Там где начинается вся ненависть

Даже когда стрелки часов перешагнули глубокую полночь, тусклые люминесцентные лампы в офисе Шале продолжали надрывно жужжать. Сенсей сидел за своим рабочим столом, согнувшись в три погибели. Его пальцы механически, с глухим стуком вбивали символы в клавиатуру. Глаза, налитые свинцовой усталостью и прорезанные тонкими красными капиллярами, едва различали строки на мониторе. — Угх... этому бреду просто нет конца. Сколько еще я должен это разгребать?.. Каждую ночь одно и то же... В гнетущей тишине кабинета, нарушаемой лишь шорохом кондиционера, внезапно скрипнула входная дверь. Сенсей даже не поднял головы, привыкший к полуночным визитам своих подопечных. — Сенсей, почему вы ещё не спите в такой поздний час? — А по мне не видно? — Сенсей издал сухой, безжизненный смешок, продолжая печатать. — Работаю, как проклятый. В последнее время в Кивотосе творится сплошной хаос, это превращается в какую-то бесконечную головную боль. Мой документооборот вырос вдвое всего за пару дней. — Вы действительно очень заняты... Скажите, Сенсей... а вам никогда не хотелось просто взять и бросить всё это? Насовсем. Сенсей на секунду замер, его пальцы зависли над клавиатурой. Он вздохнул, чувствуя, как тяжесть прожитых лет и чужих проблем давит на плечи. — Хотелось, и часто. Мне безумно хочется просто закрыть глаза и отдохнуть, но что я могу сделать? Я — Сенсей. Это мой долг, моя ответственность. Я должен тяжело трудиться ради будущего моих студенток, разве не так? — А-ха-ха... — раздался странный, пустой и до ужаса неестественный смешок. Оглушительный, резкий грохот выстрела разорвал замкнутое пространство кабинета. Белоснежная, идеально отглаженная форма Шале в районе живота мгновенно, словно губка, впитала в себя густую, горячую жидкость, стремительно окрашиваясь в зловещий кричаще-багровый цвет. — А-а? — Сенсей с глупым недоумением опустил взгляд вниз. Он судорожно прижал ладонь к ране, но теплая кровь неостановимыми толчками продолжала хлестать наружу, заливая его пальцы, брюки и рабочий стол. Ноги мгновенно превратились в вату. Силы покинули тело так быстро, словно кто-то выдернул вилку из розетки. Сенсей рухнул на колени, а затем повалился на бок. С трудом, превозмогая подступающую к горлу тошноту, он попытался повернуть голову, чтобы посмотреть на стрелявшего. И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться от первобытного ужаса: над ним стояла его студентка, и на её лице играла улыбка, до краев наполненная чистой, незамутненной, кристальной злобой. — Кто вообще дал тебе разрешение называть себя нашим «Сенсеем»? Мы больше не нуждаемся в ком-то вроде тебя. Ты просто мусор. — О чем... о чем ты говоришь?.. — хриплые слова застряли в его горле вместе с хлынувшей кровью. Щелк. Холодное дуло пистолета уперлось прямо в его покрытый потом висок. Сенсей не мог даже шевельнуться, его тело было парализовано шоком. — Просто умри тихо. Это ведь ради нашего блага, ради нашего общего будущего, верно? БАХ! — Угх...! /-/ Со слабым, едва различимым стоном Сенсей резко распахнул глаза. Мир вокруг него был размытым, нечетким, словно его накрыло плотной пеленой грязного серого тумана. Разум оставался тяжелым, в голове бушевало тошнотворное головокружение, а тело казалось чужим и абсолютно невесомым, будто сделанным из тряпок. Полная, парализующая слабость. Однако измученный мозг Сенсея, подчиняясь какому-то животному, глубинному инстинкту, продолжал посылать импульсы: «Вставай. Ты должен подняться. Если останешься лежать — умрешь». Он предпринял колоссальное, мучительное усилие, заставляя мышцы повиноваться. Первым местом, куда вернулась чувствительность, были губы — они зашевелились, ловя сухой воздух. Оттуда тепло контроля медленно поползло выше, к глазам, заставляя веки дрожать; затем к лицу, рукам, груди, животу и, наконец, вниз к ногам. И в самом конце с глухим, болезненным толчком запустилось его сердце. — Угх-х-х... — хрип вырвался из его груди. Энергия, пусть и слабая, растеклась по венам. Сенсей наконец полностью пришел в себя, и туман перед глазами начал рассеиваться, обретая четкие контуры. — ... Где я? Место было абсолютно незнакомым. Здесь всё дышало чуждостью: серый, покрытый трещинами потолок, облупившиеся грязные стены. В комнате царил полумрак, и лишь сквозь грязное, треснувшее окно пробивался резкий, неестественно яркий дневной свет. Первая мысль, которая родилась в его воспаленном мозгу, была жалкой попыткой защититься от реальности: «Я всё еще сплю?.. Это