«Львиный яд» (Lion's Venom)

***

Они вышли из дома, когда утро уже окончательно вступило в свои права, хотя солнце так и не показалось из-за свинцовых туч. Северус шел быстро, длинными шагами, не оглядываясь, и Амелии приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Она не спрашивала, куда они направляются — он не любил вопросов, на которые можно ответить только одним словом. Вместо этого она изучала его спину: черная мантия развевалась на ветру, худые плечи слегка сутулились — привычка человека, который большую часть жизни провел за письменным столом или лабораторным столом, согнувшись над книгами. Они свернули в узкий переулок, где пахло сырым кирпичом и кошачьей мочой. Амелия поморщилась, но промолчала. Внезапно Снейп остановился перед неприметной стеной, заваленной пустыми ящиками и мусором. Он вытащил палочку — короткую, черную, с какими-то едва заметными резными знаками — и провел ею по кирпичам. — Ты видела, как я это делаю, — сказал он, не оборачиваясь. — Стену надо коснуться в определенном месте. Третья кирпичина сверху, седьмая слева. Я покажу тебе один раз. Запомни. Кирпичи задрожали, словно в лихорадке, и начали расходиться в стороны, открывая арку, за которой открывалась оживленная улица. Амелия моргнула. Она ожидала чего-то величественного — сияющих башен, парящих свечей, неземной красоты. Вместо этого она увидела узкий булыжный проход, забитый людьми в странных одеждах, с сумками и клетками с совами, и вывески, которые мерцали, переливались и иногда меняли цвет. — Добро пожаловать в Косой переулок, — произнес Снейп тоном человека, который говорит это уже тысячу раз, и устал от этого. Амелия шагнула вперед, и магия ударила в нее не светом, а запахом. Смесь старого пергамента, подгоревшего сахара, мышиного помета и чего-то цветочного, сладкого, почти удушливого. Ощущение было одновременно ошеломляющим и невероятно земным. Она ожидала, что всё будет сверкать и сиять, а оказалось — просто шумно, пестро и хаотично. Как блошиный рынок, только с драконами вместо попугаев. — Здесь есть порядок? — спросила она, оглядываясь по сторонам. Её голос звучал сухо, почти равнодушно, хотя внутри всё дрожало от любопытства. — Есть. Но он тебе не нужен, — ответил Снейп. — Сегодня ты не гостья. Ты покупаешь. Идем за мной, не отвлекайся на вывески. Он двинулся сквозь толпу, и люди расступались перед ним — не потому, что узнавали, а потому, что он излучал такую холодную уверенность, что никто не хотел оказаться у него на пути. Амелия шла следом, стараясь смотреть по сторонам и одновременно запоминать, где находится вход. Она заметила магазин с золотыми котлами, из дверей которого доносился запах серы; лавку с метлами, где одна из них парила в витрине, слегка покачиваясь в воздухе; и маленький темный уголок с вывеской «Совы и прочие пернатые», откуда доносилось уханье. Они остановились у входа в «Гринготтс» — массивного белого здания, которое выглядело так, будто его построили из мрамора и строгих пропорций. Двери были бронзовые, с выгравированными на них какими-то древними рунами, которые Амелия не узнала. Она хотела спросить, что они означают, но Снейп уже прошел внутрь, и ей пришлось последовать за ним. Внутри было холодно, пахло камнем и чем-то металлическим. Гоблины сидели за высокими стойками, перебирая монеты, и все они, как один, уставились на Амелию с плохо скрываемым любопытством. Она встретилась взглядом с одним из них — старым, с лицом, похожим на ссохшийся корень, и тот чуть заметно скривился, словно узнал её. Она не отвела глаз. Она научилась этому у отца: если кто-то смотрит на тебя с вызовом, ты смотришь в ответ, чуть дольше, чем нужно. Он первым отвернулся. Снейп подошел к одному из гоблинов и обменялся с ним несколькими короткими фразами на языке, которого Амелия не знала. Затем он взял у него мешок с монетами и кивнул в сторону выхода. — Там хватит на книги и всё остальное, — сказал он, протягивая ей мешок. — Палку, палочку, зелья. Список у тебя есть. — А ты не пойдешь со мной? — спросила она, и в голосе проскользнула тень удивления. — Я буду ждать тебя в «Дырявом котле». Если ты действительно хочешь учиться в Хогвартсе, то должна уметь выбирать сама. Ты не ребенок, Амелия. Ты никогда им не была. Он развернулся и ушел, оставив её одну на пороге банка с тяжелым мешком, в котором звенело золото. Она стояла посреди Косого переулка, окруженная волшебниками, и чувствовала, как её сердце стучит где-то в горле. Но она не побежала за ним. Она сжала мешок крепче, расправила плечи и двинулась в сторону магазина с вывеской «Флориш и