Часть 4
11 июля 2026 г., 22:09
Закат окрашивал небо в теплые оттенки золота и багрянца, когда впереди, среди густых лесов Штормовых земель, наконец показались знакомые башни.
Саммерхолл.
Рейнис заметила их еще задолго до того, как караван поднялся на последний холм.
Сначала над верхушками деревьев появились тонкие шпили, затем солнечный свет скользнул по светлым каменным стенам, и наконец перед ней предстал весь замок — такой же величественный, каким она запомнила его пять лет назад.
Она невольно придержала поводья.
Сердце сжалось.
Пять лет.
Пять лет назад она покидала эти стены десятилетней девочкой, захлебывающейся слезами и отчаянно пытающейся казаться смелой. Тогда ей казалось, что мир закончился за воротами Саммерхолла.
Теперь она возвращалась совсем другой.
И все же... внутри снова жила та самая девочка.
— Ваше Высочество?
Голос сира Кассиана Дейна заставил ее поднять взгляд.
Белый рыцарь ехал рядом, как и все эти годы. Его белоснежный плащ мягко колыхался на ветру, а лицо, обычно суровое, сегодня казалось необычайно спокойным.
Он сопровождал ее в Дорн. Он же сопровождал обратно.
За эти пять лет Кассиан перестал быть для нее просто рыцарем Королевской гвардии. Он стал человеком, которому она доверяла почти так же, как семье.
— Вы слишком крепко держите поводья, — заметил он.
Рейнис посмотрела вниз и только сейчас поняла, что костяшки пальцев побелели.
Она тихо усмехнулась.
— Не хочу упасть перед воротами собственного дома.
— Лжете.
Она повернула голову.
— Разве?
— Вы боитесь.
Это прозвучало без насмешки.
Просто как констатация.
Несколько секунд Рейнис молчала.
Потом тихо выдохнула.
— Да. Боюсь.
— Чего?
Она долго смотрела вперед.
На башни.
На стены.
На крышу восточной башни, где когда-то любила встречать рассветы вместе с Эйрионом.
— Что дом уже не мой.
Кассиан некоторое время молчал.
Затем негромко сказал:
— Дом редко меняется. Меняются люди. Именно поэтому возвращаться всегда страшно.
Она не ответила.
Потому что понимала — он прав.
Ветер донес знакомый аромат.
Яблоневые сады.
Нагретый солнцем камень.
Свежескошенная трава.
И...
Драконий зев.
Рейнис прикрыла глаза.
Она никогда не могла спутать этот запах ни с каким другим.
— Они все еще растут...
Кассиан улыбнулся уголком губ.
— Видимо, кто-то хорошо помнил, какие цветы любит принцесса.
За спиной послышался легкий цокот копыт. Нимерия легко догнала их и остановила свою лошадь рядом. В отличие от большинства придворных девушек, она сидела в седле уверенно, почти по-мужски.
Темные волосы были собраны в длинную косу, перекинутую через плечо, а песочного цвета дорнийское платье почти не отличалось от одежды обычной служанки.
Именно это Нимерии нравилось больше всего. Люди редко замечали прислугу. А значит — говорили при ней совершенно свободно.
Она внимательно посмотрела на Саммерхолл.
— Красиво. Но слишком тихо.
— Ты еще не успела войти внутрь.
— Мне уже не нравится.
Рейнис тихо рассмеялась.
— Почему?
— Потому что никто не спорит. Не кричит. Не торгуется. Не играет на лютне. Даже птицы здесь поют слишком воспитанно.
Кассиан тяжело вздохнул.
— Добро пожаловать обратно в земли, где люди умеют вести себя достойно.
— Скучно, — невозмутимо ответила Нимерия.
— Это называется порядком.
— Нет, сир. Это называется отсутствием дорнийцев.
Рейнис не выдержала и рассмеялась уже громче.
Кассиан только покачал головой.
— Когда-нибудь ваше остроумие доведет вас до беды.
— Пока что оно приносило мне только пользу.