продолжение того кошмара?» Сенсей попытался поднять правую руку, чтобы ущипнуть себя за щеку. Но стоило его левой руке попасть в поле зрения, как иллюзия иллюзорности сна рассыпалась в прах. — А-а... Что? Его левая кисть... Безымянный палец и мизинец были не просто отсечены — они были варварски размозжены выстрелом, превращены в кровавое месиво. Сейчас ладонь была туго стянута белыми медицинскими бинтами, но там, где раньше были пальцы, марля уже насквозь пропиталась темной, засыхающей кровью. Стоило ему осознать это, как нервные окончания взорвались острой, пульсирующей болью. Инстинктивно попытавшись потянуться к покалеченной руке правой, Сенсей тут же взвыл от новой вспышки боли, пришедшей из правого плеча. — Кха... Гх-х-х! Взглянув на себя, он обнаружил, что сидит без рубашки. Всё его торс, левая кисть и правое плечо были обмотаны бинтами. На плече также явственно проступало багровое пятно от пулевого ранения. Память вернулась мгновенно, обрушившись на него всей своей сокрушительной тяжестью. — Значит... это был не сон. Всё это... происходило на самом деле. Ракетный удар по Шале... Юка, желающая ему смерти... Безумный бег по подворотням под свинцовым дождем... И, наконец, Саори, настигшая его в тупике. Девочки из Сундука Ситтима, защищавшие его до последнего вздоха, пока их система не сгорела от перегрузки... Его потеря сознания. «Как я вообще выжил? Из той бойни в переулке не возвращаются. Это статистически невозможно». И в эту секунду в его голове яркой вспышкой отозвались два имени: «Арона! Плана!» Сенсей сделал резкую попытку подняться, попытался опереться на ноги, но они совершенно не отреагировали, оставшись лежать неподвижными плетями. И это было закономерно: организм, не получавший нормального питания, сна и воды больше недели, полностью истощил свои ресурсы в ходе последней судорожной погони. — Черт... Я пуст. Совсем пуст. Ни капли сил... Он предпринял ещё одну попытку, но тело оставалось глухо к приказам воли. Максимум, что ему удалось сделать — это с трудом перевалиться, сесть и опереться спиной о холодную, сырую стену. В таком положении Сенсей снова погрузился в тяжелые думы. Почему он жив? Кто притащил его сюда и перевязал раны? «Кто это сделал? Вокруг происходит какое-то сплошное, концентрированное безумие». В комнате никого не было. Зловещая тишина начала давить на сознание, порождая липкий, холодный страх. Он снова попытался дернуться вверх. — Угх! Бесполезно. Мышцы дрожали, отказываясь держать вес. В его нынешнем состоянии Сенсей был абсолютно беспомощным куском мяса. — Это безумие... Я даже защитить себя не смогу, если они придут... И как раз в этот момент тишину разрезал отчетливый звук. Скрип. Входная дверь где-то в глубине помещения приоткрылась. А затем до его слуха донеслись тяжелые, размеренные шаги, направляющиеся прямиком к его комнате. «Это тот, кто спас меня? Ну конечно... Кто же ещё?» Сенсей судорожно пытался сообразить, с каких слов начать разговор, как выразить ту безграничную благодарность за спасенную жизнь. Но стоило фигуре перешагнуть порог и показаться на свету, как все его мысли мгновенно испарились, сменившись леденящим ужасом. — А-а? — ... Ох? Девушка с длинными, глубокого синего оттенка волосами, державшая в руке черный пластиковый пакет, замерла, встретившись взглядом с Сенсеем. На её лице, обычно суровом и непроницаемом, отразилась гамма сильных эмоций — шок, сменившийся болезненным, почти благоговейным рельефом облегчения. — Вы... вы очнулись...! — ... А-а... — Сенсей почувствовал, как воздух застрял в его легких. Его лицо мгновенно побледнело, а черты исказились в судорожной гримасе. Первое, что выдал его мозг при виде этого лица — это последнее воспоминание перед беспамятством: дуло винтовки, холодный взгляд Саори и оглушительный грохот выстрела, дробящий его плечо. ПТСР и дикий, неконтролируемый страх захлестнули его разум, лишая возможности мыслить рационально. — А-А-А-А-А-А!!! Не подходи! — сорвавшись на безумный, хриплый крик, Сенсей попытался отползти, перебирая ногами и здоровой рукой, но потерял равновесие и с глухим стуком повалился на пол, ушибив покалеченное плечо. — С-Сенсей! — Саори испуганно сделала шаг вперед, протягивая к нему руку. Видя это движение, Сенсей судорожно задергался, выставляя перед собой уцелевшую правую руку с растопыренными пальцами. Его била крупная, непрекращающаяся дрожь. — Назад!.. Не подходи ко мне!!! Стой там!!! Он зажмурился со всей силы, буквально вжимаясь спиной в угол между полом и