Off the Record

      После того странного инцидента на тротуаре Бейкон-Хиллз погрузился в размеренную тишину. Несколько дней прошли в режиме ленивой рутины, которая больше напоминала затянувшийся сон, чем реальную службу.       Единственным событием за это время был вызов от миссис Грин — местной старушки, чей голос дрожал от праведного гнева. У её внука со двора пропал велосипед. Рэйкен потратил полчаса на расспросы, осмотр двора и дежурное «мы сделаем всё возможное», хотя оба понимали: велосипед уже либо в ближайшем овраге, либо перепродан какому-нибудь пацану в соседнем округе. Ничего серьезного. Просто очередная мелкая крупица в песочных часах этого сонного города.       Он даже начал привыкать к этой размеренности, но ночь на пятницу распорядилась иначе.       Радиостанция в салоне патрульной машины ожила резким, сухим треском. Диспетчер передала два вызова: один — в районе старого парка, второй — в доме на окраине. Причина: нарушение тишины, музыка, крики. Типичный набор для пятничного вечера.       — Опять эти мелкие засранцы, — проворчал напарник, поправляя фуражку. — Весь город на уши поставят, а потом будут ныть, что полиция им мешает веселиться.       Тео кивнул, глядя на проплывающие мимо тени деревьев. В голове не было ни тревоги, ни предчувствия — только легкая усталость. Он не видел в этом ничего криминального. Обычные подростки, обычные каникулы, обычный выброс адреналина. В этом возрасте у всех бывает — громкая музыка, дешевое пиво и ощущение полной безнаказанности. Ничего критичного. Ничего, что могло бы выбить его из колеи.       Когда патрульная машина свернула на узкую дорогу, ведущую к дому, Макфаллен решил не церемониться — он включил сирену. Резкий, пронзительный звук разрезал ночную тишину.       Реакция последовала незамедлительно. В свете прожекторов патрульной машины заплясали тени: подростки, которые до этого беззаботно ошивались во дворе, в панике бросились врассыпную. Он на мгновение зацепился взглядом за силуэт — кто-то вывалился из калитки заднего двора, но, едва завидев мигающие сине-красные огни, в ужасе развернулся и бросился обратно, пытаясь скрыться в темноте. В самом доме, несмотря на глухие удары басов, которые всё еще сотрясали стекла, тоже началось какое-то движение — суета, топот ног и приглушенные крики.       — Ну вот, началось шоу, — хмыкнул Макфаллен. — Сейчас будем проводить воспитательную работу.       Тео приготовился к тому, что сейчас придется выслушивать оправдания, отбирать пластиковые стаканы и выгонять толпу малолеток, которые пытаются прикинуться спящими. Он ожидал хаоса, криков и нелепых попыток спрятать улики.       Но когда они вошли в дом, реальность оказалась куда более странной.       Грохот музыки резко оборвался — кто-то явно выдернул шнур из розетки, как только послышалась сирена. В гостиной повисла тишина, нарушаемая только гулом работающего кондиционера. В комнате не было толпы. Не было суеты или паники.       На диванах и в креслах замерло всего несколько человек. Они не разбегались и не пытались спрятаться. Они сидели почти неподвижно, глядя на вошедших офицеров с каким-то флегматичным спокойствием. По свету ламп и по тому, как уверенно они держали себя, Тео сразу понял: это не те дети, которые боятся приезда патруля.       — Готовим документы, ребятушки, — провозгласил напарник.       Макфален щелкнул выключателем. Яркий свет ударил по комнате, вызывая волну возмущенных возгласов и приглушенных ругательств. Тео окинул присутствующих беглым взглядом: никакой реальной угрозы. Просто пара парней постарше, которые явно не собирались уходить.       — Я осмотрюсь, — бросил он мужчине.       Ему хотелось поскорее закончить с этим. Обойти дом, найти того, кто за это отвечает, выписать штраф и свалить в тишину патрульной машины. Он открывал двери одну за другой: кухня, спальня — пусто. Похоже, основная толпа подростков действительно разлетелась при звуке сирены, и это было даже к лучшему. Меньше бумажной волокиты, меньше головной боли.       