«Львиный яд» (Lion's Venom)

***

Вокзал Кингс-Кросс встретил их привычным хаосом — людские голоса сливались в единый гул, эхом отражаясь от высоких арочных потолков. Пахло угольной пылью, прогорклым маслом из закусочных и влажной шерстью — кто-то из пассажиров тащил за собой крупную собаку, которая сонно перебирала лапами по кафельному полу. Амелия стояла у входа, вцепившись в ручку чемодана; её пальцы побелели от напряжения, хотя лицо оставалось непроницаемым. Она уже успела мысленно проверить список трижды: мантия, палочка, котёл, книги, ингредиенты, клетка с Искрой — всё при ней. Искра, вопреки ожиданиям, вела себя смирно. Она сидела в клетке, прижавшись мордой к прутьям, и её янтарные глаза скользили по прохожим с терпеливым любопытством. Иногда из её ноздрей вырывалась едва заметная серебряная искра — она пахла озоном и сухим деревом, и Амелия уже привыкла к этому тихому предупреждению: «Я здесь, я рядом, всё под контролем». Северус стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Его плащ — чёрный, тяжёлый, почти сливающийся с тенями — слегка колыхался от сквозняка, но он сам казался неподвижным, как статуя. Амелия знала: он не смотрит на неё, но видит каждое её движение. Он всегда так делал, когда волновался, — замирал и направлял всё своё внимание наружу, словно сканируя пространство на предмет угрозы. — Ты уверена, что ничего не забыла? — спросил он, и голос его прозвучал ровно, почти скучающе, но Амелия уловила в нём знакомую натянутую ноту. — Я проверила три раза, — ответила она, не оборачиваясь. — Книги, котёл, палочка, форма, зелья. Даже запасной мешочек с чешуёй дракона. — Хорошо. — Он помедлил, затем шагнул ближе. Его рука нырнула во внутренний карман плаща, и он достал что-то маленькое, завёрнутое в тёмную ткань. — Держи. Это тебе. Она взяла свёрток, развернула — и увидела небольшой серебряный кулон на тонкой цепочке. Внутри мерцала капля тёмной жидкости, которая переливалась всеми оттенками чернил и ночного неба. — Зелье невидимости, — сказал он, и его голос стал тише. — Сконцентрированное. Если разбить ампулу, ты станешь невидимой ровно на пять минут. Никто не сможет тебя найти, даже если применит заклинание обнаружения. Это не университетское зелье — я варил его сам. Используй только в крайнем случае. Амелия сжала кулон в ладони и почувствовала, как по коже пробежал холодок. Она знала, как трудно варить такое зелье — требовались ингредиенты, которые не продавались в обычных лавках. Она хотела спросить, откуда он его взял, но передумала. Вместо этого она просто кивнула и застегнула цепочку на шее, спрятав кулон под мантию. — Спасибо, — сказала она, и это слово прозвучало тяжелее, чем она хотела. Северус опустил глаза, и на его лице мелькнуло что-то, что она не могла определить — возможно, удовлетворение. Или облегчение. — Не благодари, — буркнул он. — Это просто страховка. Как и всё, чему я тебя учил. Теперь иди. У тебя осталось девять минут до отправления. Она хотела сказать ему что-то ещё — может быть, что-то нежное, то, что она никогда не произносила вслух, — но слова застряли в горле. Вместо этого она развернулась и пошла к барьеру между платформами, ощущая его взгляд на своей спине. Она не обернулась. Она знала, что если обернётся, то не сможет удержать лицо. Барьер выглядел совершенно обычно: красный кирпич, потёртая табличка «Платформа 9», ржавая урна для мусора. Никаких признаков магии. Амелия остановилась в двух шагах, прислушиваясь к себе. Внутри неё пульсировало странное волнение — не страх, а скорее предвкушение, смешанное с ледяной собранностью. Она глубоко вдохнула запах угля и шагнула вперёд. Мгновение — и она провалилась сквозь плотный туман, который на вкус был солёным и холодным. Её ноги на мгновение потеряли опору, а затем твёрдо встали на булыжную мостовую, и перед ней открылся совершенно иной мир. Платформа 9¾ кипела жизнью. Алый паровоз, украшенный медными деталями, стоял на рельсах, и из его трубы валил густой белый пар, который пах горячим маслом и старой древесиной. Шум стоял оглушительный: дети кричали, прощаясь с родителями; совы ухали из клеток; где-то вдалеке слышалось мяуканье и лай; тележка с напитками проезжала мимо, и продавщица выкрикивала что-то о тыквенном соке и шоколадных лягушках. Всё это — запахи, звуки, движение — обрушилось на Амелию одновременно, и на миг она почувствовала себя так, будто стоит в центре вихря. Искра в клетке