стеной. Паническая атака полностью парализовала его. Разум отступил перед первобытным ужасом, укоренившимся глубоко в подсознании после её предательства. Он был абсолютно беззащитен, ожидая, что прямо сейчас последует финальный, добивающий выстрел в упор. Но ничего не произошло. Шли секунды, наполненные лишь шумом его собственного рваного дыхания и стуком капель за окном. Постепенно животный страх начал немного отступать, возвращая бразды правления разуму. Сенсей медленно опустил руку и приоткрыл глаза. И то, что он увидел, заставило его замереть от удивления: Саори стояла перед ним на коленях прямо на грязном полу, и её тело дрожало не меньше его собственного. — Н-нет... Я... я не хотела... Это... я не знаю, что на меня нашло... Я... Её глаза бешено бегали, в них стоял стойкий, невыносимый ужас от самой себя. И теперь Сенсей наконец смог разглядеть её по-настоящему, без призмы паники. «Саори...?» — Я... мне так жаль... С-Сенсей... Я не хотела этого делать... правда... — из её глаз крупными каплями покатились слезы, оставляя чистые дорожки на испачканном лице. Девушка, которая дважды подняла руку на своего спасителя, сейчас буквально рассыпалась на части у него на глазах. — Что же я... что же я натворила?.. — шептала она, закрывая лицо руками. Сенсей смотрел на неё, и внутри него что-то надломилось. Горькая жалость вытеснила остатки страха. Собрав те крупицы сил, что ещё оставались в его истощенном теле, он заставил себя пошевелиться. Он протянул правую руку, мягко коснулся её дрожащего плеча, а затем осторожно притянул её к себе, обнимая. — Саори... Ты ведь... ты спасла меня. В итоге ты не дала мне умереть. Девушка резко вскинула голову, уставившись на него широко распахнутыми от шока глазами. Её губы задрожали, когда она попыталась заговорить: — Нет... Вы не понимаете... Я ведь... я искренне пыталась убить Сенсея... Я стреляла в вас... Но Сенсей лишь тихо, с бесконечной грустью покачал формой головы, прерывая её: — Но ты не оставила меня там. Ты принесла меня в это укрытие. Ты перевязала мои раны и позаботилась обо мне. — Нет... Я не заслуживаю... Я... — Спасибо тебе, Саори. Эти простые, наполненные искренним прощением слова окончательно уничтожили внутреннюю защиту девушки. Внутри неё словно лопнула натянутая до предела струна. Саори уткнулась лицом в его здоровое плечо и разрыдалась — громко, навзрыд, сотрясаясь всем телом. — Угх... Я ведь... я клялась себе, что искуплю грехи... Я хотела отплатить вам за вашу доброту... Я так хотела защитить вас... но я...! Угх... я снова чуть не сделала это!.. — Ну чего ты... — Сенсей попытался погладить её по волосам, хотя каждое движение отзывалось болью в плече. — Зачем ты так плачешь? У тебя же лицо всё опухнет. — Хн... прости... Сенсей... Я опять... я опять предала вас самым гнусным образом..! — Ты не предавала меня. Я знаю это. — УВА-А-А-А-АХ-х… — Саори завыла, словно раненый зверь, выплескивая всю ту токсичную вину, что выжигала её изнутри. Сенсей лишь молча продолжал прижимать её к себе, баюкая и аккуратно похлопывая по спине. Впервые с тех пор, как на него открыли охоту, он был не один. Рядом с ним была студентка, которая — пусть и через кровь, через чудовищный морок — встала на его сторону.  Спустя некоторое время Сенсей, тяжело дыша, с почти животной жадностью поглощал жидкую кашу из пластиковой миски, которую принесла Саори. Для человека, который не видел нормальной еды и чистой воды почти неделю, это нехитрое варево казалось пищей богов. — Честно говоря... — произнес он, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Я был уверен, что сдохну от голода где-нибудь под забором. Камеры на каждом углу, патрули... Я даже булку в магазине купить не мог, не выдав свои координаты. Думал, так и останусь лежать трупом в трущобах. Спасибо тебе ещё раз, Саори. Ты буквально вытащила меня с того света.  — Сенсей, не стоит есть так быстро. Вы только что перенесли тяжелую кровопотерю, желудок может не выдержать, — тихо, с явной заботой произнесла она, продолжая сидеть на полу и смотреть в сторону. Сделав несколько жадных глотков чистой воды из бутылки, Сенсей почувствовал, как по телу разливается живительное тепло. На его бледных, осунувшихся щеках впервые появился слабый румянец. Ещё вчера он напоминал живого мертвеца, но сейчас в нем определенно теплилась жизнь. — Фух... Хорошо-то как. Я уже забыл, каково это — чувствовать сытость... — Этого... хватит? Могу принести ещё, если нужно, — Саори бросила на него короткий взгляд. — Более чем. Я и так перед тобой в неоплатном долгу. — Пожалуйста, не говорите так... — Саори снова опустила голову, её плечи поникли. — Я не... Сенсей мягко прервал её, тепло улыбнувшись: — Всё хорошо. Перестань. Сейчас важно лишь то, что ты принесла мне еду, и благодаря тебе я снова стою на ногах. Остальное не имеет значения. — ... Сенсей, — её голос сорвался на шепот. Она продолжала сидеть со сжатыми кулаками. То, что этот человек — существо, которое она дважды пыталась уничтожить — снова отвечал ей абсолютным, безусловным прощением, делало его в её глазах кем-то святым. Ей было физически больно находиться рядом с ним, чувствуя свою ничтожность. — ...