Часть 11
12 июля 2026 г., 09:32
Не. Паниковать.
Фильм начинается с заставки Pixar. Возможно, он будет хорошим, но я не могу сосредоточиться, хоть убей. Я держу руку Нарциссы в обеих своих и не знаю, стоит ли отпускать или нет. Мы сидим так близко друг к другу, сколько? Два дня? Две минуты?
Я не буду паниковать. Я останусь спокойной. Я могу быть спокойной. Я была спокойна, когда… ну, я могу быть храброй. Да, храброй. Храброй, когда мы обманули Пушка, храброй, когда я стерла память родителям. Я была храброй, даже когда была уверена, что умру от рук безумной Беллатрикс. Мне повезло, я выжила в войне, когда многие не выжили. Я точно смогу собраться.
— Мне нужно в туалет, — объявляет Сеси.
Да, пожалуйста, да.
— Только что началось, — Марина указывает на экран.
— Я пойду! — не звучи слишком радостно. — Мне тоже нужно в уборную.
Марина кивает и поворачивается к дочери.
— Оставайся с Гермионой, хорошо?
— Я сейчас вернусь, — говорю я Нарциссе и отпускаю её руку. Сеси ведёт меня через лабиринт одеял, пока мы не добираемся до двух длинных очередей. Мужчины и мальчики слева, женщины и девочки справа. Мы встаём в конец, готовые ждать не меньше десяти минут.
— Ну, тебе нравится этот фильм?
Сеси пожимает плечами.
— Ты уже видела его раньше?
— Не знаю.
Что ж, это увлекательный разговор.
— Ты любишь кино?
Она смотрит на меня, как на сумасшедшую.
— Кто не любит кино?
— О… э-э… ну, я люблю кино.
— Ладно.
Думаю, я просто постою с ней молча. Она, наверное, предпочла бы говорить с Нарциссой или с кем-то ещё.
— Гермиона?
Я оборачиваюсь и вижу Гарри, приближающегося ко мне с тёплой улыбкой.
— Давно не виделись!
— Годы, — отвечаю я со смехом.
— Первое кино в парке этим летом! Ты и твоя… жена здесь?
Он всё ещё произносит это с некоторой неохотой, как будто не уверен, серьёзно ли Нарцисса говорила о том, что мы женаты.
— Да, — гордо отвечаю я, — Мне пока нравится. Кажется, весь город здесь, если не в этой конкретной очереди.
Я едва успеваю это сказать, как очередь мужчин продвигается на одного человека, а наша остаётся на месте. Я сдуваю прядь волос с глаз.
— Ты и твоя семья ходите на все такие показы? — спрашиваю я его, но его внимание переключено на другое. Он всматривается поверх голов и вокруг людей, проходящих к тележкам с едой.
— Ты кого-то ищешь?
— Мама иногда так делает, — закатывает он глаза. — Она переходит на другое место, если наши соседи по одеялу слишком разговорчивы. Хорошо бы она говорила мне, куда идёт, — смеётся он.
— Хочешь, помогу найти её? Я буду свободна, ну, через две недели, когда доберусь до туалета.
— Не беспокойся. Она где-то здесь. Спасибо. Наверное, я ещё увижу тебя до конца вечера. Знаешь, когда я что-то ищу, обычно не могу найти. А когда не ищу — нахожу. Может, попробую не искать её, — он пожимает плечами с кривой улыбкой.
— Удачи! — кричу я, когда он поворачивается, чтобы уйти. Он действительно напоминает мне Гарри, особенно на первом курсе. Что это был за первый курс! Я была уверена, что в тот день, когда встретила его, мы будем друзьями навсегда.
— И тебе! — он кивает в сторону очереди и исчезает в толпе.
Моя улыбка угасает. Я ошиблась в своём Гарри, в своих друзьях, в Роне.
Наконец мы пробираемся обратно к нашей группе, снова лавируя в тусклом свете ночи под грохот анимационного фильма из колонок. Я замечаю нескольких маленьких детей, уже спящих на своих одеялах. Подростки собрались у задней части парка, тусуясь по компаниям.
