Гребень в виде лотоса

      Ночь над Пристанью сегодня звёздная, прохладная. Цветы лотоса засыпают, ожидая нового дня. Над ними летают светлячки, своим свечением озаряя тёмную гладь озера.       Сюаньхэ мелкой поступью шагает по деревянному мостику, который паутиной раскинут по всей Пристани. Половицы поскрипывают. Этот звук не раздражает, наоборот — успокаивает. Остановившись, когда до комнат оставалось не больше ли, она подошла к перилам. Глядя на водную гладь в её памяти возникают вспышки беззаботного детства. Там, где отец, матушка, горы и ручей, что впадает в озеро, являющееся символом всего Юньмэна.       — Прошло чуть больше двух лет, но почему кажется, что это было вчера? — стараясь не нарушить ночную тишину, Сюаньхэ прошептала вопрос самой себе. Закрыв глаза, ощутила запах минувших дней.

☆. ☪ .☆

      Небольшой деревянный домик расположен у подножия холма на землях Юньмэна. Зелёный пейзаж, высокие многолетние деревья, тропинка от бревенчатого дома к ближайшей деревеньке и рыночной площади. Здешние благоухания природы наполняют лёгкие свежестью. Теплом. Природа в своей истинной красоте.       Различные звуки насекомых и птиц. Каждый из них ласкает слух своим уникальным пением. Журчание ручейка с кристальной прозрачностью. Его течение несильное, но вода прохладная. Даже в самую жаркую погоду.       Трава щекочет босые детские пяточки, а густая утренняя роса охлаждает. Звонкий смех раздаётся по всему подножию горы. Лес и его обитатели просыпаются. Рассвет. Яркий. Очертания первых солнечных лучей.              Матушка, что хлопочет, перебирая свежесобранные травы, изредка поглядывает на дочь и не может перестать улыбаться. Сюаньхэ проснувшаяся раньше неё, вовсю щеголяет по двору и гоняет проснувшихся бабочек. Рядом с хозяйкой резвится щенок Мир белого окраса с бурыми пятнышками на спине. Пищит и требует лакомств.       Госпожа Бай является целительницей, для которой жизнь каждого человека не просто слово, а целая история, смысл бытия. Для неё нет разделений на бедных и богатых, простых людей и заклинателей. Постарается помочь каждому, приложив все усилия. Она знаменита своими целительными руками во всех орденах. Её любимая фраза: «Я не ищу славу, а лишь делаю то, в чём могу помочь. Здоровый человек — самая высшая благодарность Небес». Поэтому в их доме часто присутствовали другие люди, просящие о помощи. Бывали случаи, когда за женщиной приходили слуги или стражи богатых людей, именитых кланов.               Отец просыпался после рассвета. Быстрые сборы. Всё самое необходимое для работы и второпях мчался на рыночную площадь, где имел небольшую лавку. Он занимался резьбой: обереги, украшения, деревянная посуда, детские игрушки. Так как духовной силы у него нет — полноценными обереги не получаются. Но его благие намерения, исходящие от сердца, оставляют свой след.       Господин Бай в своё время был уважаемым заклинателем, оберегавшим границы родного ордена Юньмэн Цзян под покровительством прошлого главы и нынешнего — Цзян Фэнмянем. В своём ордене его хорошо знали, обращались за помощью. Он был известен благодаря своей мягкой натуре. Преданный, всегда защищающий слабых.       Однажды, после очередной ночной охоты за тварями, напавшими на обычных людей, недалеко от горы, где он проживал с супругой, его израненного, в бессознательном состоянии принесли стражи главы ордена. Помимо ранений, в ту злополучную ночь, Господин Бай лишился золотого ядра, защищая маленького мальчонку от обезумевшей твари. На излечение ран ушло несчётное количество дней. Поправившись, он около года учился жить заново, но без ядра и духовных сил. Благодаря жене — справился. Не наложил на себя руки, не загнал в тёмную дыру, из которой никогда бы не выбрался. На тот момент у них уже была Сюаньхэ, которой исполнилось три года. Любовь, поддержка супруги и счастливое личико дочери — то, что спасло его от душевной и физической гибели. Тогда он и начал заниматься ремеслом.       Душистый летний денёк. Шелест травы доносится до слуха Сюаньхэ, которая достигла возраста девяти лет. Шаги довольно быстрые. Знакомые голоса. Она оборачивается и замечает две фигуры, которые направляются в её сторону. Обладатель первой фигуры заливисто смеётся и толкает вторую плечом о плечо. А вторая — складывает руки на груди и отворачивает голову в противоположную сторону, бурча что-то себе под нос.       Сюаньхэ издаёт тихий смешок и направляется навстречу, попутно машет рукой в знак приветствия. Заранее пришлось крикнуть матушки, чтобы закрыть щенка за домом — в мастерской отца. Зная, как один из прибывших юношей до ужаса боится собак.       — Усянь, Чэн.       