Так, постой. Кое-что важное... Как я мог забыть? — Сенсей резко замер, и миска чуть не выскользнула из его рук. Воспоминание о последних секундах перед обмороком обожгло мозг. — Саори! Пожалуйста, скажи... Ты не видела Планшет? Ну, такой сине-голубой планшет... Я сжимал его в руках перед тем, как отключиться. — А, да. Подождите секунду. Саори быстро поднялась, вышла в соседнюю комнату и через мгновение вернулась, бережно протягивая Сенсею полностью выключенное, покрытое царапинами цифровое устройство. — Я нашла его рядом с вами. Пыталась зарядить через старый генератор, но экран так и не загорелся. Боюсь, внутренние платы повреждены. — Нет, то, что ты его зарядила — уже огромная победа. Я смогу его запустить, — Сенсей взял устройство. Рука дрожала. Он провел пальцем по треснувшему стеклу и глубоко вздохнул, активируя голосовой интерфейс безопасности. — Так... какая там была фраза?.. Ах, да. Вспомнил. Сенсей приблизил планшет к лицу и твердо произнес кодовую фразу-пароль: — Мы жаждем семи плачей. Мы несем коан Иерихона. В ту же секунду экран устройства слабо моргнул, и по нему побежали строки загрузки. Через мгновение на дисплее, пробиваясь сквозь помехи статического шума, появились две голографические фигуры: девочка с небесно-голубыми волосами и девочка со светло-пурпурными прядями. Они выглядели измученными, их цифровые тела периодически распадались на пиксели. Но стоило им зафиксировать изображение перед камерой, как они замерли. — Сенсей... это правда вы? — прошептала Арона, не веря своим датчикам. — Я, Арона. Я здесь. — СЕНСЕЙ! — Арона разрыдалась в голос, закрывая лицо руками. Звук из динамиков планшета затрещал от пиковых нагрузок. Сенсей, ошарашенный такой бурной реакцией, поспешил её успокоить: — Эй-эй, ну вы чего? Что случилось? — Я думала... я думала, мы потеряли вас навсегда! — сквозь слезы кричала Арона. — Мы израсходовали всю энергию, щит отключился... Я не смогла защитить вас до самого конца! Я думала, вас убили! — Ну, как видишь, я вполне себе жив, — Сенсей попытался выдавить беззаботную улыбку, хотя раны тут же отозвались ноющей болью. — Ха-ха... Нас так просто не возьмешь. — Сенсей. Я искренне рада, что вы в порядке, — подала голос Плана. Ее аватар был более стабильным, но в цифровых глазах читалось глубокое облегчение. — Да, я тоже безумно рад снова видеть вас обеих. Вы проделали колоссальную работу. — УВА-А-А-А-АН!!! — Арона продолжала безутешно реветь на заднем плане. — Ну вот, опять плачет, — Сенсей неловко почесал здоровой рукой затылок, чувствуя себя немного растерянным. — Надо же, какие ранимые технологии пошли в наше время... — Сенсей, — Плана вернула его к реальности. — Но как вам удалось спастись? С полученными ранениями и уровнем кровопотери вы не могли уйти далеко самостоятельно.  — А, это? Мне помогли. Вот, познакомьтесь со своим спасителем, — Сенсей аккуратно развернул Планшет экраном к Саори, чтобы девочки могли её видеть. Увидев синеволосую девушку, Арона тут же вытерла слезы, и обе цифровые сущности синхронно поклонились ей в знак глубочайшего уважения. — Спасибо вам огромное за то, что спасли нашего Сенсея! — воскликнула Арона. — Я также выражаю вам нашу официальную и глубокую благодарность, — добавила Плана. Саори же сидела, вжавшись в стул, и на её лице отразилось полное, абсолютное недоумение. Она смотрела то на планшет, то на Сенсея. Она не слышала голосов ИИ — их речь транслировалась напрямую в сознание Сенсея через нейроинтерфейс. Чтобы как-то исправить ситуацию, Сенсей быстро нашел обрывок чистой бумаги, карандаш и быстро набросал текст, показывая его Саори: «Они благодарят тебя за моё спасение». Увидев это, Саори побледнела ещё сильнее. Её руки задрожали. — Нет... я... это ошибка... — выдохнула она. Сенсей быстро прижал указательный палец к губам, призывая её к молчанию, и умоляюще посмотрел на неё. Саори была