встрепенулась, выпустила из пасти искру и коротко тявкнула — звук был похож на звон разбитого стекла. Амелия погладила её сквозь прутья, чувствуя, как вибрация успокаивает и её саму. Она нашла свободное купе ближе к концу состава — маленькое, но чистое, с бархатными сиденьями цвета вытертого бордового бархата. Окно было запылённым, но сквозь него виднелись крыши Лондона, которые уже начали исчезать в дымке. Она закинула чемодан на багажную полку, поставила клетку с Искрой рядом с собой и открыла дверцу — лиса тут же выскользнула наружу, грациозно приземлилась на коврик и запрыгнула на сиденье, свернувшись в клубок у неё на коленях. Амелия вытащила учебник «Продвинутое зельеварение: теория трансмутации» — книгу с тонкими пожелтевшими страницами, которую отец дал ей на прошлое Рождество. Она погрузилась в чтение, но не полностью — часть её сознания оставалась настороже, сканируя каждый звук за дверью. Она уже усвоила его урок: в новом месте всегда сохранять бдительность. Поезд тронулся плавно, почти незаметно; только лёгкий толчок и свисток заставили её поднять голову. За окном поплыли серые лондонские дома, сменяясь фабриками и пустырями. Она смотрела, как город тает вдали, уступая место зелёным холмам, и чувствовала, как что-то внутри неё медленно отпускает — страх, напряжение, привычная осторожность. Она никогда не была дальше Косого переулка, и этот поезд уносил её в неизведанное. Неожиданно за окном мелькнула тень — огромная, крылатая, и Амелия на мгновение успела разглядеть силуэт дракона, парящего над полем. Но когда она повернула голову, чтобы рассмотреть лучше, его уже не было. Искра подняла голову и коротко фыркнула, будто подтверждая: «Я тоже видела». Амелия улыбнулась и вернулась к книге. Через час в коридоре раздались шаги. Дверь купе отворилась, и на пороге появилась девочка с густыми каштановыми волосами, заплетёнными в косы, и с книгой в руках — «История магии» Батильды Бэгшот. Она выглядела уверенной, почти властной, и сразу же окинула купе оценивающим взглядом. — Здесь есть свободные места? — спросила она, и голос её звучал с лёгкой отрывистостью, как у человека, привыкшего к тому, что его слушают. — Садитесь, — ответила Амелия, жестом указывая на сиденье напротив. Девочка села, положила книгу на колени и представилась: «Гермиона Грейнджер». Она быстро выяснила, что Амелия первокурсница, и сразу же перешла к расспросам: прочитала ли та учебники, знает ли заклинания, варила ли зелья. Амелия отвечала коротко, но точно, и вскоре Гермиона поняла, что перед ней не обычная новенькая. — Ты, наверное, магглорождённая? — спросила Гермиона, явно надеясь найти родственную душу. — Нет, — спокойно сказала Амелия. — Я сирота. Мой приёмный отец — волшебник. Он преподаёт зельеварение в Хогвартсе. Так что я немного знаю этот предмет. Гермиона выпучила глаза. «Твой отец — профессор Снейп?» — воскликнула она, и в голосе её смешались восторг и испуг. «Я читала о нём! Он, говорят, очень строгий. И блестящий специалист по зельям. А ты, значит, его дочь? Ты, должно быть, умеешь варить всё, что угодно!» Амелия едва заметно улыбнулась. «Не всё, но достаточно, чтобы не взорвать котёл. Зельеварение — это как игра на музыкальном инструменте: нужно чувство ритма и пропорций. Можно знать все ноты, но если нет слуха, получится фальшиво». Гермиона нахмурилась, явно задумавшись над этой мыслью. Она была слишком прилежной, чтобы признать, что в теории есть слабые места, но что-то в словах Амелии заставило её задуматься. В этот момент дверь снова открылась, и в купе вошёл мальчик с чёрными растрёпанными волосами и круглыми очками. У него было худое лицо и большой шрам на лбу. Он выглядел немного потерянным, но в глазах светилось любопытство. — Извините, все места заняты? — спросил он, оглядываясь. — Нет, садитесь, — сказала Амелия, подвинувшись. Она уже догадалась, кто это, но не подала виду. Вместо этого она спросила: «Ты Гарри Поттер?» Он удивлённо моргнул. «Откуда ты знаешь?» «Шрам, — коротко ответила она. — На фотографиях он выглядит более… эффектным. Вживую он просто шрам. Но это даже лучше. Не стоит обращать на него внимание». Она говорила так, будто обсуждала погоду, и это разрядило обстановку. Гарри слабо улыбнулся и сел. Гермиона тут же принялась рассказывать ему о прочитанном, но Амелия не слушала её — она обратила внимание на лису. Искра вдруг насторожилась, её уши поднялись, и она издала тихое ворчание. Амелия