С обоими она знакома уже давно. Тогда матушку пригласили в Пристань Лотоса для осмотра старшей дочери Главы Цзян и Госпожи Юй. Так как пришлось задержаться на несколько дней в резиденции, детей познакомили родители. Каждому из них на тот момент было не более пяти лет.       Вэй Усянь первый подбежал к Сюаньхэ и крепко обнял, начиная эмоциональный монолог, в котором он жаловался на всё возможное и невозможное: утомительные тренировки, наказания Госпожи Юй, вечно бурчащий Цзян Чэн и много-много другое.       Цзян Чэн подошёл чуть медленнее и кивнул в знак приветствия, а после обратился к брату:       — Вечно ты всем недоволен. Какой кошмар.       — Да ладно тебе ворчать.       Позади троих детей послышался бархатистый голос взрослой женщины:       — Не спорьте, — мягкий тон, улыбка на лице, а в руках корзинка со свежими травами. — Лучше проходите к веранде, напою вас чаем, любители отлынивать от занятий.               Невысокий столик из сандала, мягкие подушечки вокруг. Усянь и Сюаньхэ резво трещали, перебегая с темы на тему. Думали о том, что после чая отправятся купаться и собирать лесные ягоды, орехи. Цзян Чэн вроде и присутствовал в разговоре, а вроде и отстранённый. Время от времени поглядывал на Сюаньхэ. Что-то в ней притягивало взгляд, но что именно — не понятно. Улыбчивая, светлая, озорная. Несмотря на то, что около года назад потеряла отца. Человека, которого любила всей душой и всем сердцем.              О смерти отца пришла весть рано утром, когда Сюаньхэ и Госпожа Бай готовились к празднику фонарей. Также известие было направлено в резиденцию Пристани Лотоса Главе Цзян. Всё произошло после длительного дня в лавке, когда Господин возвращался домой. Увидев, как трое разбойников пытаются запинать ногами старика, который едва мог двигаться. Ринулся на помощь, закрывая собой дрожащее тело. В этот момент один из мужчин вытащил нож и нанёс несколько смертельных ран.              Аромат мяты и имбиря разносился по всей веранде. Чай стыл. Каждый глоток согревал изнутри. Детская болтовня не сстихала.       — Вот бы было здорово, если ты с нами тренировалась. Всегда были бы вместе, часто купались, охотились на фазанов…       Задумчиво произнёс Вэй Усянь, подперев рукой голову. Взгляд устремлён на Сюаньхэ, а улыбка становится всё шире и шире. Но тут его перебивает Цзян Чэн, рукой толкая в плечо:       — Что ты до неё докопался. Одно и то же каждый раз. Всё никак не уймёшься.       — Хватит ворчать, будто сам никогда не мечтал, чтобы она была с нами, — Усянь подмигивает, пальцем оттягивая веко второго глаза вниз и высовывает язык.       — Ах, ты ж…       Цзян Чэн не успевает закончить колкость, как резко замирает на месте. Не только он. Окаменение настигает всех троих.       — И снова вы сбежали с тренировки, обхитрив наставника. Что прикажете с вами делать? — по тропинке, ведущей от ворот к открытой террасе, подходит статная фигура, излучающая спокойствие и рассудительность. — И что же вы притихли? На сей раз не успели придумать оправдание?       Оцепенение спало с тел, и первым решил подать голос Цзян Чэн:       — Отец, мы… — пауза, мысли все разбежались.       — Дядя Цзян, не надо ругаться на нас. Мы ничего плохого не сделали. Просто решили навестить подругу.       — Так, А-Сянь и А-Чэн. За последнюю неделю вы не убежали с тренировки только один раз. И то, потому что это был выходной.       Глава Цзян говорил чётко, медленно. Его осанка прямая. Руки за спиной.       — Только вот если о сегодняшней прогулке узнает моя Госпожа, то вам обоим не видать снисхождения. Чем закончилась ваша вылазка в горы в прошлый раз? — фраза звучит больше как утверждение, нежели вопрос.       — Глава Цзян, — впопыхах прибегает Госпожа Бай и кланяется в знак уважения.       — Госпожа Бай, мои дети снова вам докучают. Прошу прощения.       — Ничего страшного. Я не против, моя дочь тоже. Но я боюсь, что их снова накажут. Надеюсь, вы будете снисходительны, — женщина посмотрела в сторону детей, которые состроили раскаивающиеся лица. — Они ещё дети, их можно понять. Хочется дурачиться, бегать, везде лазать.       — Я понимаю, но уважать чужие границы нужно иногда. Да и дисциплину на занятиях никто не отменял. Я и так им многое спускаю с рук.       Так прошёл один из многих дней их детства. Глава Цзян согласился выпить чашечку чая, а позже забрал мальчишек и отправился в Пристань. Где два сорванца снова будут получать нагоняй от Госпожи Юй.       