Он толкнул дверь в ванную, ожидая увидеть пустую кафельную комнату, но то, что открылось его взору, послужило чем-то сродни ледяному душу.       Данбар стоял у раковины, тяжело навалившись на неё. На нем не было ничего, кроме спущенных до середины бедер джинс, обнажающих резкие линии таза и напряженные мышцы пресса. Перед ним на коленях сидел парень. Он был настолько поглощен процессом, что не заметил открывшейся двери.       Рука Лиама, запуталась в чужих волосах, пальцы до белизны в костяшках впились в пряди, заставляя того двигаться в заданном, почти жестоком темпе. В другой руке Данбар сжимал тлеющий косяк. Он сделал глубокую затяжку, замер на мгновение, затаив дыхание, а затем медленно выдохнул густую белую струю дыма. Облако окутало их обоих, смешиваясь с запахом пота и секса. Как только дым рассеялся, влажные звуки возобновились с новой силой, становясь еще громче и отчетливее.       Наконец он приоткрыл глаза — застекленевшие, мутные от кайфа и возбуждения. Заметив в дверях офицера, он не дернулся. Не попытался отстраниться или прикрыться, он лишь сильнее прижал голову парня к себе, заставляя того недовольно замычать, и его губы расплылись в ленивой, порочной улыбке. Его язык медленно, почти демонстративно прошелся по влажным губам.       Тео заставил себя смотреть парню в глаза, стараясь не опускать взгляд ниже.       — Рецепт есть? — сухо спросил он, пытаясь вернуть голосу профессиональную беспристрастность.       — Конечно, — хрипло отозвался Лиам.       Вместо того чтобы остановиться, он подался вперед, со стоном насаживая голову парня сильнее, и при этом не сводил с полицейского своих голубых, затянутых поволокой, глаз.       Рэйкен нервно сглотнул. Он сделал шаг назад и прикрыл дверь. Не то чтобы он смутился — за годы службы он повидал в притонах вещи куда более грязные и неприличные. Но тело сковало странное напряжение.       В этот момент логика проигрывала какому-то непривычному чувству беспокойства. Решив для себя, что обязательно проверит наличие медицинского рецепта на каннабис. И если бумажки не окажется — он его из под земли достанет.       Он обошел дом и вернулся в гостиную. Макфаллен уже сидел за столом, методично оформляя протокол хозяину дома, который выглядел настолько покорным, будто у него и не было выбора.       — Нашел что-нибудь? — спросил напарник, не поднимая головы.       Тео замер на секунду, перед глазами всё еще нависал этот образ из затуманенной ванной комнаты.       — Нет, — коротко ответил он и словно пытаясь убедить самого себя, отрицательно мотнул головой.       Оставшаяся часть ночного дежурства прошла с медитативным спокойствием. Смена медленно тянулась под мерный гул мотора, и он ловил себя на том, что даже рад болтливости напарника.       Макфаллен вошел во вкус и теперь со всей страстью рассказывал о призрачных всадниках — легенды о существах, которые скачут по округе и заставляют целые города исчезать в тумане. Рэйкен слушал его с непривычным энтузиазмом. Он задавал уточняющие вопросы: где именно их видели, какой след они оставляют, есть ли у них связь с местными суевериями. Он изо всех сил старался вовлечься в эти бредни, цепляться за каждую деталь этой мистической чепухи — лишь бы вытравить из головы тот бесстыдный, застывший в памяти образ. Ему нужно было заполнить пустоту в голове чем угодно, кроме этой голубой поволоки.       Но когда смена подошла к концу и они вернулся в участок, тишина снова стала давить на уши. Он не ушел домой сразу. Вместо этого он сел за компьютер и вбил в строку поиска имя. Ему нужно подтверждение, что он прав в своем профессиональном подозрении.       Пальцы быстро пробежали по клавишам. База данных выдала результат.       