Пока драконы были юны

Тристан наклонился первым. Его губы мягко коснулись ее губ — неспешно, почти невесомо, словно он пытался запомнить этот миг. Рейнис ответила так же спокойно. Без робости. Без смущения. За годы, проведенные в Дорне, она давно перестала считать поцелуй чем-то запретным. Здесь люди иначе относились к проявлениям чувств, и она невольно переняла эту свободу. Но вместе с ней научилась и другому — понимать границы. Она знала, что совсем скоро ей придется подняться с этого покрывала, покинуть сад и попрощаться с жизнью, ставшей для нее второй родиной. Поэтому не торопилась. Несколько долгих мгновений вокруг существовали только они двое. Теплый ветер качал ветви гранатовых деревьев, где-то совсем рядом негромко журчал фонтан, а солнце ласково согревало лицо Рейнис. — Принцесса Рейнис! Голос разнесся по саду неожиданно громко. Она сразу узнала его. Сир Кассиан. Рейнис медленно открыла глаза и без всякой спешки отстранилась. Одним плавным движением она села на покрывале, поправила складки платья и посмотрела в сторону дорожки, откуда доносился голос. — Кажется, меня нашли, — произнесла она с легкой улыбкой. Тристан тихо выдохнул. — Я все надеялся, что Кассиан сегодня забудет о своих обязанностях. — Тогда это был бы уже не сир Кассиан. Из-за поворота показался белый плащ. Рыцарь неспешно приближался к ним, сохраняя почтительное расстояние. Было очевидно, что он окликнул принцессу заранее намеренно — давая им время закончить разговор прежде, чем подойдет сам. Остановившись в нескольких шагах, он почтительно склонил голову. — Ваше Высочество. Принцесса Дейенерис ожидает вас. — Благодарю, сир Кассиан. Рейнис легко поднялась на ноги. Она стряхнула с юбки несколько лепестков драконьего зева, занесенных ветром с клумбы неподалеку, и поправила тонкий золотой пояс. Тристан тоже поднялся. — Вы нашли нас удивительно быстро. — Не составило труда. — И все же могли подождать еще несколько минут. Кассиан перевел взгляд на наследного принца. — Мог. — Но не стали. — Не стал. — Почему? На лице рыцаря промелькнула едва заметная тень улыбки. — Потому что принцесса Дейенерис просила привести Ее Высочество сразу, как только я ее найду. Тристан покачал головой. — Иногда мне кажется, что вы получаете удовольствие, разрушая чужие планы. — Только если эти планы заставляют принцесс ждать. Рейнис тихо рассмеялась. Она лишь покачала головой. — Пойдемте, сир Кассиан. Она знала, что времени до отъезда еще достаточно. Настоящее прощание с Тристаном еще впереди. И именно поэтому сейчас она лишь подарила ему короткую, теплую улыбку, прежде чем вместе с белым рыцарем направиться к дворцу. Тристан остался стоять среди гранатовых деревьев, провожая ее взглядом, пока серебристые волосы не скрылись за изгибом садовой дорожки. Они шли молча. Сир Кассиан, как всегда, держался на полшага впереди, позволяя Рейнис идти рядом, но не нарушая привычного порядка. Каменные дорожки Солнечного Копья уже успели нагреться под полуденным солнцем, а теплый ветер приносил запах моря, смешанный с ароматом лимонных деревьев и жасмина. Они успели пройти всего несколько шагов, когда Рейнис, искоса взглянув на Кассиана, вдруг спросила: — Вы ведь видели нас раньше, чем окликнули? Кассиан даже не повернул головы. — Видел. — И давно? — Достаточно. Она довольно улыбнулась. — Значит, вы все-таки не такой бессердечный, каким хотите казаться. Кассиан тихо усмехнулся. — Не рассказывайте никому. Мне еще репутацию Белого рыцаря сохранять. Рейнис рассмеялась. Этот смех он слышал редко. Но всегда