Она подмигнула принцессе.
— Например, позволило узнать, что половина замка уже спорит, каким будет твой будущий муж.
Рейнис закатила глаза.
— Я еще даже не въехала.
— Именно поэтому они уже начали. Люди всегда обсуждают будущее раньше настоящего.
Этому ты сама меня научила.
Рейнис лишь улыбнулась.
За эти годы они научились понимать друг друга почти без слов. Если сама принцесса замечала настроение людей, то Нимерия слышала каждую сплетню раньше остальных.
Именно она знала, какой лорд поссорился с женой.
Кто проиграл целое состояние в кости.
Какая придворная дама тайно переписывается с певцом.
И именно благодаря ей Рейнис всегда узнавала новости первой.
Караван въехал под своды ворот Саммерхолла. Во дворе уже собрались десятки людей. Стражники выстроились вдоль дороги. Служанки, прачки, оруженосцы, конюхи — все старались хоть краем глаза увидеть принцессу, которую многие помнили лишь ребенком.
Повозки остановились.
Один из оруженосцев поспешил подать ступеньку. Рейнис легко спрыгнула на землю прежде, чем он успел подойти. Следом так же ловко спустилась Нимерия, привычным движением поправляя косу.
Во дворе неожиданно стало тихо. Совсем тихо.
Рейнис почувствовала на себе десятки взглядов. Она ожидала любопытства. Но увидела совсем другое.
Удивление.
Некоторые служанки даже переглянулись.
Кто-то едва слышно прошептал:
— Это... Неужели принцесса?
— Семеро... Она стала совсем взрослой...
— Какая красавица...
Рейнис сделала вид, что ничего не услышала.
За годы в Дорне она научилась не обращать внимания на подобные слова.
Нимерия же, напротив, внимательно скользнула взглядом по толпе.
Она привычно отмечала лица.
Кто искренне рад.
Кто просто любопытен.
Кто завидует.
А кто уже строит новые слухи.
— Началось, — тихо пробормотала она.
— Что?
— Еще ничего не произошло. А половина двора уже придумала, каким будет твое будущее.
Рейнис лишь усмехнулась.
Тяжелые дубовые двери Саммерхолла медленно распахнулись.
Первым появился принц Мейкар.
Высокий, широкоплечий, с прямой спиной и тем же суровым выражением лица, которое Рейнис помнила с детства. Казалось, даже годы не сумели согнуть его. Лишь серебра в темных волосах стало больше, а у глаз появились едва заметные морщины.
За ним шли его сыновья.
Дейрон — как всегда, с легкой улыбкой, словно жизнь не могла застать его врасплох.
Эймон — спокойный, немного застенчивый, с книгой под мышкой даже сейчас.
Эйгон... уже совсем не тот малыш, которого она оставила. Он вытянулся, но по-прежнему выглядел ребенком, готовым каждую секунду сорваться с места.
И последним...
Эйрион.
Рейнис замерла.
Пожалуй, сильнее всех изменился именно он.
Когда она уезжала, Эйрион был худощавым мальчишкой с постоянно растрепанными серебряными волосами и разбитыми костяшками пальцев после очередной драки.
Теперь перед ней стоял высокий юноша.
Шире в плечах.
Строже.
Черты лица стали резче, взгляд — тяжелее.
Он уже походил не на мальчика.
На мужчину.
И почему-то именно это заставило ее сердце забиться быстрее.
Впервые увидев сестру после долгих пяти лет разлуки, Эйгон замер.
Он совсем не помнил ее. Когда Рейнис уехала в Дорн, ему было всего два года. Все, что он знал о сестре, складывалось из чужих рассказов, редких воспоминаний братьев и писем, которые она присылала домой. В его воображении давно жила добрая, умная принцесса, о которой все говорили с теплотой, и последние недели он только и думал о том, как наконец познакомится с ней по-настоящему.
