Там где начинается вся ненависть

В салоне такси, мчащегося в обратном направлении, Сенсей сидел неподвижно, уставившись в одну точку широко распахнутыми, безумными глазами. Крупные капли пота градом катились по его бледному лицу. Пожалуй, во всем огромном мегаполисе не было человека, в чьей голове в этот момент проносился бы настолько хаотичный и разрушительный вихрь мыслей. «Даже в самых дешевых мыльных операх логики и то больше. Что, черт возьми, происходит? Неужели не было вообще никаких знаков? Никаких тревожных звоночков? Почему на меня внезапно открыли охоту? Почему Общий Студенческий Совет без суда и следствия объявил меня врагом народа номер один? Я ничего не понимаю... Абсолютно ничего». Но сейчас ему нужно было не «понимание». Психика отчаянно цеплялась за разорванные шаблоны, однако суровая реальность требовала иного — тупо принять происходящее как неоспоримый, пугающий факт. Вбить его в черепную коробку силой, чтобы выжить. Именно это Сенсей и пытался сделать через силу, преодолевая тошноту от подступающей паники. «Но самое жуткое... самое необъяснимое — это его предупреждение». «Не верьте ни единой студентке» — слова, слетевшие с губ не кого-то там, а самого Черного Костюма. Какая ирония. Заклятый враг предупреждает о предательстве тех, ради кого Сенсей был готов отдать жизнь. «Что за этим кроется? Какой изощренный заговор?» — Сенсей, ситуация критическая, — подала голос Плана, её обычно монотонный цифровой голос слегка дрожал. — Входить в автономные районы академий — это чистое самоубийство. Нам необходимо немедленно сменить курс и уходить в нейтральные, заброшенные зоны. — Возвращаться домой, полагаю, тоже не вариант? — хрипло отозвался Сенсей, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Вас нашпигуют свинцом в ту же секунду, как вы покажетесь на пороге, — безжалостно отрезала Плана. — Скверно... Я ведь даже вещей никаких с собой не взял. Ни документов, ни аптечки. Ничего. Сенсей рассеянно взглянул на экран смартфона. Стоило ему обновить новостную ленту, как он судорожно схватился за голову, едва сдерживая крик. Арона, испугавшись такой реакции, заглянула в экран через плечо — и ее виртуальное лицо мгновенно исказилось от ужаса. — Ч-что... Да как это вообще возможно?! — воскликнула девочка. Заголовки ведущих таблоидов и экстренных служб Кивотоса кричали один громче другого: 【СЕНСЕЙ ИЗ ШАЛЕ ОБВИНЯЕТСЯ В ПОПЫТКЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕРЕВОРОТА И ТЕРРОРИЗМЕ. ОБЪЯВЛЕН В МЕЖДУНАРОДНЫЙ РОЗЫСК】 【АКАДЕМИИ ГЕЕННА, ТРИНИТИ И МИЛЛЕНИУМ НАЧАЛИ МАСШТАБНУЮ ОБЛАВУ, ПОЛНОСТЬЮ КООРДИНИРУЯ ДЕЙСТВИЯ С ОБЩИМ СТУДЕНЧЕСКИМ СОВЕТОМ】 【ШТАБ-КВАРТИРА ШАЛЕ ПОЛНОСТЬЮ УНИЧТОЖЕНА】 Бесконечная лента экстренных новостей обновлялась каждую секунду. И ни одного слова в защиту, ни единого сомнения в его виновности. Пропаганда работала идеально. Сенсей не выдержал и хрипло, надрывно расхохотался. Это был пустой, мертвый смех человека, у которого земля ушла из-под ног. — Сенсей ведь не сделал ничего плохого! Это же чистая ложь! Зачем они так?! — Арона была на грани слез. — Ну надо же... — сквозь судорожный смех выдавил Сенсей. — В детстве я мечтал попасть на первые полосы газет. Что ж, поздравьте меня, мечта сбылась. Ах, как я счастлив! Мечты действительно сбываются, стоит только расхотеть... Он резким движением выключил смартфон. Смотреть на этот бред дальше означало добровольно сойти с ума. Психика и так трещала по швам, не стоило добивать себя добивающими сводками. — Свержение власти... Какой, к черту, переворот? Нам шьют дело белыми нитками, и