Рядом сидит пожилая пара в сложных кемпинговых креслах, держась за руки. Это мило. Через несколько одеял я вижу мужчину, сидящего позади своей девушки или жены, руки обхватывают её талию, подбородок лежит у неё на плече. Волна нервной энергии накрывает меня, за которой следует покалывание желания.
Сглотнув, я догоняю Сеси.
Ты Гермиона Грейнджер, золотая девочка. Ты справишься.
Она подбегает к одеялу своей семьи и плюхается рядом с братом. Марина ловит мой взгляд и кивает, прежде чем вернуться к фильму. Сейчас или никогда, Грейнджер. Будем надеяться, что она снова не проклянёт меня до бесконечности.
Я встаю позади Нарциссы, и она слегка наклоняется вперёд, давая мне достаточно места, чтобы пройти за ней и занять своё место рядом. Вместо этого я закрываю глаза и сажусь позади неё. Пододвигаясь вперёд, я держу руки на коленях по обе стороны от неё, оставляя зазор в пару дюймов между нашими телами. Она замирает, и мне требуется последняя унция смелости, чтобы расслабиться достаточно, чтобы мы едва касались друг друга, ровно настолько, чтобы это выглядело убедительно.
Нарцисса поворачивает голову в сторону и шепчет своим низким голосом:
— Что ты делаешь?
Она не звучит рассерженно, и это уже хорошо.
— Я подумала, это сделает нас более похожими на женатую пару, но я могу отодвинуться…
Её рука быстро останавливает любое моё движение.
— Подойди ближе.
Если бы я могла разбиться, это был бы тот самый момент. Аккуратно двигаясь, молясь, чтобы она не слышала стука моего сердца, я плотно прижимаюсь к ней, обхватывая её. Она делает вдох, который я чувствую грудью. Затем, поднимая мои руки, она убирает их с моих коленей и, если это не Мерлинова шляпа, перемещает мои руки так, чтобы я обнимала её за талию. Как я не окаменела и всё ещё могу дышать, я не знаю. Но когда она играет с одним из моих рукавов, мне кажется, что я умерла раньше. Это не может быть реальностью. Может быть, дракон убил меня.
Мои глаза закрываются, когда её тепло проникает в моё тело. Это совсем не похоже на Рона, когда он обнимает, держит или касается меня. Его объятия всегда были такими мимолётными и грубыми, будто он оказывал мне услугу. И он всегда слишком беспокоился о том, как это будет выглядеть, если он позволит мне обнять его. Как будто я когда-нибудь была бы такой интимной при других. Но здесь, с Нарциссой, её волосы касаются моего лица, а её лёгкие духи атакуют меня… все остальные исчезли. Фильм как телевизор в другой комнате. Здесь, с ней, только мы.
— Так нормально? — шепчет она, слегка поворачивая голову ко мне. Я медленно открываю глаза, видя её шею вблизи. Всего несколько дюймов, и я могу провести губами по её уху и шее, а затем обогнуть другую сторону.
— Да, — говорю я прерывисто и чувствую слабый отголосок своего дыхания, возвращающийся ко мне.
Она снова смотрит на экран и чуть глубже прижимается в мои объятия. Если бы она знала, как сильно я хочу её в этот момент, она бы, наверное, подумала, что я сумасшедшая. Мерлин, я думаю, что я сумасшедшая.
Должно быть, она хочет меня мучить; она начинает гладить моё предплечье. Моё дыхание сбивается, когда я чувствую, как её палец скользит по моей коже в одной из больших дырок на рукаве моего свитера. Через два поглаживания она снова касается этого места. Я зажмуриваюсь, чувствуя, как она обводит разорванную дыру, прежде чем провести пальцем по моей коже лёгкими круговыми движениями.
Мурашки ползут от запястий и лодыжек, пока сдавленная дрожь не проходит через всё моё тело. Она замечает это и снова поворачивается.
— Ты замёрзла, — шепчет она.
— Нет, — хриплю я.
Она мычит в ответ, и я сильнее сжимаю глаза. Неужели поэтому мои друзья были так одержимы своими вторыми половинками? Я никогда не понимала, каково это может быть, не так — даже близко. Никогда с Роном. Не с Виктором. Мой экспериментальный и пьяный поцелуй с Джинни был интересен, но… даже просто держать Нарциссу в объятиях так заставляет меня сжиматься от желания. Мысль о том, чтобы прижаться губами к её губам, слишком тяжела, и я слегка наклоняюсь вперёд, утыкаясь в её волосы и касаясь самым кончиком носа её шеи. Я чувствую, как она резко вдыхает.