Еще утром Эйгон был уверен, что первым бросится ей навстречу, засыплет вопросами о Дорне, расскажет о себе и покажет все уголки Саммерхолла, которые успел полюбить. Но стоило Рейнис спуститься с лошади, как весь его пыл исчез. Перед ним стояла не сестра из детских фантазий, а прекрасная юная девушка, казавшаяся почти незнакомкой. Он вдруг испугался сделать первый шаг, боясь лишь одного — что для нее он тоже окажется совершенно чужим.
Мейкар остановился в нескольких шагах.
Долго молчал. Настолько долго, что даже слуги начали переглядываться. Он внимательно смотрел на дочь.
Пять лет назад он проводил десятилетнюю девочку.
Испуганную.
Заплаканную.
Тогда ему казалось, что он поступает правильно. Теперь перед ним стояла молодая девушка.
Высокая.
Уверенная.
Необыкновенно красивая.
И неожиданно похожая на мать. Манерой держать голову. Тем, как спокойно она выдерживала десятки взглядов. Даже привычкой чуть прищуриваться от солнца.
На одно короткое мгновение сердце Мейкара болезненно сжалось.
"Ты бы гордилась ею..."
Он не позволил этой мысли задержаться. Сделал несколько шагов вперед. И впервые за многие годы сам сократил расстояние между ними.
— Добро пожаловать домой, Рейнис.
Всего четыре слова. Любой посторонний решил бы, что принц встретил дочь холодно. Но Рейнис знала отца. Поэтому вместо поклона подошла ближе.
— Я скучала, отец.
Он медленно положил ладонь ей на плечо. Совсем ненадолго. Так редко, что этот жест оказался дороже любых объятий.
— Я знаю.
И в этих двух словах она услышала гораздо больше.
"Я тоже."
Он просто никогда не умел говорить об этом вслух.
— Ну наконец-то!
Дейрон не стал ждать разрешения. Он быстро подошел к сестре и крепко обнял ее. Так крепко, что Рейнис невольно рассмеялась.
— Осторожнее.
— Нет. Пять лет ждал. Теперь терпи.
Она обняла его в ответ.
— Ты стал тяжелее.
— Это называется стать мужчиной.
— Нет. Это называется слишком хорошо питаться.
Дейрон театрально схватился за сердце.
— Я только что встретил сестру... ...а она уже оскорбляет меня.
— Потому что ты заслужил.
Они одновременно рассмеялись.
— Ты совсем не изменилась.
— В отличие от тебя.
Она слегка отстранилась и внимательно посмотрела на брата.
— Бороду решил отрастить?
— Хотел выглядеть серьезнее.
— Не помогло.
— Я так и думал.
Следующим подошел Эймон. Он остановился в шаге от нее. Словно не знал, что делать. Поклониться? Обнять? Поприветствовать официально?
Рейнис улыбнулась первой.
— Неужели за пять лет ты стал настолько важным, что забыл, как обнимать сестру?
Эймон смущенно улыбнулся.
— Я...
Не успел договорить. Рейнис сама обняла его.
Он тихо рассмеялся.
— Вот теперь дома.
— Вот теперь дома, — согласилась она.
Среди братьев ее взгляд почти сразу остановился на самом младшем.
Эйгон.
Она помнила его совсем крохой — светловолосым мальчиком, который едва научился говорить и постоянно тянулся к старшим братьям. Теперь перед ней стоял уже ребенок, вытянувшийся за эти годы, но все еще по-детски худощавый.
Он не сводил с нее глаз.
Любопытство в его взгляде смешивалось с волнением, будто он никак не мог решить, стоит ли подходить. Еще мгновение назад он, казалось, был готов сорваться с места, но теперь застыл, крепко сжимая пальцами край своего камзола.
Рейнис невольно улыбнулась.
Она вдруг поняла, что он совсем не знает ее. Когда она уезжала в Дорн, Эйгону было всего два года. Он не мог помнить сестру — только рассказы о ней.
Не раздумывая, она сама направилась к нему.