Блоттс». Книжный магазин пах так, как должны пахнуть храмы — пылью, знаниями, тишиной. Полки уходили вверх до самого потолка, и чтобы добраться до верхних рядов, нужно было использовать лестницы, которые двигались сами по себе. Амелия замерла на пороге, вдыхая этот запах, и почувствовала, как её лицо, вопреки воле, разглаживается в почти счастливом выражении. Она взяла список. «Стандартная книга заклинаний, первый курс», «История магии», «Тысяча магических трав и грибов», «Зелья и их свойства»… Она пробежала глазами и сразу же направилась к отделу с зельями. Она взяла книгу в руки — тяжелую, в красном кожаном переплете, с пожелтевшими страницами, пахнущими чем-то кисловатым. — Ты что-то ищешь, милая? — раздался голос за спиной. Амелия обернулась. Перед ней стоял продавец — маленький, круглый, с очками на кончике носа и неестественно блестящей лысиной. — Нет, — ответила она. — Я смотрю. — Ты дочь профессора Снейпа? — спросил он, прищуриваясь, и в голосе послышалось что-то вроде уважения. — Я слышал, у него есть дочь. В общем, слухи ходят. — Если слухи такие же точные, как прогнозы погоды, то они вряд ли заслуживают доверия, — ответила она ровно, отворачиваясь к полке. — Мне нужны учебники. Список. Она протянула ему список, и продавец, чуть смутившись, ушел собирать заказ. Амелия осталась стоять, перелистывая книгу о зельях, и впервые за утро позволила себе улыбнуться — не шире, чем на полсантиметра. В этом магазине она чувствовала себя дома. Здесь, среди полок, она не была чужой. Она была просто человеком, который любит книги. Это было привычно и безопасно. Она купила все книги, потратив больше времени, чем планировала, и вышла на улицу с тяжелой сумкой. Следующим в списке был магазин палочек. «Олливандер: создатель палочек с 382 г. до н.э.» — гласила вывеска. Она вошла внутрь, и дверь закрылась за ней с тихим звоном колокольчика. Магазин был крошечным — тесным, пыльным, заставленным тысячами коробок, уходящих от пола до потолка. Старый человек с серебряными глазами вышел из-за прилавка и посмотрел на неё так, будто видел её насквозь. — Мисс Снейп, — сказал он тихо. — Я знал, что вы придете. Палочка ждет вас уже давно. Амелия почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это звучит как клише — старая лавка, старый волшебник, загадочные слова. Но в его голосе не было дешевой таинственности. Было что-то спокойное, почти фатальное. — Как вы узнали моё имя? — спросила она. — Я знаю имена всех, кто приходит сюда за палочкой. Палочка выбирает волшебника, мисс Снейп, а я — лишь посредник. — Он подошел ближе, и его глаза странно блеснули. — Ваша палочка — остролист, с сердцевиной из волоса василиска, одиннадцать дюймов, гибкая. Она довольно своенравна. Но я думаю, вы справитесь. Амелия взяла палочку, которую он протянул ей. Она почувствовала, как по руке пробежал электрический разряд, и на мгновение ей показалось, что палочка вздохнула, устраиваясь в ладони. Она подняла её, и из кончика вырвался сноп серебряных искр, похожих на звёзды. — Очень необычно, — сказал Олливандер, — очень. Остролист — выбор тех, кто защищает, кто сражается против тьмы. А волос василиска… — он замолчал, и на его лице появилось задумчивое выражение. — Сильная, очень сильная сердцевина. Говорят, что она подходит тем, кто сам способен стать темной или светлой силой. Берегите её, мисс Снейп. И берегите себя. Она заплатила и вышла, сжимая палочку в кармане. Улица казалась теперь ярче, звуки — громче, запахи — насыщеннее. Она чувствовала себя по-другому: тяжелой, значительной, будто внутри неё поселилось что-то новое, что росло и дышало. Она двинулась дальше по переулку, останавливаясь у каждой витрины. Первым делом она зашла в магазин «Мадам Малкин, мантии для любых случаев» — небольшое, но уютное заведение, где пахло тканью и воском. Мадам Малкин оказалась пухлой женщиной с добрыми глазами и булавками в зубах. Она сняла с Амелии мерку, не переставая щебетать о том, как похожа её фигура на фигуру одной юной леди из благородного семейства, и всучила ей три комплекта школьной формы, тёплую зимнюю мантию с серебряной застёжкой и дорожный плащ из плотной чёрной шерсти. Амелия выбрала самый простой фасон — без вышивки и блестящих пуговиц. Ей не нужна была броская одежда. Она хотела быть незаметной, сливаться с тенью, как учил отец. Мадам Малкин улыбнулась, глядя на неё, и сказала: «Ты умная девочка. Слишком умная, чтобы красоваться. Это будет твоим преимуществом». Амелия лишь слегка наклонила голову и вышла с пакетом, в котором лежала аккуратно сложенная форма. Следующей остановкой