Послеполуденный сон фавна

Он отвёз Чимина в общагу, помог ему добраться до комнаты, убедившись, что тот не упадёт по пути, и что Хэвон сможет о нём позаботиться. Мальчишка выглядел довольным, счастливо улыбался, но Намджун видел тени в его глазах, которые остались после их разговора о расставании. Всю дорогу до университета его не отпускала мысль: стоит ли разрывать с Наён? Идти на поводу у этого наглого мальчишки, который умел быть как идеальным, так и безумно собственническим, или остаться с той, которая была спокойной, понятной и безопасной? С одной стороны — сногсшибательный секс, такие яркие эмоции, накал страстей, от которых захватывало дух, и то, как Чимин умел давать ему всё, что он только мог пожелать. С другой — тихая, скромная Наён, которая пахла ванилью и уютом, которая не требовала от него быть зверем, но и не давала ему того, что он хотел. Он сидел в машине, сжимая руль, и пытался найти ответ, который не приходил. А потом пришёл он сам. Намджун заехал на парковку, выключил двигатель, и только хотел выйти из машины, как телефон завибрировал в кармане. Он достал его, посмотрел на экран: незнакомый номер, короткое сообщение, за которым следовали файлы. Сначала он подумал, что это ошибка, или спам, но открыв сообщение, замер. Прикреплённые фотографии были настолько откровенными, что Намджун даже не сразу понял, что видит. Наен, держащаяся за руку с бывшим, на фоне типичного кафе. Они смеялись, выглядели счастливыми и расслабленными. А следом — скриншоты переписки, датированные несколькими днями ранее. Нежные, тёплые слова, которые она писала своему бывшему, обсуждая встречи и планы на будущее. Там были фразы, которые она никогда не говорила Намджуну, — «я скучаю по тебе», «ты был лучшим в моей жизни», «это всё было ошибкой». И они были написаны человеку, с которым она больше не была вместе. Намджун перечитал всё несколько раз, чувствуя, как внутри поднимается нечто странное. Не боль — скорее облегчение, граничащее с равнодушием. Ему не было больно. Не было обидно. Было… спокойно. Потому что эта переписка развязывала ему руки. Давала шанс уйти легко и без сожаления. Без скандалов, без упрёков. Просто сказать: «Я знаю. И нам пора расстаться». Он не знал, кто это прислал. Может быть, кто-то из знакомых, может быть, сам бывший, может быть, даже Чимин — хотя Намджун сомневался, что тот на такое способен. Но сейчас это было неважно. Важно было то, что он получил доказательство того, что Наён не была той, кого он искал. Не была той, кому можно было доверять. И это делало выбор простым. Он написал незнакомому номеру короткое «Спасибо» и, убрав телефон, вышел из машины. В голове уже созревал план на сегодняшний вечер. Он встретится с Наён, покажет ей эти фотографии, скажет, что ему жаль, но он не может быть с кем-то, кто так легко лжёт. И уйдёт. Без истерик, без привязанности. Свободным. А Чимин… Чимин будет ждать. И, возможно, сегодня они оба получат то, чего хотели. Парковка пустовала. Холодный воздух обжигал лёгкие, но в груди вдруг стало легко. Он шёл по кампусу, чувствуя, как давно забытое облегчение наполняет тело: вот оно. Щелчок, который всё решает. И завтра он начнёт новую жизнь. С тем, кто не боится быть грязным. С тем, кто умеет любить так, как он этого заслуживает. *** Комната в общаге была залита тусклым светом настольной лампы. Чимин сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел на телефон с довольной улыбкой. Перед ним лежал ноутбук с открытым редактором скриншотов, а на столе рядом — второй телефон, тот самый, с анонимной сим-картой. Его план сработал. Он знал — он должен был сработать. Хэвон сидела за столом, делая вид, что учится, но на самом деле она наблюдала за другом. Она видела, как он сосредоточенно пересылал файлы на анонимный номер, как улыбался, когда отправлял сообщение Намджуну. И она молчала. Потому что знала — бесполезно. Если бы она пыталась остановить его, он всё равно бы сделал всё по-своему. И поэтому она просто спросила с лёгкой грустью: — Ты отправил всё? Чимин поднял на неё глаза, и на его лице засияла та самая улыбка, которую Хэвон знала слишком хорошо, — наглая, капризная, с искорками безумия в глазах. — Отправил, — ответил он, откладывая телефон. — Теперь у него есть все доказательства. Фотографии, переписка… Они деланы так, что он даже не заподозрит подделку. — Ты подделал их? — переспросила она, скрещивая руки на груди. — Слегка, — Чимин пожал плечами, и в его голосе звучала неподдельная гордость. — Немного фотошопа, немного поддельной переписки — никто не заметит. Главное, чтобы он поверил. А он поверит. Потому что подсознательно хочет в это верить. Она ему не подходит, Хэвон. Она скучная, стеснительная, она не даёт ему того, что хочу дать я. Я лишь помог ему увидеть правду. Ну, почти правду. Хэвон смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается холодок. Она знала Чимина слишком хорошо, чтобы не понимать: он верит в то, что делает. Он действительно думает, что это правильно. Что он помогает Намджуну «сделать правильный выбор». И это пугало больше, чем