Общий смех разносится вокруг, и меня мгновенно возвращают к тому, где я и что делаю. Я довольно быстро отстраняюсь, хотя Нарцисса, кажется, совсем не двигается. Они снова смеются, и я смотрю на экран, где крыса управляет мальчиком по комнате, дёргая его за волосы.
Я не могу не оценить по-настоящему то, где я нахожусь, где мы находимся. Не только здесь, с Нарциссой, но и среди людей, которых я могла бы назвать друзьями. Заниматься таким домашним делом, как просмотр кино в парке со своей женой. И с нетерпением жду, когда буду дома с ней, и так благодарна за то, что именно сейчас я здесь, с ней. Я осознаю, довольно глупо, что не хочу, чтобы это заканчивалось. Я хочу, чтобы это продолжалось, потому что это самое счастливое время за последнее десятилетие…
Нарцисса гладит мою руку большим пальцем, и я делаю глубокий, расслабленный вдох.
Может быть, я пожалею обо всём этом позже, но прямо сейчас, в этот момент, я именно там, где хочу быть.
***
Я нахожу её в заднем саду. Сбоку от раздвижной стеклянной двери. Она мягко покачивается вперёд-назад на садовых качелях. Её волосы всё ещё распущены, свисают через спинку мягкой скамьи. Темно, но мне кажется, она смотрит на небо. Или, может быть, она уснула. Держа в руках маленький бокал вина, я прислоняюсь к деревянному столбу. Звёзды здесь яркие и отчётливые, но я всё равно больше смотрю на неё. Отводя взгляд от неба, я наблюдаю за ней — я пялюсь, но не могу с этим бороться. Лунные лучи проходят сквозь решётчатую крышу, освещая полосы её тела; она дышит, расслабленная, спокойная. Я смотрю вдоль линии её открытой шеи, подбородка, на её губы. Она тихо напевает себе под нос, и я быстро делаю прерывистый глоток из бокала, проглатывая его, не чувствуя вкуса, только жжение. — Гермиона? — спрашивает она хрипловатым шёпотом. Она точно спала — то, как она моргает, открывая глаза, и садится. Она немного сонная после дремоты, и это одна из самых очаровательных вещей, которые я когда-либо видела. Я никогда этого не забуду. — Я, должно быть, задремала. — Да, — отвечаю я в бокал. — Вечер был чудесным, — говорит она, раскачивая качели в лёгком ритме. — Я не хочу, чтобы он заканчивался. Хочешь присоединиться ко мне? — она пересаживается налево. Тихо сглотнув, я двигаюсь к ней, как Мина к Графу. — Что ты пьёшь? — бормочет она, когда я сажусь рядом. Я протягиваю бокал: — Красное. Можешь попробовать. Я обычно не пью его. Она обхватывает мою руку и забирает бокал. Аккуратно взбалтывает жидкость, затем нюхает. — Оно не отравлено, — усмехаюсь я. Она добродушно закатывает глаза. Слегка откинув голову, она делает робкий глоток, затем более основательный. Я качаю головой, когда она протягивает бокал обратно. Думаю, я упаду в обморок, если выпью ещё хоть каплю, или если она подойдёт ближе, или посмотрит на меня этими тёмными, блестящими глазами. Хотя я наслаждалась тишиной с другой стороны крыльца, сидя рядом с ней сейчас, она оглушительна. Я спрашиваю её, чувствуя, как сжимается горло, разум ищет за что зацепиться: — Тебе понравился фильм? — Боюсь, я не очень следила за ним. Я киваю, не зная, что добавить, наслаждаясь мягким движением качелей. Её взгляд прикован к какой-то далёкой точке в саду, но я не так тонка в том, на чём сосредоточена. Слегка повернувшись к ней, я очарована всем — её волосами, глазами, острыми скулами и мягким подбородком. Её свитер делает её более доступной — он делает её по-настоящему уютной. — Я была… отвлечена, — добавляет она, не отводя взгляда от той далёкой точки. Я слышу её слова через несколько мгновений, когда они пробиваются в мой мозг сквозь