проследила за её взглядом — в щель под дверью кто-то заглядывал. Она не подала виду, но мысленно отметила: в коридоре есть кто-то посторонний. Через минуту дверь распахнулась, и в купе вошёл мальчик с бледным лицом, платиновыми волосами и высокомерным выражением лица. За ним стояли двое здоровенных парней, которые выглядели как телохранители. Амелия уже знала, кто это — Драко Малфой. Отец упоминал его семью вскользь, с той особой интонацией, которая означала: «Осторожно, они опасны в своей самоуверенности». Драко окинул Гарри взглядом и протянул ему руку. «Драко Малфой. Я слышал, что ты — Поттер. Мы могли бы поладить. У меня есть связи, я знаю всех нужных людей. Если хочешь, я могу показать тебе Хогвартс». Гарри не взял его руку. Он просто сказал: «Я сам разберусь». Драко пожал плечами и перевёл взгляд на Амелию. Его глаза сузились, когда он увидел книгу на её коленях, а затем серебряный кулон, который чуть выглядывал из-под ворота мантии. — А ты кто? — спросил он с лёгкой усмешкой. — Неужели ещё одна магглорождённая, которая начиталась книг? Амелия подняла на него взгляд. Её лицо осталось бесстрастным, но в голосе прозвучала та самая стальная нотка, которую она переняла у отца. — Я — Амелия Снейп. Если ты слышал о моём отце, то знаешь, что он не любит, когда кто-то отвлекает его дочь от важных дел. У меня сейчас как раз чтение, так что, если не хочешь, чтобы я проверила на тебе действие одного из моих новых зелий, пожалуйста, освободи проход. Драко на мгновение замер. Его взгляд метнулся к серебряному кулону, к клетке с лисой, которая тихо рычала, глядя ему в глаза, — и в нём мелькнуло что-то похожее на уважение. Или осторожность. — Снейп, значит, — протянул он. — Не знал, что у профессора есть дочь. Что ж, в Хогвартсе мы ещё встретимся. Там ты поймёшь, что дружба с правильными людьми — это не пустой звук. Если передумаешь, ищи меня среди слизеринцев. Мы всегда рады талантам. Он развернулся и вышел, бросив на прощание пренебрежительный взгляд на Гарри. Его спутники последовали за ним, громко топая. Когда дверь закрылась, Гермиона выдохнула: «Какой неприятный тип!» Гарри кивнул, глядя на дверь с мрачным выражением лица. А Амелия просто погладила Искру, успокаивая её, и тихо сказала: — Он слишком привык к поклонению. Но он не глуп, это видно. В нём есть хитринка, но он ещё не научился её скрывать. Это его слабость. — Ты так спокойно это говоришь! — воскликнул Гарри. — Он же явно хотел тебя задеть. — Хотеть и сделать — разные вещи, — ответила Амелия, и на её губах появилась тонкая, колкая улыбка, которой она так гордилась. — В зельях главное — терпение. И в общении тоже. Если противник говорит громко — значит, он сомневается в своей правоте. Мой отец никогда не повышает голос. И это работает лучше всяких криков. Гарри и Гермиона переглянулись. Они ещё не знали, что эта странная, спокойная девочка с лисой на руках станет одной из главных причин того, что их первый год в Хогвартсе окажется таким запоминающимся. Поезд тем временем набирал скорость. За окном уже плыли бескрайние зелёные поля, а вдалеке показались горы. Амелия взяла книгу, но уже не читала — она смотрела в окно, и в её глазах отражались облака. — Что ты знаешь о распределении? — спросила Гермиона, чтобы нарушить тишину. — Достаточно, — сказала Амелия. — Шляпа видит твой характер. Но я слышала, что она иногда учитывает и твой выбор. Так что, если не хочешь попасть не туда, можно немного повлиять. — А ты хочешь попасть в Слизерин? — спросил Гарри, покосившись на неё. Амелия задумалась на мгновение. — Я хочу попасть туда, где мне будет интересно учиться, — ответила она. — Где я смогу использовать свой ум и знания. А факультет — это лишь название. Главное — что внутри. Гермиона с воодушевлением кивнула, а Гарри задумчиво уставился на свои руки. Амелия закрыла глаза и прислушалась к стуку колёс. Ритм поезда успокаивал, и она позволила себе на минуту просто быть — не дочерью Снейпа, не сиротой, не умным ребёнком, а просто девочкой, которая едет навстречу своему будущему. Искра свернулась у неё на коленях и заурчала, как кошка. Сквозь сон она чувствовала, что в коридоре снова мелькнула чья-то тень, но на этот раз она не стала открывать глаза. У неё было всё, что нужно: палочка, кулон, лиса и знания отца. И она была готова ко всему. За окном уже смеркалось, и сквозь тучи пробивался лунный свет, освещая железную дорогу, которая вела в самое сердце магии.