сама подделка. — А что, если он узнает? — тихо спросила она. — Не узнает, — Чимин покачал головой, убирая анонимный телефон в ящик стола. — Я удалил все следы. Аккаунт создан через прокси, сим-карта одноразовая. Даже если он начнёт копать — он никогда не выйдет на меня. Тем более, он и не будет копать. Зачем? Он получил то, что хотел: повод уйти от неё без чувства вины. Поверь мне, сейчас он чувствует только облегчение. Он встал, подошёл к окну, глядя на серое декабрьское небо. На его лице застыла улыбка, которая не предвещала ничего хорошего для тех, кто стоял у него на пути. — Остаётся только продолжать играть в неведение, — сказал он, обернувшись к подруге. — Я сделаю вид, что ничего не знаю. Буду удивлён, когда он скажет мне, что расстался с ней. Буду радоваться, как ни в чём не бывало. Буду наслаждаться его близостью, его телом, его временем. И, Хэвон… Он замялся на секунду, затем его голос стал почти твёрдым, когда он добавил: — Он станет моим. Полностью. И никто, ни одна женщина, не встанет у меня на пути. Хэвон вздохнула и отвернулась к ноутбуку, чувствуя, как внутри разрастается пустота. Она не могла остановить его. Оставалось только ждать — чем это всё закончится. Надеяться, что он не ошибётся, что его план не разрушит всё, что для него было важно. Или что он, наконец, поймёт, что любовь не должна строиться на лжи. Чимин снова сел на кровать, взял телефон и открыл переписку с Намджуном. Написал: «Как прошёл ваш день, мистер Ким? Уже скучаю по вам». И отправил, наслаждаясь предвкушением. Ответ придёт скоро. И в нём будет решение.   Вечер опустился на город серой декабрьской пеленой. Намджун стоял у окна в своей квартире, сжимая в руке телефон с фотографиями и скриншотами, которые ему прислали сегодня. Он уже решил, что не будет играть в детектива, не будет выяснять, кто и зачем это сделал. Достаточно того, что это даёт ему шанс выйти из отношений без чувства вины. Он встретился с Наён в кафе, которое она любила, — в уютном месте с приглушённым светом и запахом ванили. Она улыбнулась ему, садясь напротив, и Намджун вдруг с острой ясностью понял, что эта улыбка больше не согревает его, как раньше. Он смотрел на неё — на её спокойное лицо, на тёплые глаза, в которых ещё не было подозрений, и знал, что через несколько минут в них появятся слёзы. — Хорошо выглядишь, — сказала она, наклоняя голову. — Спасибо, — ответил он, но в голосе не было обычной теплоты. Наён заметила это, но не подала виду. Она заказала чай, он — кофе, и они сидели в тишине, ожидая заказ, пока он собирался с мыслями. — Наён, — начал он, когда перед ними поставили напитки. — Нам надо поговорить. Она подняла на него глаза, и в них мелькнула тень тревоги. — О чём? — спросила она, стараясь говорить легко, но голос дрогнул. — Я знаю про тебя и твоего бывшего, — сказал он, и его слова повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. — Я не буду говорить, откуда я это узнал. Но я видел вашу переписку. Фотографии, где вы держитесь за руки. Ты говорила ему, что скучаешь. Что он был лучшим в твоей жизни. Что я — ошибка. Она замерла. Её лицо побледнело, руки задрожали, и она опустила взгляд, не в силах встретиться с ним глазами. Её чашка с чаем дрожала в руках, пока она ставила её обратно на стол. — Намджун, я могу объяснить… — начала она, но он перебил её, поднимая руку. — Не надо, — сказал он, и в голосе его звучала усталость, а не злость. — Я не хочу знать, что это было. Не хочу слушать объяснения. Просто… кажется, на этом нам пора закончить. Ты не та, с кем я хочу быть. И я не хочу быть тем, кому лгут. Наён смотрела на него, и слёзы текли по её щекам, но Намджун не испытывал ни боли, ни жалости. Только странное, почти чужое ощущение правильности. Как будто он наконец сбросил маску и увидел всё, как есть. — Я не хотела тебя обманывать, — прошептала она, и её голос срывался. — Это было давно. Просто… мы встретились случайно. Я не думала, что это будет что-то серьёзное. — И всё же ты не сказала мне, — Намджун покачал головой, откидываясь на спинку стула. — Ты продолжала видеться с ним и улыбаться мне. Как я могу тебе доверять после этого? Она потянулась к его руке, но он мягко отстранил её. Тогда она сжала пальцы в кулак, и по её щекам снова потекли слёзы. — Я правда хотела быть с тобой, Намджун. Я думала… он был ошибкой. Просто ошибкой, которую я пыталась исправить. — Я не хочу быть чьим-то исправлением, — сказал он, чувствуя себя почти спокойным. — Я хочу быть выбором. И не хочу, чтобы выбирали меня, оглядываясь на прошлое. Наён смотрела на него, но понимала, что потеряла его. Он заплатил за чай и поставил купюру на стол. Встал и, взглянув на неё в последний раз, сказал: — Я желаю тебе счастья. Правда. Но не со мной. Она смотрела ему вслед, не пытаясь остановить его, пока он шёл к выходу. Её плечи дрожали, и она плакала над остывшим чаем, которого уже не пила. А он вышел на холодный воздух и почувствовал, как внутри поднимается облегчение — почти физическое, как будто с его плеч свалилась давняя тяжесть. Он сел в машину и сразу набрал номер Чимина.