«Львиный яд» (Lion's Venom)

Хогвартс возник из темноты внезапно — как видение, как обещание, которое материализовалось прямо перед ними. Амелия стояла на деревянной лодке вместе с Гарри, Гермионой и ещё одним мальчиком, которого они подобрали по пути, — рыжеволосым, веснушчатым, с явным комплексом неполноценности, который он маскировал громким голосом. Рон Уизли, как он представился, всё время говорил о своей семье, о братьях, о том, как его брат Чарли приручил дракона, и о том, что он надеется не попасть в Слизерин. — Мои родители все были на Гриффиндоре, — сказал он, когда они проплывали под скалистым утёсом, на котором высился замок. — Если я попаду в Слизерин, они меня, наверное, проклянут. — Слизерин не так уж плох, — сказала Амелия ровно. — Там ценят амбиции и ум. Мой отец был на Слизерине. Я не вижу в этом ничего позорного. Рон посмотрел на неё с подозрением: «Твой отец — Снейп? Тот самый Снейп, который всех ненавидит?» — Он не всех ненавидит, — ответила Амелия, и в её голосе прозвучала стальная нотка. — Он просто не любит дураков. И если ты будешь считать его врагом до того, как он хоть что-то тебе сделал, то докажешь, что он был прав. Гарри, сидевший рядом, тихо фыркнул, но ничего не сказал. Рон стушевался и замолчал до самого берега. Когда лодки причалили, они ступили на мокрый гравий, и перед ними открылся вход в замок — огромные дубовые двери с железными коваными петлями, которые, казалось, были старше самого времени. Профессор МакГонагалл, высокая женщина в изумрудной мантии, с тёмными волосами, стянутыми в пучок, встретила их в холле. Она объяснила правила и сказала, что их сейчас отведут в Большой зал для распределения. Амелия стояла в очереди, ощущая, как сердце бьётся где-то в горле, но лицо её оставалось спокойным, почти безразличным. Она осматривала холл — высокие своды, факелы в кованых держателях, мраморную лестницу, ведущую вверх. Всё здесь дышало историей, магией, древностью. Она чувствовала себя крошечной в этом величии, но не испуганной — скорее сосредоточенной. Когда они вошли в Большой зал, Амелия на мгновение замерла. Потолок был зачарован и отражал ночное небо — чёрное, усыпанное звёздами, с лёгкими облаками, которые медленно плыли над ними. Свечи парили в воздухе, создавая тёплый золотистый свет. Четыре длинных стола тянулись вдоль зала, и за каждым сидели ученики в чёрных мантиях. Они смотрели на первокурсников с любопытством и ожиданием. На возвышении стоял стол преподавателей. Амелия сразу увидела отца — он сидел слева, рядом с профессором Флитвиком. Его лицо было непроницаемо, но она заметила, как его пальцы слегка сжались на краю стола, когда она вошла в зал. Он заметил её. Она чуть кивнула, и он ответил почти незаметным движением головы. Профессор МакГонагалл поставила старую поношенную шляпу на табурет. Шляпа зашевелилась, расправилась, и из её широкого края раздался голос, который запел песенку, полную таинственных намёков и предупреждений о дружбе, амбициях и мудрости. Амелия слушала её внимательно, запоминая каждое слово. Когда песня закончилась, МакГонагалл начала вызывать имена по алфавиту. Амелия смотрела, как ученики подходят к табурету, надевают шляпу, и она кричит название факультета. Гарри вызвали одним из первых. Шляпа долго думала, шептала ему что-то, и наконец крикнула: «ГРИФФИНДОР!» Зал разразился аплодисментами. Гарри прошёл к столу, где его встретили восторженные старшекурсники. Затем Гермиона, затем Рон — оба на Гриффиндоре. Амелия ждала своей очереди, чувствуя, как в груди нарастает холодное напряжение. Драко Малфоя, который стоял рядом, вызвали раньше, и он с гордым видом направился к табурету. Шляпа едва коснулась его головы — «СЛИЗЕРИН!» — и он улыбнулся с чувством превосходства, бросив взгляд на Гарри. А потом настала очередь Амелии. — Снейп, Амелия! — громко объявила профессор. Зал затих. Амелия почувствовала на себе сотни взглядов — любопытных, настороженных, враждебных. Она шла к табурету с тем же невозмутимым видом, с которым отец входил в аудиторию. Её шаги были ровными, плечи расправлены. Она села, и кто-то опустил шляпу на её голову. Шляпа была тяжёлой, тёплой, словно живой. Она покрыла ей глаза, и Амелия погрузилась в полумрак. Внутри головы раздался тихий, чуть хрипловатый