в полнейшем замешательстве. Ей хотелось кричать от этой несправедливости. Она не была их спасителем — она была той самой тварью, которая прошлой ночью всадила в Сенсея пулю и ломала его кости ботинком. — Мы ваш должник! — продолжала радоваться Арона на экране, не подозревая о правде. — Я... эм... я просто... — Саори выдавливала из себя нечленораздельные звуки. Прошлой ночью в темноте и под проливным дождем девочки из планшета были полностью сфокусированы на расчете траектории летящих пуль и удержании барьера. Они физически не могли проанализировать биометрические данные или лицо нападавшей, скрытое капюшоном. И теперь сложилась до ужаса нелепая, извращенная ситуация, когда защитники Сенсея со слезами на глазах благодарили его злейшего врага. — Ладно, девочки, пока что возвращайтесь в спящий режим. Вам нужно восстановить поврежденные сектора памяти. Я вызову вас, когда придет время, — скомандовал Сенсей. — А? Но Сенсей, мы можем... — попыталась возразить Арона.  — Это приказ. Отдыхайте, — мягко, но твердо отрезал он и принудительно отключил устройство. Ему нужно было беречь остатки аккумулятора планшета, но, что более важно, у него зрел тяжелый разговор с Саори, который ИИ слышать не стоило. Экран погас. В укрытии снова воцарилась тяжелая, липкая тишина. Сенсей повернулся к Саори, и его лицо мгновенно стало предельно серьезным. — Итак... Для начала, Саори. У меня скопилась огромная масса вопросов к происходящему. И мне очень нужна твоя помощь, чтобы разобраться в этом дерьме. — Я... я сделаю всё, что в моих силах. Всё, что прикажете. Что вы хотите узнать? — она выпрямилась, готовая подчиниться любому приказу, словно пытаясь этой покорностью заглушить вину. Сенсей глубоко вздохнул, заглянул ей прямо в глаза и задал вопрос, который больше всего мучил его душу: — Саори... Ответь мне честно. Почему ты пыталась меня убить? Что толкнуло тебя на это? При этих словах лицо девушки мгновенно потемнело, словно из него выкачали всю кровь. Она задрожала всем телом, а в глазах снова замелькали искры той пограничной паники. Поняв, что его вопрос прозвучал слишком резко и был истолкован ею как обвинение, Сенсей тут же замахал здоровой рукой, пытаясь сгладить углы: — Нет-нет-нет! Саори, постой! Я не обвиняю тебя! Слышишь? Я не виню тебя ни в чем! Просто... понимаешь, до тебя другие девочки тоже пытались атаковать меня без всякой причины. Юка... Валькирии... Поэтому я просто пытаюсь понять первопричину! Каков был мотив? — Я... я не хотела... Мой разум... — Саори судорожно глотала воздух.  — Я знаю! Но ведь должна быть какая-то зацепка, какой-то триггер! Ладно, забудь, давай пропустим этот вопрос, если тебе тяжело! Перейдем к следующему... Что там у нас... Сенсей действительно занервничал. Он мысленно проклял себя за то, что начал допрос с такой деликатной темы, едва не спровоцировав у девушки новый ментальный срыв. Но как раз в тот момент, когда он собирался перевести тему, Саори сделала глубокий вдох, сжала кулаки так, что костяшки побелели, и заговорила глухим, неестественным голосом: — Нет. Я скажу. Я обязана вам это рассказать. Пусть это прозвучит как жалкое оправдание... но вы должны знать правду. — Хорошо... Я слушаю, — Сенсей замер, превратившись в слух. Саори смотрела в пол, её голос был лишен эмоций, словно она зачитывала чужой смертный приговор: — В какой-то момент... это произошло внезапно, пару дней назад... внутри меня просто начала разрастаться слепая, удушающая ненависть. Мои внутренности словно горели огнем, голова раскалывалась от жара. И у всей этой ярости был четкий, конкретный адресат. Это были вы, Сенсей. — Но почему? За что ты меня возненавидела?  — Это... сейчас это звучит как абсолютный, безумный бред... но тогда эта мысль казалась мне единственной истиной в последней инстанции. Моя память... она утверждала, что именно Сенсей был той тварью, которая уничтожила наш отряд и столкнула Ариус в бездну ада. — Что? Саори продолжала говорить с огромным трудом, её лицо кривилось от ментальной боли, словно каждое слово давалось ей с боем: — Мой мозг отчетливо «помнил», как Сенсей лично избивал Адзусу до тех пор, пока её нимб не разлетелся на осколки... Я видела «воспоминание», где именно вы отдали приказ казнить нашу принцессу Ацуко. Это вы... вы заставляли нас годами тренироваться как бездушные боевые машины, внушая нам, что всё в этом мире суета и тлен. В моей голове вы были первопричиной всех наших страданий, каждой капли пролитой нами крови. И логичный вывод был один — чтобы этот