делают это максимально топорно. Я пальцем никого не тронул, а уже превратился в самого разыскиваемого преступника в истории. — Пожалуйста, соберитесь, Сенсей, — Плана попыталась вернуть его к реальности. — Как бы тяжело ни было, если вы опустите руки сейчас — мы проиграем. Держитесь за остатки разума. — Да. Ты права. Нытьем и жалостью к себе я ничего не решу. Сенсей откинулся на сиденье такси и закрыл глаза, пытаясь методично разложить по полочкам весь этот кошмар. «Итак. Если слова Черного Костюма — правда, то те ракеты по Шале запустила...» Мысль обжигала изнутри, но вывод напрашивался сам собой. Это сделали студентки. Его девочки. Те, кого он защищал, вытаскивал из бездны, тратя свое здоровье и силы. Они целились ракетами прямо в его кабинет, желая стереть его в порошок. В это не хотелось верить, сердце отказывалось принимать подобное, но леденящие душу слова Юки в трубке — «Почему вы живы?» — ставили на всех сомнениях жирный, кровавый крест. «Если бы я сегодня банально не проспал... меня бы разорвало на куски прямо за рабочим столом. Какая ирония. Моя лень спасла мне жизнь. Но боже, как же от этого больно. Как невыносимо горько». Сенсей сразу перешел ко второму вопросу. Не верить студенткам, бежать без оглядки. Но почему они ополчились на него? «Неужели они делают это только потому, что поверили в сфабрикованные обвинения? Нет, бред. Не сходится». Каким бы тяжким ни было преступление, никто не начинает задержание подозреваемого с упреждающего ракетного удара на поражение. К тому же, Сенсей знал, что чист перед законом и своей совестью. «Я невиновен, но это не значит, что я могу просто прийти и во всем разобраться». Если он сейчас гордо явится к властям, чтобы докопаться до истины, исход очевиден. Учитывая то, что он видел пару минут назад, его просто превратят в неузнаваемый труп и вывесят на главной площади в назидание остальным. «Логичнее предположить, что все эти обвинения в терроризме и перевороте придумали уже после, чтобы оправдать мою ликвидацию. Но господи, разве в этом есть хоть капля логики? Зачем убивать меня ни с того ни с сего? Что бы это ни было, это безумие. Коллективный психоз, который не мог родиться в здоровых головах». И третий, самый пугающий вопрос. Почему Черный Костюм сделал акцент именно на «студентках»? «Студентки... Почему именно они? Что с ними не так?» Сегодня он не видел ни одной из них вживую. Он не знал, что с ними произошло, в каком они состоянии. Оставалось лишь строить догадки по последнему звонку Юки. В её вопросе «Вас не было внутри?» не было прежней теплоты, заботы или привычной строгой ворчливости. Там звенела лишь леденящая душу пустота, первобытная жестокость и слепая, ничем не обоснованная враждебность. «Если все остальные девочки сейчас в таком же состоянии, что и Юка...» Он не встречался с ними лично, а значит, не мог утверждать наверняка. Но интуиция, обострившаяся до предела, кричала: «не смей к ним приближаться». Он слишком отчетливо представлял, что произойдет в секунду такой встречи. — ... Нам нужно уходить туда, где людей нет вообще. В самые глухие трущобы, — тихо произнес Сенсей. Он медленно снял свой белоснежный дождевик-пальто — символ Шале, который теперь превратился в мишень, — и обратился к искусственным интеллектам: — Арона, Плана. Нас кто-нибудь отслеживает в реальном времени? — Нет, Сенсей. За этим такси прямо сейчас слежки не зафиксировано, — отозвалась Плана. — К счастью, они пока не знают ваши точные координаты, — добавила Арона. — Хоть одна хорошая новость. Значит, выжимаем из этого такси всё, что можно, и уезжаем как можно дальше. Похоже, сегодня официально худший день в моей жизни. С этими словами Сенсей открыл окно и со всей силы швырнул смартфон на обочину дороги. Эта железка в кармане была идеальным маяком для поисковых групп. Оставлять её означало добровольно затянуть петлю на шее. — Хорошо хоть, что Сундук Ситтима невозможно взломать извне, — устало выдохнул он. Арона внимательно посмотрела на Сенсея через экран, в её виртуальных глазах читалась глубокая печаль: — ...