голос: — Хм… любопытно, очень любопытно. Ты не обычная девочка. В тебе много от твоего отца — острый ум, скрытность, амбиции. Но есть и другое. Я вижу огонь, который ты держишь под контролем, но он есть. И ярость. Ты умеешь ждать, умеешь наблюдать. Слизерин оценил бы твой расчёт. Ты могла бы многого достичь там. Но… ты не хочешь быть просто тенью, правда? Ты хочешь большего, чем просто быть «дочерью Снейпа». Ты хочешь найти свой собственный путь. Амелия молчала, слушая. Она знала, что Шляпа читает её мысли, и позволила себе сосредоточиться на главном: «Я хочу быть там, где смогу использовать свой ум, но где не нужно прятать свои чувства. Я хочу быть сильной, но не холодной. Я хочу найти дом, где меня примут не за фамилию, а за то, кто я есть». — Ммм… — протянула Шляпа. — Очень зрелое решение. Ты знаешь, что этот выбор будет сложным? Тебя будут осуждать. Слизеринцы будут считать тебя предательницей. А Гриффиндор будет смотреть на тебя с подозрением. Но если ты готова к этому… что ж, тогда… ГРИФФИНДОР! Последнее слово прозвучало громко и чётко, прорезав тишину зала. Амелия сняла шляпу и увидела, как стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Гарри, Рон и Гермиона махали ей руками, приглашая сесть рядом. Она встала и пошла к ним, чувствуя на себе тяжёлые взгляды. Она не обернулась, но знала, что отец смотрит на неё. Она могла почти физически ощутить его удивление — смешанное с беспокойством и, возможно, с чем-то ещё, что он никогда не позволил бы себе показать. Она села на свободное место между Гарри и Гермионой. Рон хлопнул её по плечу: «Гриффиндор! Я знал, что ты наша!» Амелия улыбнулась — на мгновение, едва заметно. Она посмотрела на стол преподавателей. Отец сидел, вцепившись в край стола, и его лицо было бледнее обычного. Она заметила, как его взгляд на мгновение встретился с её — и в нём была не злость, а тревога. Она почти слышала его голос: «Что ты наделала, Амелия? Ты выбрала путь, который будет трудным. Но я не стану тебя осуждать. Это твой выбор». Пир начался. Перед ними появлялись тарелки с едой — ростбиф, картофель, овощи, пудинги, пирожки. Амелия положила себе немного, но ела без аппетита. Она мысленно переваривала момент. Гриффиндор. Она сделала выбор, который шокировал всех, включая её саму. Но внутри неё теплилось странное чувство — не радость, а скорее решимость. Она знала, что это только начало. Гарри наклонился к ней: «Ты в порядке? Ты выглядишь задумчивой». — Я думаю о том, что будет завтра, — ответила она тихо. — Зельеварение. Первый урок. Мой отец будет вести его. Интересно, как он отреагирует на то, что его дочь не в Слизерине. — Он будет злиться? — спросил Рон. — Нет, — покачала головой Амелия. — Он не злится, когда я делаю свой выбор. Он просто переживает, что я не выбрала самый безопасный путь. Но он научил меня, что безопасность — это не всегда счастье. И я хочу проверить это на практике. Они снова посмотрели на преподавательский стол. Снейп теперь сидел с прежним невозмутимым видом, но его пальцы всё ещё сжимали край стола, и он не сводил глаз с Амелии. Она знала: вечером он найдёт её и скажет что-то, что она запомнит на всю жизнь. Пир закончился, и старосты повели их в гостиные. Гриффиндорская гостиная оказалась уютной — круглой, с красными и золотыми драпировками, с камином, в котором весело трещали дрова, и с мягкими креслами, в которых можно было утонуть. Амелия осмотрелась с лёгким удивлением. Здесь было тепло и по-домашнему. Она представила себя, сидящую у камина с книгой, и это видение показалось ей приятным. Гарри, Рон и Гермиона болтали о школе, о предстоящих уроках, о том, что они уже знают. Амелия слушала, иногда вставляя колкие замечания. Она чувствовала себя почти как дома — среди этих странных, шумных, но искренних людей. Когда все разошлись по спальням, Амелия осталась стоять у окна, глядя на тёмный лес и далёкие горы. Искра, которую она тайком пронесла в кармане, выползла и села у её ног, глядя на неё янтарными глазами. — Мы сделали это, — прошептала Амелия. — Мы выбрали этот путь. Теперь осталось доказать, что мы не ошиблись. Искра фыркнула и выпустила серебряную искру, которая повисла в воздухе, как крошечная звезда. Амелия улыбнулась, подхватила лису на руки и пошла в спальню.