была «Аптека для ведьм и волшебников» — тёмная лавка, забитая банками с сушёными травами, кореньями, порошками и странными жидкостями, которые мерцали в полумраке. Здесь пахло так сильно и сложно, что у Амелии закружилась голова: перечная мята смешивалась с гнилостным запахом болотной тины, а сверху всё это перебивал сладковатый аромат лакрицы. Она взяла с полки несколько банок — сушёные жабьи лапки, порошок из рога единорога (самый дешёвый, конечно, но для первого курса сойдёт), чешую дракона, корень мандрагоры, который она умела отличать от папоротника с закрытыми глазами, и несколько флаконов с базовыми реактивами. Хозяин лавки — тощий старик с длинным носом и моноклем — наблюдал за ней с любопытством. — Ты дочь профессора Снейпа? — спросил он, когда она подошла к кассе. — Я вижу, ты знаешь толк в ингредиентах. Не каждый первокурсник берёт чешую дракона на первый год. — Мой отец говорит, что лучше иметь запас, чем бегать в последний момент, — ответила она ровно, и старик усмехнулся, качая головой. — Он прав. Но будь осторожна, девочка. Некоторые ингредиенты могут быть опасными, если их неправильно хранить. Я положу тебе в мешочек защитный амулет от случайных испарений. Бесплатно. Она не стала спорить. Она взяла свёрток, который пах теперь плесенью и мятой, и вышла на улицу. Последним в списке был «Зоомагазин магических существ» — приземистое здание с вывеской, на которой был изображён дракон, выдыхающий кольца дыма, и почему-то улыбающийся. Внутри царил настоящий хаос. Клетки стояли рядами, и в каждой сидело какое-нибудь существо: крикливые совы, ворчливые крысы, одна огромная жаба, которая лениво пережёвывала муху, и несколько существ, которых Амелия не могла опознать. Она прошла вдоль стеллажей, рассматривая животных. Ей нужна была сова — это было практично. Но её взгляд остановился на клетке, стоящей в самом углу, почти в тени. В ней сидела лиса. Маленькая, серебристая, с глазами, которые цвета менялись от янтарного до тёмно-золотого в зависимости от того, как падал свет. Она не кричала, не металась, как другие животные, а просто сидела неподвижно и смотрела на Амелию с таким вниманием, словно оценивала её. — Эта лиса не продаётся, — раздался голос за спиной. Амелия обернулась и увидела хозяина магазина — коренастого мужчину с рыжей бородой и фартуком, испачканным перьями. — Она слишком своенравна. Уже месяц здесь, и никто не может её приручить. Она кусается и не ест из чужих рук. — А из моих? — спросила Амелия, протягивая руку к клетке. Лиса подошла к прутьям, медленно, почти грациозно, и ткнулась носом в её пальцы. Затем она легонько лизнула её ладонь. Хозяин вытаращил глаза. — Ну надо же… — пробормотал он. — Первый раз такое вижу. Возможно, она выбрала тебя. Если хочешь, забирай. Цена та же, что и за обычную сову. Но предупреждаю — она магическая. Порода — серебряный огнехвост. Иногда она испускает искры, когда злится. И она умнее любого филина. Амелия заплатила, взяла клетку с лисой на руки, и лиса уткнулась мордочкой в её плечо, словно уже знала, что они принадлежат друг другу. — У тебя есть имя? — спросила Амелия тихо, когда они вышли на улицу. Лиса подняла голову и фыркнула, выпустив из ноздрей крошечную серебряную искру. — Буду звать тебя Искра, — решила Амелия. — Ты не похожа на тех, кто сидит в клетке. Как и я. Она поставила клетку на землю, открыла дверцу, и лиса вышла, встряхнулась и уселась у её ног, словно собака. Прохожие удивлённо оборачивались, но Амелия не обращала внимания. Она подхватила лису на руки, и та свернулась клубком у неё на груди, мурлыча, как кошка. Сову покупать не пришлось. Искра, похоже, была готова нести письма так же хорошо, как и любая сова, а может, и лучше. Она направилась в «Дырявый котёл» — уже с полными сумками, новой палочкой и серебряной лисой на руках. Когда она зашла в помещение, Снейп сидел за угловым столиком, попивая что-то темное из маленькой чашки. Он поднял глаза, когда она вошла, и его взгляд прошелся по ней, оценивая. — Ты не потерялась, — сказал он. Не вопрос, констатация. — Я не из тех, кто теряется, — ответила она, садясь напротив. — У тебя кофе? Отдай, я устала. Он почти улыбнулся и пододвинул ей вторую чашку. Они сидели в тишине, и это была та тишина, которая бывает только между близкими людьми — не неловкая, а тёплая, как неслышное дыхание. — У тебя будет всё хорошо, — сказал он вдруг, и его голос дрогнул на одну десятую секунды. — Ты сильнее, чем думаешь. И умнее. Она хотела ответить привычной колкостью, но вместо этого лишь кивнула. — Знаю, — сказала она. — Ты же меня учил.