кошмар прекратился, я обязана стереть вас с лица земли. Самое страшное... что даже когда остатки моего здорового разума кричали, что этого не могло быть, я не могла сопротивляться этим «воспоминаниям». Чем сильнее я пыталась их отрицать, тем сильнее становилась эта удушающая ярость. Она просто перегружала сознание. Выслушав эту жуткую исповедь, Сенсей почувствовал, как по его спине пробежал ледяной пот. Масштаб катастрофы превосходил все его худшие ожидания. — Саори... Скажи мне... Значит, остальные девочки из отряда Ариус... Хиери, Мисаки... они сейчас думают обо мне так же? — Да. И это ужасно, — Саори подняла на него полные боли глаза. — Они искренне верят, что вы — виновник краха Ариус и всех их прошлых трагедий. Но они, в отличие от меня, не смогли увидеть свет. Они до сих пор одержимы этой ложью. И я... я пошла у этой лжи на поводу, я выследила вас и сделала это... Но ведь это не имеет смысла, верно?! Это ведь бред! Вы — первый и единственный взрослый, кто протянул нам руку помощи, кто спас нас от вымирания...! Её тело снова задрожало, она начала яростно раскачиваться из стороны в сторону, погружаясь в пучину самобичевания: — Почему... почему я не увидела этого очевидного противоречия сразу? Какая же я была дура! Почему не поняла, что меня используют? И в итоге я снова совершила ту же чудовищную ошибку... Снова подняла оружие на вас... — ... Вот оно как, — тихо произнес Сенсей. Его взгляд стал жестким. — Мне так... мне так невыносимо жаль...! Прежде чем она успела окончательно скатиться в истерику, Сенсей резко протянул правую руку, крепко перехватил её ладонь и заставил посмотреть на себя. Его голос звучал твердо и непреклонно: — Саори, посмотри на меня. Стоп. Хватит. Твоей вины здесь нет. Настоящий ублюдок — это тот, кто заварил всю эту кашу, кто срежиссировал эту ситуацию. Этот кукловод действует невероятно изощренно и жестоко. В тех условиях, в которые тебя загнали, подменив саму твою память, у тебя просто не было шансов. Любой на твоем месте захотел бы меня уничтожить. Ты была лишь орудием. — Сенсей... — Саори уставилась на их сцепленные руки, её дыхание немного выровнялось. В голове Сенсея наконец сложился единый, пугающий пазл происходящего в Кивотосе. — Всё сходится. Студентками манипулируют на каком-то фундаментальном, концептуальном уровне. Кто-то насильно переписывает их воспоминания и эмоции, превращая меня в их главного врага. — ... Похоже, что так, — тихо согласилась Саори. Сенсей замолчал на несколько минут, обдумывая ситуацию. Его лицо превратилось в суровую, холодную маску. А затем он озвучил свое решение: — Значит, у меня нет выбора. Я обязан разобраться с этой ситуацией и уничтожить источник заразы. Как только мое тело хоть немного восстановится, я выйду наружу и найду того, кто стоит за этим дерьмом. Это не та проблема, от которой можно просто бегать до конца дней. Бегство ничего не решит, Кивотос просто сгорит. Услышав эти слова, Саори буквально подпрыгнула на месте, на её лице отразился дикий, панический испуг. Она мертвой хваткой вцепилась в его здоровую руку: — Сенсей, нет! Вы с ума сошли?! Куда вы собрались?! Вы вообще адекватно оцениваете свое нынешнее положение?! — Оцениваю, — сухо ответил он. — На данный момент я официально являюсь самым разыскиваемым террористом, предателем и врагом номер один во всем Кивотосе. — Сенсей, Общий Студенческий Совет издал официальный приказ на ваше уничтожение без предупреждения! Каждая студентка в этом городе сейчас находится в том же состоянии одержимости, в каком была я ещё вчера! Они убьют вас в ту же секунду, как увидят на улице! За вашу голову назначена колоссальная награда! Если вы сделаете хотя бы шаг за пределы этого подвала — вас разорвут на куски патрули Тринити или Геенны! Пожалуйста... оставайтесь здесь. Здесь безопасно, никто не знает про это убежище. Переждите, пока буря утихнет... — Эта буря не утихнет сама по себе, Саори, — Сенсей мягко, но настойчиво попытался высвободить руку. — Если я буду просто сидеть здесь и трусливо прятаться, ситуация не станет лучше. Она будет становиться только хуже с каждым днем. Морок захватит всех до единой. Саори сорвалась на крик, в её голосе зазвенели истеричные нотки: — Всё равно нет! Я не пущу вас! Даже если я пойду вместе с вами — у меня нет никаких гарантий, что я смогу защитить ваше тело от целой армии! Я не справлюсь с патрулями трех великих академий в одиночку! Сенсей грустно улыбнулся и покачал головой: — А я и не собирался брать тебя с собой. Я пойду абсолютно