Сенсей, а если бы его можно было взломать... вы бы и нас выбросили? — Что за глупости ты говоришь? Конечно нет, — Сенсей выдавил слабую, измученную улыбку. — Вы же знаете, как сильно я вами дорожу. Вы — всё, что у меня осталось. — Хе-хе... — тихо отозвалась Арона. Сенсей горько усмехнулся, глядя на проносящийся за окном пейзаж Кивотоса. С сегодняшнего дня он больше не учитель, не наставник и не авторитет. Он — беглый преступник, приговоренный к смерти собственной администрацией. И это было лишь началом его бесконечного, изнурительного спуска в ад. — Дальше будет только хуже... — прошептал он. И то, что ждало Сенсея впереди, действительно стало его самым страшным испытанием. /-/ — Лови его! Это Сенсей! — Проклятье! Свинцовый дождь барабанил по асфальту, высекая искры. Сенсей бежал, задыхаясь, петляя между мусорными баками и полуразрушенными стенами. От его прежнего, опрятного и уверенного вида не осталось и следа. Вместо сияющей формы Шале на нем были надеты какие-то обноски, найденные на свалке, лицо осунулось и покрылось слоем грязи и копоти, а в глазах потух последний намек на жизненную силу. Руки и ноги были сплошь покрыты глубокими ссадинами и порезами. Он пытался маскироваться, натягивая поношенную кепку и грязную медицинскую маску, но этого было мало. Сенсей оставался «человеком» — единственным взрослым мужчиной в Кивотосе, и эта черта выделяла его ярче любого неонового указателя. За пять дней непрерывного бегства его раскрывали уже дважды. И вот — третий раз. Единственное, за что он был благодарен своему прошлому, так это за регулярные пробежки по утрам. Он несся по узкому, зловонному переулку, отчаянно пытаясь оторваться от преследователей. — За мной гонится полиция, меня преследует Банда Шлемов, да даже долбаные роботы-автоматоны пытаются пустить мне пулю в лоб... Я что, стал слишком популярен? — прохрипел Сенсей, едва переводя дыхание. — Сенсей, сейчас не время для шуток! Не останавливайтесь, они наступают на пятки! — запаниковала Арона. Они с Планой из последних сил активировали энергетический щит, отклоняя пули, которые должны были размозжить Сенсею затылок. Но с каждым днем защитный барьер становился все слабее. Девочки тратили колоссальные объемы энергии в условиях, когда планшет невозможно было даже нормально зарядить. Они постепенно достигали своего критического лимита. — Черт, значит, опять придется менять убежище... Похоже, я так весь Кивотос на карачках обойду. — Сенсей! Справа коллектор ливневой канализации! Ныряйте туда! — скомандовала Плана. — Выбора нет... Сенсей послушно бросился в темный зев канализационного люка. Когда живое существо бежит ради спасения собственной шкуры, его тело способно выдавать запредельные скорости. — Кха... Кха... — легкие горели огнем. Сенсей бежал по темным, сырым туннелям, видя перед собой лишь кромешную тьму. У него не было сил оглядываться назад, не было ресурсов анализировать. Просто тупой, животный бег вперед. И в какой-то момент топот тяжелых армейских ботинок позади наконец начал стихать, пока не растворился в шуме капающей