С каждым ее шагом напряжение на лице мальчика словно понемногу исчезало. Он уже не выглядел испуганным, лишь внимательно следил за ней, словно пытался понять, действительно ли эта прекрасная юная девушка и есть его сестра.
Рейнис остановилась рядом, опустилась перед ним на одно колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и тепло улыбнулась.
— Значит, это ты — Эйгон?
Мальчик быстро кивнул.
Несколько долгих мгновений он просто рассматривал ее лицо, будто искал в нем что-то знакомое.
И только потом, наконец осмелев, тихо спросил:
— Ты... правда моя сестра?
В его голосе не было сомнения. Скорее надежда.
Такая искренняя, что у Рейнис невольно защемило сердце. Она мягко улыбнулась.
— Правда.
На несколько мгновений Эйгон снова замолчал.
Он внимательно рассматривал ее лицо, словно пытался найти в нем черты, которые когда-то мог помнить, но так и не смог сохранить в памяти. Затем осторожно протянул руку и несмело коснулся рукава ее платья.
Будто хотел убедиться, что она настоящая.
Рейнис тихо рассмеялась.
— Настоящая, — сказала она, угадав его мысли.
Мальчик смущенно отвел руку, но тут же расплылся в улыбке.
— А... я сделал тебе подарок.
— Правда?
Он с такой гордостью кивнул, что она едва сдержала смех.
— Только сейчас не покажу.
— Почему же?
— Потому что тогда это уже будет не подарок.
Она рассмеялась. Совсем по-доброму.
— Ты прав. Тогда я буду ждать.
Эйгон просиял, словно получил самую большую похвалу. Рейнис протянула руки и осторожно обняла его. Мальчик сначала растерялся. Кажется, он совсем не ожидал, что она сама захочет его обнять. Но уже через мгновение крепко прижался к ней, обхватив ее так сильно, насколько только хватало детских рук.
Рейнис почувствовала, как он облегченно выдохнул.
— Я боялся, — признался он совсем тихо.
Она слегка отстранилась, чтобы видеть его лицо.
— Чего?
Эйгон смущенно пожал плечами.
— Что... ты не захочешь со мной знакомиться.
Улыбка Рейнис стала еще теплее. Она осторожно убрала с его лба выбившуюся серебристую прядь.
— Тогда начнем сначала. Меня зовут Рейнис. А ты, должно быть, принц Эйгон?
На лице мальчика появилось искреннее удивление, а затем он звонко рассмеялся.
— Да!
— Очень приятно познакомиться, принц Эйгон.
Он неожиданно поклонился с такой серьезностью, что даже Мейкар едва заметно дернул уголком губ, а Дейрон тихо хмыкнул.
— И мне... очень приятно, принцесса Рейнис.
Она снова обняла его — уже крепче.
— Думаю, мы быстро наверстаем эти пять лет.
Эйгон поднял на нее сияющий взгляд и с таким воодушевлением закивал, что серебристые волосы упали ему на лоб.
— Я тебе столько всего покажу! И сад, и конюшни, и озеро! А еще у меня есть сокол... Правда, он пока больше любит мейстера, чем меня. И я научился стрелять из лука! Не так хорошо, как Дейрон, но уже почти попадаю в цель. И...
Он вдруг осекся, смущенно посмотрев на братьев. Рейнис тихо улыбнулась.
— Расскажешь мне все. Обещаю, я выслушаю каждую историю.
И в этот момент Эйгон окончательно перестал чувствовать себя чужим рядом с сестрой.
Все это время Эйрион не двигался. Он стоял немного в стороне. Там, где и остановился после выхода из замка. Со стороны могло показаться, что он совершенно спокоен.
Невозмутим. Даже равнодушен. Но внутри... Внутри все пять лет ожидания обрушились на него одновременно. Он смотрел на сестру. И не узнавал. Нет. Узнавал.
Именно это пугало сильнее всего.
Перед ним была уже не та девочка, которую он провожал.
Исчезли детская угловатость, тонкие косички, разбитые коленки и вечные царапины на ладонях.