Сюаньхэ лет десяти сидит в крохотной комнатушке на выцветшей старой циновке за маленьким письменным столиком. Указательным пальцем хаотично выводит незамысловатый узор, а второй рукой, облокотившись об стол, подпирает щёку. Веки прикрыты, а губами напевает хаотичную мелодию. На её лице отражением колышется пламя от зажжённой свечи. Задумалась. А может быть снова придумывает, как встретиться с тем самым, вечно бубнящим себе под нос, мальчишкой. Его недовольное выражение чем-то цепляет. «Зануда… И почему же он так мало говорит? И слова не вытащишь. Зато бухтеть, как дедуля он первый» — подумала Сюаньхэ и резко выдохнула. Не заметила, что погрузилась в мысли, и задержала дыхание. Из раздумий её вывела ласковая трёпка по макушке и тихий голос матушки:       — Снова задумалась о молодом господине? — Госпожа Бай присела рядом, обняла дочь и прижала к себе.       — Что ты говоришь такое, матушка! — щёки заалели. Попытка вырваться из объятий провалилась. Смешок, словно журчащий ручей, послышался над ухом. От смущения Сюаньхэ закрыла лицо руками и прижалась к плечу матушки.       — В этом нет ничего постыдного. Ты хоть и юна, но чувств стыдиться не нужно.       — Дело не в этом, матушка, — тишина. Сюаньхэ набрала побольше воздуха в лёгкие и зажмурила глаза, продолжив. — Я хочу отправиться на обучение в Пристань Лотоса.       Она боялась реакции матушки. Переживала, что не разрешит и ни в коем случае не отправит её на риск, связанный с потерей отцовского золотого ядра. Но Сюаньхэ и предположить не могла, что матушка ответит спокойно:       — Если ты так решила и действительно хочешь обучаться, то я не против. Главное помни — если почувствуешь, что обучение не твоё, то уходи. Если хочешь, как твой отец защищать людей — продолжай и никогда не сдавайся. Не позволяй другим унижать и грубо обращаться с тобой. Те, кто помогают — помогай в ответ.       Наставление дорогого человека заставило её сердце встрепенуться, а в уголках глаз скопиться влаге. Сюаньхэ всхлипнула, приподнявшись на колени, крепко обняла матушку и уткнулась в шею.       — Спасии-бо тебе, матуш-ка. Я не под-вед-у… — заикаясь в слезах проговорила Сюаньхэ. — А твои слова запомню и буду им следовать.       Госпожа Бай ласково взяла дочь за руки, разрывая объятия. Ладонями коснулась её щёк и посмотрела в карие глаза. «Совсем как у отца». Зрительный контакт установлен.       — Мы с отцом верим в тебя и всегда поддержим.       Лёгкое прикосновение губами ко лбу дочери. Жгучее. Пропитанное любовью и заботой.                     За день до отбытия в Пристань Лотоса на долгожданное обучение, Госпожа Бай попросила дочь подождать, расположившись на циновке возле мастерской отца, где он зачастую пропадал с ней, обучая ремеслу. Мастерская находилась за домом, около ограждения. Госпожа Бай скрылась за её дверьми. Спустя мгновение вышла с предметом, замотанным белой тканью.       Сюаньхэ, кажется догадавшись, резко поднимается на ноги и смотрит на руки матушки, держащие скрытый предмет.       — Это то, о чём…       Заметный шок. Руки предательски дрожат, а пульс так и отбивает удары о грудную клетку.       — Да.       Госпожа Бай медленно спускает ткань с предмета. С каждым движением всё чётче и чётче показываются очертания меча. Шоужэнь. Меч отца Сюаньхэ.       — Настал тот момент, когда ты повзрослела и готова взять его в руки. Стать новой хозяйкой Шоужэнь. Уверена, твой отец хотел, чтобы ты приняла его и использовала ради защиты других.       Госпожа Бай протягивает меч в руки дочери. Сюаньхэ аккуратно сжимает ладони вокруг рукоятки и бережно вытаскивает из ножен. По телу разливается тепло. Глаза закрываются. Она ощущает, как поднявшийся лесной ветерок окутывает тело, а меч излучает зеленоватое, похожее на цвет лета, свечение. Собранные в высокий хвост волосы развеваются на ветру. Шоужэнь выбрал её.       Матушка прикрывает руками уста, застывшие в безмолвном «О». Слёзы тонкими струями текут по щекам. Смотря на дочь сквозь пелену влаги, она испытывает гордость. Не верит в увиденное собственными глазами. Её малышка со ступени беззаботного детства переступает на ступень взросления. Живая душа меча, который принадлежал мужу, признала её своей хозяйкой. Взрослая женщина, всё ещё держа руки у губ, тихо засмеялась в потоке слёз. Это слёзы ни боли, ни грусти, а именно гордости и счастья.       Убрав меч обратно в ножны, Сюаньхэ подбегает к матушке и прижимается к ней. Капли из глаз предательски текут, а тело переполняет от предвкушения дальнейшего обучения.       — Ты справишься! Слышишь, Бай Сюаньхэ, ты обязательно достигнешь того, о чём мечтаешь. Даже если эта мечта — быть подле молодого господина.              

☆. ☪ .☆

             Время близится к рассвету, а Сюаньхэ так и не добралась до комнат отдыха. Воспоминания нахлынули, как стая волков на раненую добычу. Слезливый смех матушки так и звенит в ушах. Щёки влажные от слёз. Глаза покраснели. Ложиться спать и смысл простыл. С утра, до тренировок, они с Цзян Чэном договорились сходить на рыночную площадь с Яньли. Поэтому ноги направляют её в противоположную сторону.