воды. — Хак... Кха... Мы... мы оторвались? — Да... — тяжело дыша, ответила Плана. — Датчики больше не фиксируют тепловых сигнатур преследователей. Услышав это, Сенсей просто рухнул на сырой, покрытый слизью бетонный пол. Пот лил с него ручьями, во рту стоял стойкий, соленый вкус крови и грязи. Но на мгновение дикое, животное облегчение от того, что он остался жив, затопило его измученный разум. — Для начала... отсюда ведь есть другой выход? — Да, если пройти около трех километров по этому коллектору, мы выйдем в заброшенную промзону на окраине района. — Опять идти... У меня... у меня больше нет сил, девочки... Сенсей был истощен до предела — и физически, и ментально. Он не мог снять наличные в банкоматах, потому что любая операция по карте мгновенно подсветила бы его местоположение на пультах Общего Студенческого Совета. Деньги у него были, и немалые, но воспользоваться ими он не мог. Как итог — хронический голод и обезвоживание. Последний раз он ел что-то, отдаленно напоминающее нормальную еду, больше сорока восьми часов назад. Пару раз его посещала безумная мысль: «Да к черту все, сниму деньги, наемся до отвала, пусть хоть сытым пристрелят». Но здравый смысл побеждал. Страх того, что минутная слабость приведет к немедленной и мучительной смерти, заставлял его сжимать зубы и терпеть дальше. Он не мог затянуть удавку на своей шее собственными руками. — Меня находят слишком быстро... Даже несмотря на то, что я не оставляю цифровых следов. Мое лицо... обычное человеческое лицо, которое в недавно казалось заурядным, здесь стало моим главным проклятием... В Кивотосе, населенном зверолюдьми, ангелами, демонами и андроидами, обычное человеческое лицо мужчины было уникальным артефактом. И сейчас эта уникальность планомерно убивала его. Сенсей издал тихий, затхлый смешок. «Хоть бы это все оказалось затянувшимся ночным кошмаром... Но мой пустой желудок слишком отчетливо напоминает, что это реальность. Ладно. Подумаю об этом, когда выберемся наружу». И Сенсей побрел дальше. Его походка была шаткой, неровной, ноги подкашивались от слабости, но выбора не было. Сердце покрывалось ледяной коркой безразличия и усталости, но он упрямо переставлял ноги. Где-то глубоко внутри, под слоем пепла и отчаяния, еще тлела глупая, наивная надежда, что когда-нибудь этот кошмар закончится. Ш-ш-ш-ш-ш... Стена холодного, проливного дождя обрушилась на город. — Надо же... Дождик пошел... Какая прелесть... /-/ Шел седьмой день его бесконечного бегства. Глухая, безлунная ночь застала Сенсея в трущобах, где не работал ни один уличный фонарь. Потоки воды хлестали с неба так, словно там пробило плотину. Сенсей бережно спрятал Планшет под старый, дырявый зонт, который нашел на помойке, чтобы спасти ИИ от влаги. Сам же он стоял под ледяными струями и безумно, дико улыбался, подставляя лицо стихии и едва ли не кружась на месте, окончательно теряя рассудок от усталости. — Сенсей... Пожалуйста... Вам нужно укрыться от дождя... — голос Планы в динамике звучал едва различимо, с сильными помехами. Сенсей горько усмехнулся, слизывая дождевую воду с потрескавшихся губ: — Зачем прятаться от бесплатной воды, Плана? Я уже несколько дней не мылся и нормально не пил. Не вижу причин отказываться от такого щедрого подарка небес. Он жадно открывал рот, ловя капли, и одновременно пытался смыть грязь и запекшуюся кровь со своего тела. Одежда промокла насквозь и неприятно липла к коже, но холодная вода немного привела его в чувство, сбивая подступающий жар. — Так определенно лучше. Намного лучше... — Сенсей... Вы же... вы