Вместо них появилась молодая девушка.
Красивая.
Спокойная.
С прямой осанкой.
С тем же чуть упрямым взглядом.
И той же привычкой наклонять голову, когда внимательно слушала собеседника.
"Она выросла..."
Эта мысль почему-то причиняла почти физическую боль. Он пропустил пять лет. Пять лет, которые уже никогда не вернуть. Письма не могли заменить ее смех. Не могли заменить прогулки. Не могли заменить привычку видеть ее каждое утро. Каждое письмо он перечитывал по нескольку раз. Некоторые знал почти наизусть.
Он помнил, как она жаловалась на дорнийскую жару. Как впервые научилась ездить верхом без седла. Как восхищалась библиотекой Солнечного Копья. Как ругалась на Тристана за очередную глупость.
Он знал о ее жизни почти все. И одновременно... Не знал ничего. Теперь он видел результат этих пяти лет.
И понимал, что никогда больше не сможет относиться к ней как к ребенку. Рейнис наконец подняла взгляд. Их глаза встретились. Время словно остановилось. Все разговоры вокруг исчезли.
Она улыбнулась. Той самой улыбкой. Которую он вспоминал бессчетное количество ночей.
Эйрион почувствовал, как непроизвольно делает шаг вперед. Еще один. Он остановился совсем рядом.
Несколько секунд они просто молчали.
— Здравствуй, Эйрион, — тихо сказала Рейнис.
Он хотел ответить. Хотел сказать, как скучал. Как ненавидел каждую милю между Саммерхоллом и Дорном. Как считал дни до ее возвращения.
Но вокруг стояли отец, братья, слуги, рыцари.
Нельзя.
Он не успел раскрыть объятия, как Рейнис без колебаний шагнула к нему. Эйрион обнял сестру. Крепко. Намного крепче, чем собирался. Так крепко, словно боялся, что, если отпустит — она снова исчезнет на пять лет.
Рейнис тихо рассмеялась.
— Мне уже не десять.
Он слегка ослабил хватку, но не отпустил сразу. Лишь спустя несколько долгих мгновений сделал шаг назад. На его лице вновь появилась привычная сдержанность. Будто ничего не произошло.
— С возвращением домой.
Всего четыре слова.
Но Рейнис почему-то почувствовала, что именно их он ждал все эти годы сильнее остальных. И впервые за долгое время подумала:
"Он совсем не изменился."
Только еще не знала, насколько ошибалась.
Первым опомнился Эйгон. Маленькая ладонь принца тут же схватила Рейнис за руку. Крепко. Словно он боялся, что, если отпустит, сестра снова исчезнет на долгие годы.
— Пойдем! — выпалил он, сияя от счастья. — Я тебе всё покажу! Совсем всё! И отец разрешил мне ездить верхом одному. А еще мне обещали научить держать копье, когда я стану немного старше. И знаешь...
Он говорил так быстро, что едва успевал переводить дыхание. Слова сыпались одно за другим. Рейнис лишь смеялась, позволяя брату уводить себя прочь от остальных.
— ...а еще мы посадили новый фруктовый сад! И теперь там растет инжир! Настоящий дорнийский! Я каждый день проверял, не созрел ли он. И еще...
— Эйгон, — с улыбкой окликнул его Дейрон, догоняя их. — Дай сестре хотя бы вдохнуть.
— Но я же только начал!
— Именно это меня и пугает.
Рейнис рассмеялась.
— Не переживай. Я успею выслушать все твои истории.
— Правда?
— Каждую.
Эйгон просиял так, будто получил самый дорогой подарок на свете. Он снова потянул ее вперед.
— Тогда сначала покажу тебе замок!
— Сначала, — раздался за их спинами спокойный, но твердый голос Мейкара, — принцессе нужно отдохнуть.
Эйгон сразу остановился. Его плечи заметно опустились.
— Но...
— Она провела много дней в дороге, — продолжил Мейкар уже мягче. — Саммерхолл никуда не денется. У тебя будет достаточно времени показать сестре всё, что пожелаешь.