радовался ему. Пять лет назад в Дорн приехала сердитая, упрямая девочка, уверенная, что весь мир против нее. Теперь рядом с ним шла молодая принцесса. И он, сам того не заметив, привык считать ее почти своей семьей. Иногда ему казалось, что Семеро просто забыли сообщить ему, что у него появилась младшая сестра. Или дочь. Он и сам не понимал, какое сравнение подходит больше. Поэтому позволял себе то, чего никогда не позволил бы с другими принцессами. — Вы расстроились? — неожиданно спросил он. Она удивленно посмотрела на него. — Из-за чего? — Из-за того, что уезжаете. Рейнис задумалась. — Скорее... грущу. Он кивнул. Ответ оказался именно таким, какого он ожидал. — Это пройдет. — Правда? — Нет. Она тихо засмеялась. — Вы ужасно умеете утешать. — Меня этому не учили. — Заметно. Несколько мгновений они молчали. Потом Кассиан произнес уже серьезнее: — Ваш отец будет счастлив увидеть вас. Она улыбнулась. — Надеюсь. — Не надейтесь. Я уверен. Рейнис подняла на него взгляд. Она отвернулась. Кассиан сделал вид, будто не заметил. Дал ей несколько секунд. А потом, словно нарочно меняя тему, произнес: — Только одна просьба. — Какая? — Не позволяйте принцу Тристану вскружить вам голову. Она сразу поняла, к чему он клонит. — Вам он все-таки не нравится. — Я этого не говорил. — Но подумали. — Возможно. Она хитро улыбнулась. — И почему же? Кассиан тяжело вздохнул. — Потому что он слишком привык жить так, словно мир существует ради его желаний. — Это называется быть дорнийцем. — Это называется быть избалованным наследником. — Вы несправедливы. — Возможно. — Он хороший человек. — Не спорю. — Тогда что? Кассиан некоторое время молчал. Когда заговорил вновь, голос его звучал неожиданно мягко. — Некоторые мужчины умеют любить женщину. Другие — умеют быть рядом с ней. Это не всегда одно и то же. Рейнис нахмурилась. — Я не совсем понимаю. — И хорошо. Пока не понимаете — значит, еще не пришло время. Она покачала головой. — Иногда вы разговариваете загадками. — Старость. — Вам нет и тридцати пяти. — Для вас — уже старость. Она рассмеялась. — Вот теперь узнаю своего сира Кассиана. Он едва заметно улыбнулся. Ему действительно было спокойно рядом с этой девочкой. Но именно поэтому он беспокоился. Он видел, как Тристан смотрел на нее. И видел, что сама Рейнис еще не до конца понимала разницу между привязанностью, первой влюбленностью и той любовью, которая однажды может изменить всю жизнь. Тяжелые двери покоев бесшумно закрылись за спиной Рейнис. Комната была наполнена солнечным светом. Высокие окна выходили на внутренние сады Солнечного Копья, а теплый морской ветер лениво колыхал легкие занавеси, наполняя помещение запахом соли, жасмина и нагретого камня. У окна стояла принцесса Дейенерис. Услышав шаги, она медленно обернулась. На ее губах появилась теплая улыбка. — Вот и моя беглянка. Рейнис улыбнулась в ответ. — Разве я когда-нибудь убегала далеко? — Достаточно далеко, чтобы за тобой пришлось отправить Белого рыцаря. — Он все равно меня нашел бы. — В этом я даже не сомневалась. Дейенерис подошла ближе. Несколько мгновений она просто смотрела на девушку перед собой. Когда-то сюда привезли десятилетнюю девочку — испуганную, сердитую на весь мир, тоскующую по дому и брату. Теперь перед ней стояла юная принцесса. Высокая, уверенная, с прямой осанкой и спокойным взглядом. За пять лет исчезла детская резкость, но не исчезло любопытство, которым она всегда отличалась. Дейенерис осторожно убрала за ухо выбившуюся серебристую прядь. Когда-то она делала это почти каждый день. Теперь — все реже. — Ты выросла. — Надеюсь. — Нет, — с улыбкой возразила Дейенерис. — Я это знаю. Рейнис опустила взгляд. — Значит... вы не для этого меня позвали? Дейенерис тихо рассмеялась. — Конечно нет. Она подошла к письменному столу. На нем лежало несколько писем, перевязанных серебристой лентой. Женщина коснулась их ладонью. — За эти годы я часто переписывалась с твоим отцом. Рейнис сразу подняла глаза. — С отцом? — Да. Принц Мейкар редко писал длинные письма. Иногда мне казалось, что ему проще выйти против десятка рыцарей с мечом, чем написать несколько лишних теплых слов собственной дочери. На губах Рейнис появилась слабая улыбка. Она слишком хорошо знала почерк отца. Ровные, твердые строки. Без лишних украшений. Без красивых оборотов. «Надеюсь, ты здорова.» «Не забывай ежедневно упражняться с мечом.» «Продолжай занятия верховой ездой.» «Слушай принцессу Дейенерис.» «Эйрион снова наказан.» И почти в каждом письме... «Я доволен твоими успехами.» Он никогда не писал, что скучает. Никогда не признавался, что ему ее не хватает. Но Рейнис давно научилась понимать язык своего отца. Если письмо приходило быстро — значит, он ждал ее ответа. Если оно становилось длиннее обычного — значит, он волновался. Если в конце появлялась короткая приписка про Эйриона или младших братьев — значит, хотел, чтобы она чувствовала себя частью семьи, даже находясь за сотни лиг от дома. — Он никогда не умел говорить о чувствах, — тихо сказала она. — Не умел, — согласилась Дейенерис. — Но всегда спрашивал о тебе. Она взяла одно из писем. — Иногда мне казалось, что он пытается узнать о твоей жизни больше, чем ты сама рассказывала в своих письмах. Рейнис тихо рассмеялась. — Потому что я рассказывала далеко не все. — Это я тоже заметила. Несколько секунд обе молчали. Потом Дейенерис продолжила: — Но писал мне не только твой отец. Рейнис вопросительно посмотрела на нее. — Принц Бейлор тоже часто присылал письма. Он всегда интересовался, как ты привыкаешь к Дорну. Нашла ли друзей. Хорошо ли проходят занятия. Не скучаешь ли по дому. Рейнис удивленно моргнула. — Дядя Бейлор? — Да. Мне кажется, ему было искренне жаль маленькую девочку, которую так далеко отправили от семьи. Она улыбнулась. — Он вообще удивительно внимательный человек. Рейнис кивнула. Она почти не помнила Бейлора. Но почему-то совсем не удивилась. Это было очень похоже на него. Дейенерис медленно перелистнула последнее письмо. — В последних письмах он много рассказывал о своих сыновьях. Они тоже выросли. Особенно Валарр. Имя прозвучало спокойно. Без намека. Без какого-либо умысла. Просто как продолжение разговора. Рейнис едва заметно замерла. Перед глазами неожиданно всплыло лицо мальчика. Темные волосы. Спокойная улыбка. Совсем не похожий на остальных Таргариенов. Наверное, именно поэтому когда-то он так сильно ей нравился. В детстве она была уверена, что однажды непременно станет его женой. Тогда ей казалось, что это совершенно естественно. Так думают многие маленькие девочки. Она давно убедила себя, что все это осталось в прошлом. Пять лет способны изменить многое. Дети взрослеют. Первая влюбленность проходит. По крайней мере, она всегда считала именно так. — Я почти не помню его, — спокойно сказала Рейнис. Это была ложь лишь наполовину. Она действительно старалась не вспоминать Валарра. Не потому, что ей было больно. А потому, что не видела в этом смысла. Он остался частью ее детства. Так же, как Саммерхолл. Как игры с Эйрионом. Как мать. Дейенерис внимательно посмотрела на воспитанницу. Но ничего не