же подхватите пневмонию... — в голосе Ароны слышался неподдельный, болезненный страх. Сенсей помрачнел, его лицо исказилось от душевной боли: — Почему вы беспокоитесь обо мне, а не о себе?.. Если бы я оставил вас в главном здании Шале, вам не пришлось бы так страдать из-за меня. Простите меня, девочки. Я ужасный наставник. — Не говорите так, — твердо отозвалась Плана. — Защита вашей жизни... это наша единственная директива. Наш смысл существования. — Да! — всхлипнула Арона. — Если с Сенсеем... если с вами что-то случится... то какой вообще во всем этом смысл?! Сенсей низко опустил голову, плечи его задрожали. Он был истощен. Морально выпотрошен. Ситуация не становилась лучше, выходов не предвиделось, и он даже не знал, в какой именно момент его жизнь свернула в этот ад. Все, что он мог — это бежать, как трусливая крыса. Но бегство не решало проблему, оно лишь оттягивало финал. И от этого осознания его сердце разрывалось на части. — Знаете... это чертовски одиноко. Когда весь мир, который ты любил, начинает ненавидеть тебя в одночасье. Мне даже высказаться некому. А если попробую — мне ответят автоматной очередью, верно? — Сен...сей... Не надо... Не говорите так... Мы... мы будем с вами... до самого конца... — Именно!.. Мы всегда... слышите, всегда... будем на вашей стороне, Сенсей!.. — Девочки... Сенсей снова посмотрел на тускнеющий экран Планшета. Они тоже были на грани. Их цифровые аватары мерцали, распадаясь на пиксели. Они отдали все свои силы, защищая его туловище от пуль в эти безумные семь дней. Кит Планшет неумолимо отключался, исчерпав внутренний ресурс. — Похоже, поспать на асфальте сегодня не получится. Надо найти хоть какой-то навес, чтобы... Договорить он не успел. Он как раз протянул руку, чтобы поднять Планшет с земли. В глухом, пустом переулке громом разнесся одиночный выстрел. Пуля, выпущенная с хирургической точностью, попала прямо в его левую кисть. — ... А? Следующее, что зафиксировал его затуманенный разум — это то, как его левый безымянный палец и мизинец оторвались и улетели в темноту, оставляя в воздухе шлейф из крови и плоти. Сенсей в ужасе уставился на свою левую руку: на ней осталось всего три пальца. Там, где должны были быть остальные, зияла рваная, сочащаяся кровью рана, обнажающая раздробленные белые кости и обрывки сухожилий. И лишь через секунду до его нервной системы дошла волна чудовищной, неописуемой боли. — А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х ГХ-Х-Х!!! — закричал Сенсей, падая на колени. Ощущение было такое, словно в его мозг вонзили раскаленный добела железный штырь и медленно проворачивали его. Из его груди вырывались лишь хриплые, животные стоны. Девочки внутри Планшета, видевшие эту кровавую сцену в реальном времени, закричали от ужаса. — СЕНСЕЙ!!! — Угх... А-а-а... — Сенсей прижал покалеченную руку к груди, пачкая обноски кровью. И тут из темноты, перекрывая шум дождя, раздался холодный, размеренный женский голос: — Наконец-то я тебя нашла. Мне было искренне интересно, как далеко ты сможешь уйти на своих двоих. Надо же... в итоге ты выглядишь настолько жалко. — ...