один. Зачем мне втягивать тебя в это самоубийство? — ... Что? — Саори застыла, не веря своим ушам. — У меня нет ни малейшего желания подставлять тебя под удар. Главная мишень их сфабрикованной ненависти — это я один, верно? Так зачем тебе страдать из-за моих проблем? — О чем... о чем вы вообще говорите, Сенсей?! — Я постараюсь закончить эту историю на своих собственных условиях. Своими силами. Если у меня ничего не выйдет и я погибну... что ж, значит, такова моя судьба. Я приму её. Глаза Саори снова бешено задвигались. Осознание того, что Сенсей готов добровольно пойти на убой, привело её в ужас:  — Почему?! За что вы так со мной?! Если вы всё равно решили идти, то почему мы не можем пойти вместе?! Как... как я могу отпустить Сенсея на верную смерть одного?! После всего, что я сделала... — Потому что одно мое присутствие рядом с тобой мгновенно превратит тебя в цель для всего Кивотоса, Саори. В худшем сценарии нас просто поймают и сожгут на одном костре как государственных преступников. Я физически не могу просить тебя о помощи. Это было бы равносильно тому, если бы я лично взял тебя за руку и потащил за собой в ад. Я не имею права так поступать со своей студенткой. — Да мне плевать! Не говорите этот глупый, абсурдный бред! — закричала Саори, и по её щекам снова хлынули слезы. — Даже если это чистый, первобытный ад — я пойду туда вместе с вами! Я стану вашим щитом, я... — ТЫ НЕ ПОЙДЕШЬ! — внезапно рявкнул Сенсей. Его резкий, громоподобный окрик заставил Саори вздрогнуть и мгновенно осечься. Она испуганно отшатнулась, уставившись на него. Сенсей выдохнул, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце, и продолжил уже тише, но свинцовым, не терпящим возражений тоном: — Прости... Прости, что прикрикнул на тебя. Я не должен был... Но послушай меня внимательно, Саори. Я когда-то дал вам всем обещание — обещание подарить вам нормальное, светлое будущее, свободное от бесконечной войны и страданий Ариус. И я не имею права нарушить это слово, потащив тебя на убой ради спасения собственной шкуры. — ... — Саори молчала, закусив губу до крови. — К тому же, я не могу просто игнорировать этот феномен подмены памяти. Моя интуиция подсказывает, что этот заговор не ограничивается только мной одним. — ... Что это значит? Лицо Сенсея стало еще мрачнее: — Задумайся. Что, если эта технология изменения сознания создавалась не ради меня? Что, если я — лишь пробный пуск, первая промежуточная цель? Что, если этот кукловод завтра решит натравить весь Кивотос на какую-то другую студентку? На Хинату? На Хину? На Адзусу? Это будет абсолютный, неконтролируемый кошмар. И как Сенсей, как наставник, я обязан уничтожить эту угрозу до того, как она сожрет вас всех. Эта мысль сформировалась в его голове в ту самую секунду, когда он осознал природу ложных воспоминаний Саори. Его долг как учителя не позволял ему оставаться в стороне, когда разум его детей подвергался такому насилию. — Так что мое решение неизменно. Я уйду отсюда в ближайшие дни. Как только раны на плече подживут, и... Сенсей повернулся, чтобы посмотреть на Саори, но осекся. Взгляд девушки изменился. Из него исчезли слезы, исчезла растерянность. Её глаза стали абсолютно пустыми, лишенными какого-либо проблеска жизни — мертвые, остекленевшие зеркала. — Эй... Саори? Что с тобой?.. — Сенсею стало не по себе от этого взгляда. — Вы никуда не уйдете, — её голос прозвучал тихо, ровно и пугающе твердо. — Что?.. О чем ты... Прежде чем он успел среагировать, Саори рванулась вперед и мертвой хваткой вцепилась в его плечи, нависая над ним: — Я сказала — вы не покинете это место один. Ни за что. Если вы выйдете туда — вы гарантированно погибнете в первые же минуты. Вы правда думаете, что я стою здесь и просто так смотрю на это?! Что я позволю вам совершить этот суицид?! — Саори... пусти, тебе нужно успокоиться... — Вы говорите, что делаете это ради моего будущего, ради нас... Но что вы можете сделать в одиночку, Сенсей?! Ответьте мне! Против вас ополчился весь город! Геенна, Тринити, Миллениум, ЧВК «Кайзер», Общий Студенческий Совет — все они жаждут вашей крови! Что может сделать один раненый, истощенный человек против этой машины?! Вы ничего не исправите! Вы просто умрёте в ближайшей подворотне! Саори сжала его плечи еще сильнее, её пальцы буквально впивались в поврежденные ткани, лицо девушки было в считанных сантиметрах от его лица: — Поэтому вы останетесь здесь! Навсегда, если потребуется! Если вы всё еще упрямо хотите идти — вы возьмете меня с