сказала. Лишь улыбнулась. — Он по-прежнему похож на свою мать. Хотя, если верить Бейлору, характером все больше становится похож на отца. Она сложила письмо обратно. — При дворе уже начинают осторожно говорить о будущих браках молодых принцев и принцесс. Пока лишь разговоры. Но ты знаешь, какими бывают придворные. Стоит юноше или девушке повзрослеть — и половина Вестероса уже начинает искать им супругов. Рейнис тихо усмехнулась. — Значит, бедному Валарру уже нашли десяток невест. — Не меньше. А Бейлор, судя по письму, только и делает, что вежливо благодарит очередного лорда за столь «мудрый совет». Обе негромко рассмеялись. Потом Дейенерис подошла ближе. Взяла лицо Рейнис в ладони. Совсем как пять лет назад. — Теперь пришла и твоя очередь. Ты возвращаешься домой уже не ребенком. Тебя будут рассматривать. Оценивать. Искать в тебе будущую жену, будущую мать, будущую принцессу. Но я хочу, чтобы ты никогда не забывала одну вещь. Рейнис внимательно посмотрела на нее. — Не позволяй никому убедить тебя, что твоя ценность определяется лишь тем, чьей женой ты однажды станешь. Ты — дочь принца Мейкара. Внучка короля Дейрона. Но прежде всего... Ты — Рейнис. И именно за это тебя любят. Рейнис почувствовала, как к горлу подступил ком. Она молча шагнула вперед и крепко обняла Дейенерис. Та ответила ей так же крепко. Как мать, отпускающая дочь. Они долго стояли молча. Наконец Дейенерис первой отстранилась и, улыбнувшись сквозь легкую грусть, произнесла: — А теперь иди. Она поклонилась и вышла за дверь. Когда ее шаги стихли в коридоре, Дейенерис подошла к окну. Долго смотрела вслед удаляющейся воспитаннице. А затем едва слышно прошептала: — Береги ее... хотя бы теперь. И сама не заметила, обращалась ли она к Семерым или к судьбе.

***

Стоило Рейнис открыть дверь своих покоев, как на нее обрушился настоящий вихрь. Служанки носились из комнаты в комнату с охапками платьев, кто-то пересчитывал шкатулки с драгоценностями, кто-то спорил о том, в какой сундук следует уложить книги. — Нет, не туда! — Осторожнее, это мирийское кружево! — Кто положил жемчуг рядом с благовониями? — Семеро, если еще хоть один человек перепутает сундуки, я сама выброшу его в море! Этот голос Рейнис узнала мгновенно. Нимерия. Она стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и командовала так уверенно, словно была хозяйкой Солнечного Копья, а не дочерью простого городского ремесленника. Ее густые темные волосы были собраны в длинную косу, а янтарные глаза внимательно следили сразу за всем происходящим. Стоило одной служанке ошибиться, Нимерия замечала это прежде, чем та успевала оправдаться. — Ваше Высочество наконец-то вспомнили, что у них есть покои, — произнесла она, даже не оборачиваясь. Рейнис прыснула. — Откуда ты узнала, что это я? — Потому что никто другой не открывает дверь так тихо, словно заранее знает, что его будут ругать. Несколько служанок тихо рассмеялись. Нимерия бросила на них короткий взгляд. — Смейтесь потом. Сейчас работайте. Смех мгновенно стих. Рейнис только покачала головой. — Иногда мне кажется, что они боятся тебя больше, чем принца Мейкара. — И правильно делают. Нимерия наконец повернулась к госпоже. Лицо ее тут же смягчилось. — Но вас это не касается. Она подошла ближе и, как всегда, первым делом поправила складку на платье Рейнис. — Опять лежали на земле. — Откуда ты... — На рукаве трава. И в волосах цветок драконьего зева. Рейнис машинально коснулась волос и рассмеялась. — Ты замечаешь абсолютно все. — Это моя работа. Именно поэтому за пять лет ни одна