Мальчик нехотя кивнул.
— Хорошо...
— После ужина, — неожиданно добавила Рейнис, наклоняясь к нему. — Если ты ещё будешь полон сил.
Эйгон моментально оживился.
— Буду!
— Даже если придется ждать?
— Даже если до утра!
Дейрон рассмеялся и потрепал младшего брата по волосам.
— Видишь? Теперь от тебя уже не отделаться.
— Я и не собираюсь, — улыбнулась Рейнис.
— Стюард уже подготовил твои покои, — сказал Мейкар, обращаясь к дочери. — Если чего-то будет недоставать, скажешь.
Затем он посмотрел на Эймона.
— Позже загляни к сестре. Насколько я понял, она везет с собой больше книг, чем платьев.
Шум во дворе постепенно стихал.
Слуги уже разгружали повозки, осторожно перенося в замок тяжелые сундуки, обитые темной кожей. Нимерия, как и всегда, взяла все в свои руки. Она быстро раздавала указания, не повышая голоса, но так уверенно, что даже самые старые слуги Саммерхолла невольно начинали выполнять именно ее распоряжения.
— Осторожнее с этим сундуком, — спокойно сказала она двум оруженосцам. — Там книги принцессы. Если хоть один переплет пострадает, я заставлю вас переписать всю библиотеку от руки.
Парни растерянно переглянулись и тут же подхватили сундук бережнее.
Эймон едва заметно улыбнулся.
— С удовольствием.
— А ты, Дейрон, — продолжил Мейкар, — проследи, чтобы сегодня ее никто не утомлял.
Дейрон усмехнулся.
— Даже Эйгон?
— Особенно Эйгон.
— Но я ничего не сделал! — возмутился мальчик.
— Именно поэтому хочу, чтобы так оставалось до ужина, — впервые за долгое время в голосе Мейкара прозвучала едва заметная улыбка.Рейнис перевела взгляд на братьев.
На Эйгона, который уже строил планы, что покажет ей первым.
На Дейрона, весело переглядывавшегося с младшим.
На Эймона, который явно уже мысленно размышлял, как лучше расставить ее книги.
И только тогда она вдруг поняла... Кого-то не хватает. Она незаметно огляделась.
Эйриона нигде не было.
Еще минуту назад он стоял рядом. Теперь же словно растворился. Рейнис медленно перевела взгляд к распахнутым дверям замка. Никто, кроме нее, кажется, даже не заметил его исчезновения.
Она уже хотела спросить, куда он ушел. Но промолчала.
"Наверное... ему просто нужно время."
Эта мысль показалась ей достаточно убедительной. Пока.
***
Стоило Рейнис переступить порог Саммерхолла, как шум двора остался позади. В замке царила особенная тишина. Не мертвая. Живая. Та, что бывает лишь в старых родовых крепостях, где каждый камень хранит память о людях, давно ушедших. Она остановилась. Медленно вдохнула знакомый запах. Воск горящих свечей. Старое дерево. Камень, успевший нагреться за день. И едва уловимый аромат лаванды. Она закрыла глаза. На одно короткое мгновение ей показалось, что сейчас из-за ближайшей колонны выйдет мать. — Рейнис, не бегай по лестницам. Тихий смех. Легкие шаги. Теплая ладонь, поправляющая выбившуюся серебристую прядь. Она резко открыла глаза. Коридор оказался пуст. Лишь слуги спешили мимо, разнося вещи. "Это всего лишь память..." Она улыбнулась самой себе. Но сердце все равно сжалось. Каждый новый шаг возвращал ей забытые воспоминания. Вот здесь... Она впервые разбила колено, пытаясь догнать Эйриона. У той самой колонны Дейрон однажды спрятал ее любимую деревянную лошадку и потом целый день помогал искать, делая вид, что понятия не имеет, где она. У высокого окна Эймон читал ей книги о древней Валирии, пока она, устроившись прямо на полу, рисовала драконов углем на обрывках пергамента. Она невольно коснулась холодной стены. Все было здесь. Будто ничего не изменилось. И одновременно изменилось абсолютно все. Когда они проходили мимо широкой лестницы, Рейнис вдруг остановилась. Перед глазами вспыхнул еще один обрывок прошлого. Мама сидела на верхней ступеньке. Большой живот уже заметно округлился. Рейнис, совсем маленькая, устроилась рядом, положив голову ей на колени. — А правда, что у меня скоро появится брат? Дианна тихо рассмеялась. — Или сестра. — Нет. Хочу брата. — Почему? — Потому что тогда Эйрион перестанет командовать мной. Смех матери стал громче. Теплее.