собой! Это не обсуждается! В противном случае... в противном случае я лично запру вас в этом подвале, сломаю вам ноги, если придется, но вы не сделаете ни шагу наружу! Я больше не вынесу... я не смогу смотреть на то, как вы умираете у меня на глазах!!! — Постой... Саори... Пожалуйста... умоляю, успокойся... — Сенсей зашипел от боли. — Да как я могу быть спокойной, когда вы осознанно идете на убой?! Одумайтесь!!! В порыве отчаяния Саори слишком сильно сжала его правое плечо, и её пальцы надавили прямо на свежую, едва затянувшуюся пулевую рану. — А-А-А-А-А-Х-Х-Х!!! Мое... мое плечо!!! — истошно закричал Сенсей, лицо его исказилось от невыносимой судороги. Этот крик боли словно вернул Саори в реальность. Она испуганно отдернула руки, отскочив назад, словно обжегшись. Её остекленевший взгляд сменился паникой, она снова опустила голову, тяжело дыша: — Я... я... Простите меня... Я опять... опять сделала вам больно... Я чудовище... — Всё... всё нормально... — тяжело выдыхая через зубы, прохрипел Сенсей, баюкая поврежденную руку. — Я... я ценю то, как сильно ты за меня переживаешь, Саори. Правда. Но... я по-прежнему не могу взять тебя с собой в этот ад. Пойми меня... При этих словах фигура Саори снова замерла. Она медленно выпрямилась, её лицо превратилось в каменную, непроницаемую маску. Она посмотрела на него сверху вниз: — Сенсей. — Д-да? — Сенсей невольно сглотнул, чувствуя исходящую от неё тяжелую ауру. — Мое решение окончательное. Я не выпущу вас отсюда одного. Если ваше упрямство сильнее здравого смысла и вы всё равно решите идти на эту войну — я пойду с вами. Шаг в шаг. Это мое единственное и последнее условие. Иначе вы останетесь в этом подвале навсегда. — ... Саори... — Сенсей тяжело вздохнул, понимая, что спорить с ней сейчас, в её пограничном состоянии — абсолютно бесполезное и опасное занятие. Он откинулся затылком на стену и закрыл глаза. — ... Ладно. Спорить сейчас действительно нет смысла. В моем нынешнем состоянии я всё равно не смогу дойти даже до двери. Давай... давай просто вернемся к этому разговору позже. Когда мне станет лучше. — … Хорошо. Я согласна, — тихо ответила она. И на этом их тяжелый диалог завершился. Сенсей остался зализывать раны в полумраке убежища Саори, понимая, что его изоляция затягивается, а время неумолимо играет против него. В это же самое время, далеко от их тайного убежища, в полуразрушенном индустриальном районе Кивотоса царила зловещая атмосфера. /-/ «Ш-ш-ш... Извините, данный номер временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Пожалуйста, оставьте сообщение после звукового сигнала...» — ... Молодая женщина в очередной раз с глухим стуком опустила смартфон. Она уже сбилась со счета, сколько сотен раз за последние дни набирала этот чертов, ставший мертвым номер. Из её груди вырвался тяжелый, свистящий вздох, наполненный беспросветной, маниакальной тоской. — … Куда же ты подевался... Куда ты спрятался от меня, мой милый? Она медленно перевела взгляд на стену здания перед собой. Там, разорванный ветром и намокший от нескончаемого дождя, висел официальный плакат полицейской академии Валькирии о розыске преступников. С глянцевой бумаги на неё смотрело лицо Сенсея. Девушка подняла руки и медленно, с легким шорохом сняла с лица фарфоровую маску лисы. Под ней скрывалось прекрасное, но искаженное безумной одержимостью лицо Вакамо. Её глаза лихорадочно блестели в темноте, а на губах играла странная, пугающая улыбка. Она подошла вплотную к плакату, нежно провела тонкими пальцами по бумажному лицу Сенсея и прошептала, едва сдерживая дрожь в голосе:  — Абсолютно неважно, где ты решишь укрыться от этого жестокого мира... Мне плевать, в какую самую глубокую нору ты забился, пытаясь спастись... Я найду тебя, чего бы мне это ни стоило, мой дорогой, мой любимый... Обязательно найду. И пока я не доберусь до тебя своими собственными руками... пожалуйста... просто оставайся в живых и жди меня... Хорошо? Она резко, с сухим щелчком вернула маску лисы на место, полностью скрывая свое лицо. Развернувшись, Вакамо медленным шагом растворилась в ночной пелене проливного дождя. А позади неё, в тусклом свете далеких молний, осталось лежать жуткое пепелище — горы искореженного, разорванного на куски дымящегося металла. Это были остатки целой армии тяжелых боевых автоматонов Кайзера, которые ещё полчаса назад имели глупость прочесывать этот сектор в поисках Сенсея. Они посмели встать на пути её одержимости — и за это были стерты в порошок без малейшего сожаления.