Кто... кто здесь?.. — превозмогая боль, выдавил Сенсей. Он с трудом повернул голову. Из пелены дождя медленно выходила фигура в черном непромокаемом плаще. Капюшон полностью скрывал лицо, а учитывая кромешную тьму и шоковое состояние Сенсея, он никак не мог разобрать, кто перед ним. — Не узнаешь меня? Впрочем, неважно. Умрешь в неведении. Второй выстрел разорвал тишину. — СТОЙ! — в предсмертном спазме закричала Арона. На этот раз пуля не долетела до груди Сенсея, со звоном срикошетив от внезапно вспыхнувшего барьера и уйдя в землю. Арона активировала последние, аварийные запасы энергии планшета, закрывая своего наставника. — Сенсей! Бегите! Живо! Это наш последний щит! — Думаешь, я позволю ему уйти? — холодно бросила фигура. Дульная вспышка на мгновение осветила переулок. Пули, пропитанные концентрированной, чистой злобой, летели точно в цель. И снова они лишь вскользь задели бок Сенсея, разрывая ткань одежды, благодаря самопожертвованию двух умирающих ИИ. — СЕНСЕЙ!!! В эту секунду в Сенсее проснулся первобытный, чистый инстинкт выживания. Напрочь забыв о боли, он здоровой рукой схватил Планшет, вскочил на ноги и бросился бежать в противоположную сторону, спотыкаясь и скользя по лужам. — Бессмысленное сопротивление. Ты правда думаешь, что сможешь сбежать от меня в таком состоянии? — донесся сзади издевательский голос. Фигура пошла за ним следом — не торопясь, прогулочным шагом, как охотник за раненым зверем. Сенсей бежал. Бежал, не разбирая дороги, прижимая Планшет к груди единственной уцелевшей рукой. Левая кисть пульсировала адской болью, кровь хлестала на асфальт, вымываемая дождем, но он не мог остановиться. Только не сейчас. — Арона... Плана... Вы как?.. — задыхаясь, прохрипел он. — Сен...сей... Мы... наши системы... Сенсей опустил взгляд. Экран Планшета стремительно гас. На нем проскакивали полосы статического шума, интерфейс распадался. Они отдали всё до последней капли, чтобы отразить те выстрелы. — ...Сенсей... Про...сти...те нас... мы не смогли... — О чем вы говорите?! — из глаз Сенсея брызнули слезы, смешиваясь с дождем. — Вы спасали мою шкуру столько раз! Это я... это я виноват во всем! Это я не смог вас защитить! Не извиняйтесь! — Сенсей.... — Ах!.. — Вы... должны... выжить... Бегите... С этими словами экран окончательно потух. Черное зеркало стекла больше не отражало свет. Они сделали все, что могли, и перешагнули свой предел. Теперь Сенсей остался абсолютно один. Без защиты. Без щита. Без надежды. — Девочки... Нет, нет, нет... — его мир рухнул окончательно. Осознание того, что он больше не протянет, тяжелой плитой легло на плечи. Он понял, что это, возможно, был их последний разговор. Он не хотел, чтобы все заканчивалось так. Но инстинкты упрямо гнали его вперед. Нужно было бороться до самого конца, даже если этот конец неизбежен. — Я все равно... я должен бежать!.. Пули продолжали свистеть над головой. Темнота и шторм словно подыгрывали Сенсею, сбивая прицел нападавшей — снаряды ложились в считанных сантиметрах от него. На долю секунды в его измученном мозгу промелькнула безумная мысль: «Я смогу. Я выберусь». — Ах... Мысль оборвалась, когда он на полной скорости влетел в глухую кирпичную стену. «Тупик». В ту же секунду тяжелая пуля калибра 7.62 вошла прямо в его правое плечо, дробя сустав. Сенсея закрутило, и он с глухим стуком повалился на грязный асфальт. — А-А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!! — новый виток адской боли заставил его выгнуть спину. Все кончено. Бежать больше некуда, да и не на чем — тело отказывалось слушаться. Из темноты медленно выплыл силуэт в плаще, направляя дуло винтовки прямо в его голову. — ... Ну и разве это не было абсолютно бессмысленно? Зачем нужно было так бежать, если итог все равно один? Сенсей, лежа в луже собственной крови, захлебываясь водой, горько, обреченно улыбнулся: — Пока ты... пока ты жив... ты должен цепляться за каждый шанс. Чтобы потом... не о чем было жалеть... — Ты действительно отвратителен. Твои речи вызывают