сотни мыслей, проносящихся на скорости света. — Что тебя отвлекло? — мой голос — шёпот, хотя не намеренно; я боюсь её ответа. Она отпивает красное, затем ставит бокал на бетон. Я ожидаю, что она снова устремит взгляд в ту далёкую точку, но на этот раз она поворачивается ко мне. Я беспомощна, я могу только смотреть на неё в ответ. Но у меня падает живот, когда её взгляд скользит к моему рту, и я почти падаю в обморок, когда она покусывает нижнюю губу. Я протягиваю руку и нежно провожу пальцами по её волосам, касаясь уха. Её светлые и чёрные пряди как шёлк. Я опускаю взгляд и замечаю её дыхание — низкое и учащающееся. Надеюсь, я не ошибаюсь. Я скольжу рукой вниз, пока не беру её лицо в ладонь, и она действительно прижимается к моему прикосновению. Я не могу сдержать улыбку — облегчение и паника. Она пододвигается ближе ко мне и нежно касается пальцами моего бедра. Ощущения, её запах, её прикосновение отправляют моё тело в кувырок под поверхностью. Внутри меня нарастает влечение, волнами испытывая мою решимость. — Пожалуйста, — шепчет она, её губы так близко к моим. Этого достаточно. Я провожу большим пальцем по её мягким губам и затем прижимаюсь ртом к её рту. Это как тёплый огонь в зимний день. Это как глоток свежего воздуха и невесомая прогулка по космосу. Она целует меня в ответ сладко, обводя руками меня, пока они не поднимаются по моим бокам и не оказываются у меня на затылке и шее. Она не тянет меня к себе, просто запутывает пальцы в моих волосах и держит. Я провожу языком по её нижней губе с уверенностью, о существовании которой не подозревала, и она не убила меня за это. Она наверняка слышит, как моё сердце бьётся о грудь, чувствует пульс моей крови, когда я крепче прижимаю её к себе. Её тихий всхлип вызывает во мне новую волну возбуждения, и я уверена, что умру в этот момент. Просто от того, что слышу её, касаюсь её, чувствую её вкус. Я хочу её так сильно, что засасываю её нижнюю губу и быстро пожинаю награду — её сбившееся дыхание и мягкие, прерывистые стоны. Её руки скользят обратно по моим бокам и двигаются к моему животу. Я чувствую её прекрасные руки, скользящие ниже. Я пропала. Она такая невероятно красивая, и я сжимаюсь так сильно, что знаю — я взорвусь, если она продолжит опускаться. — Гермиона! — голос доносится из-за угла заднего двора. Я слышу что-то вдалеке, очень далеко от того места, где я сейчас, с руками Нарциссы Блэк, замершими как раз над тем местом, где я больше всего жажду её прикосновений, с её языком у меня во рту и моими чувствами, полностью заполненными её существом. — Гермиона, это Гарри! — снова зовёт далёкий голос. Нарцисса замедляет поцелуй и останавливает руки, как раз когда её пальцы касаются шва моих джинсов. Её руки поднимаются к моему лицу, и она прижимает меня к себе, медленно отрывая свои губы от моих, задыхаясь. — Гермиона! Это чрезвычайная ситуация! Нарцисса стирает свою помаду вокруг моего рта, раскрасневшаяся, её губы распухли от моих зубов. Это самое прекрасное зрелище, которое я могу представить, и я не представляю это — это сумасшествие. Как один человек может заставить меня чувствовать себя такой… — Гермиона! — Тьфу! — Я отрываюсь от качелей и спешу к концу крыльца. Отбросив крючок, я распахиваю калитку. — Что?! — Что-то не так. Гарри почти белый как простыня. Он выглядит почти истощённым. — Что случилось? — спрашиваю я уже менее сердито. — Я не знаю. — его глаза широки, полны страха. Я глубоко вдыхаю и отступаю, пропуская его в задний двор. Кровь бурлит в моих венах, чувства разгорячены, но я пытаюсь сосредоточиться на настоящем моменте.