Рецепта не было. Никаких подтверждений в мед карте, никаких разрешений на использование каннабиса для купирования симптомов IED. У этого засранца не было ничего, кроме наглости.       Рэйкен сжал челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. Конечно, он не был наивным идиотом — он прекрасно понимал, что парень с таким списком приводов и таким характером не станет говорить правду, если она ему не выгодна. Это не было случайностью. Это была проверка.       Теперь всё встало на свои места. Теперь он окончательно убедился, откуда такая предвзятость у коллег в отношении этого персонажа.       Он чувствовал себя так, словно по нему проехался тяжелый грузовик: тело было ватным, мышцы ныли от затекшего за ночь положения, а в голове стоял гул. Он уже переоделся в гражданское, скинув тяжелую форму, и теперь ехал в своем пикапе, чувствуя себя почти человеком.       Заехав по пути в магазин за продуктами — механическим движением выбирал что-то максимально простое, что не требовало усилий на готовку. Ему хотелось только одного: доползти до кровати и провалиться в сон, где не существует ни рапортов, ни патрульных машин, ни этого душного зноя.       Но удача решила, что ему на сегодня не достаточно проблем.       На повороте он наткнулся на уже знакомую фигуру. Парень ехал на велосипеде — лениво, вальяжно, крутя педали с таким видом, будто весь мир замер только по его желанию. Рэйкен, не сбавляя скорости, резко подрезал его, заставляя затормозить и едва не завалиться на бок.       Тут же посыпались возмущенные ругательства — тот явно не ожидал такого маневра. Но стоило ему поднять взгляд и увидеть за рулем знакомое лицо, как злость мгновенно испарилась. Парень замолчал на полуслове и расплылся ехидной улыбке, что у Тео непроизвольно дернулся глаз.       — Доброе утро, офицер, — елейно протянул парень. Его голос был таким приторным, что у Тео едва не свело челюсть. — Без формы сразу не признал.       — У тебя нет рецептов, — оборвал его Рэйкен. Он не стал играть в вежливость и просто выплюнул это обвинение, словно это была единственная вещь, которая его волновала сейчас.       Парень даже не шелохнулся, только шире ухмыльнулся, и в этой ухмылке было столько самодовольства, что Тео почувствовал физическое желание — влепить этой наглой роже подзатыльник и запереть под домашним арестом.       — Виновен, — с неприкрытым вызовом согласился тот. — Арестуете меня?       В этом вопросе не было и намека на то, что он осознает серьезность своего положения. Это была чистая провокация.       Тео постарался не смотреть на него слишком долго. Он перевел взгляд на транспортное средство, которое тот так небрежно удерживал.       — Велосипед твой? — спросил он, стараясь звучать максимально сухо.       Лиам на мгновение замолчал, медленно опустив глаза на руль. Он сделал это с таким видом, будто только что обнаружил под собой какой-то странный и совершенно незнакомый предмет.       — Понятия не имею, откуда он, — и в этих словах было столько театрального изумления.       В этот момент Тео отчетливо осознал: ему не стоило в это ввязываться. Ему надо было просто проехать мимо.       — Бросай вел, — приказал он, коротко мотнув головой в сторону кузова. — И садись.       Лиам замер на секунду, сверля Рэйкена любопытным взглядом, будто прикидывая в голове насколько серьезны намерения полицейского. Но через мгновение маска заносчивости сползла, и он слез с велосипеда. С коротким лязгом закинув велик в кузов пикапа, он непринужденно запрыгнул на переднее сиденье рядом с водителем.       — Отвезете в участок, офицер? — спросил он, и в голосе не было ни капли опасения, он вел себя так, будто они просто едут на прогулку, совершенно не замечая тяжелого, давящего взгляда мужчины.       Эта непоколебимая самоуверенность Данбара вызывала лишь раздражение. Хотелось припугнуть его, поставить на место, заставить почувствовать хотя бы тень того дискомфорта, который тот обычно сеял вокруг себя.       