серьезная сплетня не прошла мимо нас. Рейнис улыбнулась. Это было правдой. Если при дворе происходило хоть что-нибудь интересное, Нимерия узнавала об этом одной из первых. Она дружила с прачками, кухарками, конюхами, оруженосцами, торговцами, музыкантами и даже с двумя старыми мейстерами. Она никогда не задавала лишних вопросов. Люди сами начинали ей рассказывать. — Пока вы гуляли с принцем Тристаном, — невозмутимо сказала она, — леди Уллер успела выгнать мужа из своих покоев. Опять. — За что на этот раз? — Говорят, он проиграл ее любимое ожерелье. — Какая глупость. — Мужчины часто совершают глупости. Особенно если уверены, что им все простят. Рейнис уселась в кресло. — Ты говоришь так, словно тебе лет пятьдесят. Нимерия усмехнулась. — Иногда мне кажется, что именно столько я и прожила рядом с вами. Она присела на край сундука. Несколько мгновений молча наблюдала за служанками. Потом сказала уже тише: — Скоро все изменится. — Знаю. — Нет. Не знаешь. Рейнис вопросительно посмотрела на нее. — В Дорне ты была воспитанницей принцессы. Любимой гостьей. Почти дочерью. В Саммерхолле ты снова станешь принцессой крови. На тебя будут смотреть иначе. Каждый лорд станет думать, какую выгоду может получить от твоего брака. Каждая леди — оценивать тебя как возможную соперницу. Каждый юноша — пытаться произвести впечатление. Рейнис задумчиво крутила в пальцах серебряную заколку. — Значит, придется играть. — Именно. Нимерия улыбнулась. — И ты умеешь это лучше, чем думаешь. Она ненадолго замолчала. — Помните, когда у вас впервые начались лунные дни? Рейнис тихо вздохнула. — Такое сложно забыть. — Вы были уверены, что умираете. — Потому что никто мне ничего не объяснил! Нимерия рассмеялась. — Зато потом объяснил. Она уже серьезнее добавила: — Тогда же мы впервые заговорили о браке. О том, что однажды у каждой принцессы появляются не только обязанности перед семьей, но и перед собственным будущим домом. О том, что многие мужчины любят считать себя главными. Но далеко не всегда ими являются. Рейнис внимательно слушала. Эти разговоры она помнила очень хорошо. Нимерия никогда не учила ее хитрить ради самой хитрости. Она учила понимать людей. — Вы тогда сказали, что не хотите выходить замуж. — И сейчас не особенно хочу. — Захотите или нет — это уже другой вопрос. Нимерия пожала плечами. — Но запомните то, что я сказала вам тогда. Мужчины чаще всего считают, что управляют миром. Не спорьте с ними. Пусть продолжают так думать. Это делает их куда менее внимательными. Рейнис рассмеялась. — Иногда мне кажется, что именно ты должна сидеть в Малом совете. — Иногда мне тоже так кажется. Обе рассмеялись. И именно в такие минуты становилось ясно, почему за пять лет обычная дорнийская девушка стала для принцессы не просто служанкой. Она стала ее самым близким человеком после семьи — подругой, доверенным лицом и той, кто всегда говорил правду, даже если она была неудобной. Ее взгляд скользнул по лицу принцессы, задержался всего на мгновение — и на губах появилась едва заметная улыбка. — Что? — Ничего. — Нимерия. — Совсем ничего. Рейнис прищурилась. — Ты опять что-то заметила. — Я? Нимерия невинно развела руками. — Просто подумала, что наследный принц Дорна сегодня выглядит особенно несчастным. Рейнис усмехнулась. — Ты его видела? — Нет. Но догадываюсь. Она медленно подошла ближе. Совсем тихо произнесла: — И, судя по тому, как вы вошли, прощание оказалось куда труднее, чем вы ожидали. Рейнис лишь покачала головой. — Иногда я тебя боюсь. — Хорошо. Значит, я все делаю правильно.