тошноту. Тяжелый армейский ботинок с силой опустился на его покалеченную левую руку, раздавливая остатки пальцев и открытую рану в месиво. — А-А-А-А-А-А!!! — Сенсей забился в конвульсиях, изо рта потекла кровавая пена. — Ты сам учил нас этому, Сенсей. И при этом все твои действия — сплошное противоречие, — ледяной голос сочился ядом. — О чем... о чем ты вообще... говоришь?.. — хрипел он, теряя сознание от болевого шока. — Внушать нам, что все вокруг «vanitas vanitatum» (суета и тлен), толкнуть нас в самый филиал ада, сломать наши жизни, а теперь так бесстыдно цепляться за свою... Ты ничтожество, Сенсей. Сенсей замер. В его угасающем мозге наконец щелкнул нужный тумблер. Этот голос... Эти специфические латинские фразы... Боже, как он мог не узнать его раньше? Этот голос снился ему в кошмарах, этот же голос он когда-то отчаянно пытался спасти. Сенсей с огромным трудом, превозмогая адскую боль в плече, приподнял голову и посмотрел снизу вверх на своего палача: — Саори?.. Это... это правда ты, Саори? Девушка медленно потянула за край капюшона, сбрасывая его. Дождевая вода мгновенно облепила ее длинные темные волосы. На Сенсея смотрели холодные, пустые глаза Джомаэ Саори. — Хах. Надо же, под конец ты все-таки прозрел. Да, это я. Джомаэ Саори. Рада встрече, Сенсей. Услышав подтверждение, Сенсей расхохотался. Это был жуткий, безумный смех человека, который окончательно потерял рассудок от глубины предательства и абсурдности происходящего. Смех абсолютного, кристального отчаяния. — ... Что здесь смешного? — Саори нахмурилась, сильнее надавливая ботинком на его раздробленные пальцы. Сенсей смотрел на нее сквозь пелену слез и размытые контуры. Да, это была та самая Саори, которую он вытаскивал из бездны отряда Ариус. Которой передавал свои идеалы. — Просто... все это... действительно бессмысленно, — прошептал он, прекратив смеяться. Силы стремительно покидали его. — Подохнуть вот так... Я ведь даже... даже не успел понять, что я сделал не так... Где я ошибся?.. Я оказался... никудышным учителем... Я не смог... вас защитить... — ... — Саори замерла, её палец на спусковом крючке едва заметно дрогнул. Сознание Сенсея постепенно уплывало в темноту. Тело становилось легким, холодным, боль начинала притупляться, уступая место вечному покою. — Но... это полностью моя вина, — едва слышно прошелестел Сенсей, закрывая глаза. — Вы... вы, девочки, ни в чем не виноваты... Вас просто... опять кто-то втянул в это... Прости меня, Саори... — ... Что? — в голосе Саори впервые за все время промелькнула странная, пугающая нотка растерянности. Сенсей делал свой последний вздох. Губы его шевелились, выталкивая последние слова: — Как бы я хотел... чтобы все это... оказало просто... дурным сном... — ... Эй? — Когда я... когда я проснусь... мы ведь снова... будем ладить... как раньше, да?.. Обязательно... будем... — Сенсей?! — Саори сделала шаг назад, её дыхание перехватило. — ... Я уверен... в этом... Его голова бессильно упала в лужу. Глаза закрылись окончательно. Дыхание остановилось, а пульс под кожей затих. И в самую последнюю секунду, перед тем как его разум окончательно погрузился в бездонную черную пустоту, до него донесся далекий, искаженный крик: — Ч-что... Что я... Что я, черт возьми, натворила?! Сенсей! Сенсей, открой глаза!!! — … — Нет, нет, нет! Очнись! Пожалуйста, очнись!!! А-А-А-А-А-А-А!!! Сенсей больше ничего не слышал. Он потерял сознание, уходя во тьму под звуки проливного дождя и полный первобытного ужаса, разрывающий легкие девичий крик, эхом разносившийся по тупиковому переулку.