Он получал отличную тренировку: в современную эпоху осталось не так много колдунов, способных бросить Годзё настоящий вызов. Раздав несколько собственных ударов и перенаправив выпады копья Патриота, он поймал новую мысль. «Простая территория», — его руки сложились в стойку иайдо, будто он вытягивает катану из ножен — вот только катаны не было, — и он застыл совершенно неподвижно, глядя, как из дымки над ним проступает исполинский ледяной осколок, а за спиной вздымается великое цунами пламени. Спереди Патриот уже занёс удар чудовищной силы. Всё это обрушилось на него разом, раскалывая землю и здания вокруг; Патриот, Фростнова и Талула отступили от взрыва. Разорвав дистанцию, Патриот остановился — и обнаружил себя уже в совершенно другом квартале, глядя на разрушения, растянувшиеся на двести метров. Впрочем, его мысли оборвались, когда он увидел красный свет: Годзё парил вниз головой прямо перед его головой, вытянув руку «пистолетом», и вокруг неё сгущалась проклятая энергия. *— Обращение проклятой техники: «Красный».* Слабее того, что он выпустил по всему Реюнион; Патриот едва успел заслонить голову щитом, когда с кончиков пальцев Годзё сорвался взрыв, откинув его корпус назад, — а все здания позади приняли на себя отголоски удара. Выпрямившись, он увидел: Почтенный уже стоял на земле в низкой стойке… готовя знатный хук. Концентрация Годзё в этот миг достигла пика — он вспоминал мгновение из самой упоительной поры своей жизни… . . . . . Мир замедлился до полной остановки… . . . . . . Чёрные искры вновь признали Почтенного. — Чёрная вспышка! Его кулак размылся, встречая щит в руках Патриота; громоподобные чёрные искры спиралью закрутились вокруг кулака, выплеснув волну чёрно-красной энергии, отхлынувшую за спину, когда удар нашёл цель. Мир содрогнулся в это самое мгновение: у пепельных зданий вокруг вылетели все стёкла, а у тех, что послабее, не выдержал сам каркас. Земля растрескалась и просела, когда удар раскрылся в полную силу. Несокрушимый бастион, последний чистокровный вендиго… был отброшен в этот самый миг — его ступни скребли и крошили землю, пока его несло назад. Когда инерция иссякла, Патриот оказался в добрых пятидесяти метрах от Годзё… а на его щите красовалась исполинская вмятина. Его правое колено дрогнуло, когда удар отозвался в полной мере, — но он не позволил себе пошатнуться. Вновь выпрямив стан, он остановил взгляд на Годзё. Впервые в жизни Патриот не смог сделать шаг вперёд. Память унесла его назад, в тундры… «Клинки Императора» с алым отблеском под респираторными масками — он отразился в неярком синем блеске неестественных глаз стоявшего перед ним человека. Синева подавляла несравнимо сильнее. Чувствуя, как пальто треплет ветер, Годзё смотрел вперёд: по флангам Патриота встали Фростнова и Талула. Обе — в боевых стойках, готовые поддержать вендиго. По его расчётам, «Синий», которым он отправил Элио и того парня из Родс-Айленда (логотип компании он прочитал на его правом плече), скоро должен был рассеяться. И пусть эйфория от удавшейся «Чёрной вспышки» неслась по его венам, как у наркомана, дорвавшегося до дозы после недели воздержания… Он сохранял трезвую голову. Раскинув руки, он сформировал вокруг себя три сферы «Синего». Противники напряглись, а он произнёс: — Времени играть больше нет. Ещё увидимся! — С самой широкой ухмылкой, на какую был способен, он хлопнул в ладоши, посылая сферы вперёд. Взметнувшиеся обломки скрыли его фигуру; воспользовавшись моментом, он хлопнул ещё раз — и исчез из виду.