С каменным лицом, не удостоив того даже взглядом, Тео нажал на кнопку блокировки дверей. Раздался сухой щелчок. И, не говоря больше ни слова, он тронулся с места.       — Участок в другой стороне, — заметил Лиам. Его улыбка никуда не делась, но в глазах промелькнуло секундное замешательство.       — А кто сказал, что мы едем туда? — равнодушно бросил он.       Рэйкен продолжал смотреть строго на дорогу, но по тому, как Лиам внезапно затих, он понял: парень занервничал. Это было почти физическое ощущение — как будто воздух в машине стал плотнее. И довольная усмешка сорвалась с его губ. Ему стало забавно от того, как легко этот наглый пацан терял свою уверенность, стоило только сменить правила игры.       Вместо главного шоссе Тео резко свернул в сторону старого квартала и притормозил у знакомого дома. Он заглушил мотор и медленно повернулся к Лиаму. Теперь он смотрел на него в упор.       — Еще раз подобное выкинешь — я точно составлю протокол, — совершенно серьёзно произнес он, давая понять что с ним играть не стоит.       Он наблюдал за реакцией. Парень замер, растерянно хлопая глазами, и это секундное замешательство в ещё детском личике — доставляло невероятное удовольствие.       — А теперь, — Тео кивнул в сторону дома, возле которого припарковались. — Верни велосипед миссис Грин.       Парень удивленно обернулся. Он окинул взглядом аккуратный забор и невысокий домик, и в его глазах наконец промелькнуло узнавание. Словно пазл в его голове внезапно сложился. Он молча вышел из машины и потащил велосипед к гаражу.       Рэйкен внимательно наблюдал за ним. Прошло несколько минут, прежде чем Лиам вернулся, ведя себя уже как-то иначе — без прежней развязности. Он остановился возле пассажирской двери, замер в нерешительности, переводя взгляд с дома на машину, но садиться внутрь не спешил.       Тео усмехнулся, глядя на эту резкую смену настроения. Засранец только что был хозяином положения, а теперь выглядел как провинившийся школьник.       — Садись, — бросил он, и в его голосе проскользнула ирония. — Докину до дома.       До дома Гейеров они ехали в полной тишине. Данбар больше не пытался ерничать; он просто смотрел в окно на проплывающие мимо силуэты, и в его профиле сквозило что-то непривычно спокойное и даже немного усталое.       Когда машина затормозила у его дома, он наконец заговорил. Без обычного ехидного тона, скорее даже безэмоционально.       — Я не был у врача уже полгода, — бросил он, не поворачивая головы. — Потому что он заебывает меня терапией вместо того, чтобы просто дать расслабиться.       Он произнес это так обыденно, будто говорил не о своем ментальном состоянии. Не дожидаясь ответа, парень открыл дверь и молча вышел из машины, направившись к своему дому.       Рэйкен проводил его взглядом. С губ сорвался тяжелый вздох.       Он как никто понимал это внутреннее напряжение от терапии. Эти бесконечные, выматывающие разговоры с психиатром, когда тебя заставляют выворачивать собственные мысли, вытаскивая наружу то, что лучше бы оставалось похороненным. Он тоже не любил эти сессии; для него они были не облегчением, а очередным испытанием — необходимой платой за право вернуться к службе, за право снова носить форму и чувствовать себя частью чего-то правильного. Ему приходилось просто переступать через себя, проживая каждый час терапии как маленькую личную войну.       Будь у него другой законный способ — способ, который не требовал бы этой унизительной открытости — он бы им определенно воспользовался.       Тео еще несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь, прежде чем завести мотор. Ему нужно было только одно — добраться до кровати и провалиться в сон, чтобы заглушить и гул в голове, и этот странный, липкий привкус чужой правды.