Таким настоящим... Картина исчезла так же внезапно, как появилась. Рейнис медленно моргнула. Лестница вновь была пустой. Лишь солнечный свет ложился на каменные ступени. — Принцесса? Голос Нимерии вернул ее в настоящее. — Все хорошо? Рейнис медленно кивнула. — Да. Просто... Я почти забыла, каким был этот замок. Она не стала говорить, что на самом деле боялась забыть совсем другое. Голос матери. Двери ее покоев медленно распахнулись. Рейнис остановилась на пороге. Эта комната... Она почти не изменилась. Большая кровать с резными драконами. Камин из светлого камня. Высокие окна, выходящие в сады. Даже маленький балкон оставался прежним. Только теперь здесь не было детских игрушек. Не стояли деревянные драконы. Не лежали разбросанные по полу книги. Комната выросла вместе со своей хозяйкой. На письменном столе уже стоял высокий кувшин со свежими цветами. Драконий зев. Она подошла ближе. Осторожно коснулась нежных лепестков. И неожиданно улыбнулась. — Они помнили... Нимерия посмотрела на цветы. — Их поставили сегодня утром. Рейнис долго молчала. Значит... Кто-то действительно помнил, какие цветы она любила. Нимерия почти сразу принялась распоряжаться слугами, открывая сундуки и проверяя, чтобы ничего не повредили в дороге. Очень скоро в комнате воцарился привычный для нее управляемый хаос. Рейнис же вышла на балкон. Сады Саммерхолла казались бесконечными. Она положила ладони на холодный каменный парапет. Дом. Она действительно вернулась домой. Позади тихо скрипнула дверь. Шаги. Тяжелые. Размеренные. Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто вошел. Нимерия сразу же поклонилась. — Мой принц. Мейкар молча кивнул. — Оставьте нас. Слуги один за другим покинули комнату. Нимерия закрыла за собой дверь последней. Наступила тишина. Отец и дочь несколько секунд просто смотрели друг на друга. Теперь рядом не было ни придворных. Ни братьев. Ни рыцарей. Ни десятков любопытных взглядов. Только они двое. Мейкар сделал несколько шагов вперед. В руках он держал длинный сверток, завернутый в темную ткань. Но прежде, чем заговорить... Мейкар прижал дочь к себе так, словно наконец позволил себе сделать то, чего не мог при всех. Рейнис даже не успела удивиться. Его ладонь легла ей на затылок. Как когда-то в детстве. — Прости меня... Это были первые слова, которые он произнес. Совсем тихо. Почти шепотом. — За то, что меня не было рядом все эти годы. Рейнис почувствовала, как сжалось сердце. Она еще никогда не слышала, чтобы отец просил прощения. Никогда. — Не надо, отец. — Надо. Он медленно отстранился. В его обычно суровом взгляде впервые за долгие годы читалась усталость. — Каждый день я спрашивал себя... правильно ли поступил. Он перевел взгляд на сверток. — Я привез это для тебя еще несколько месяцев назад. Хотел дождаться твоего возвращения. Мейкар осторожно развернул ткань. Внутри оказалась тяжелая книга в переплете из темно-красной кожи. На обложке серебром был вытиснен трехглавый дракон, а ниже — старовалирийские руны. — Это копия трактата о сорока драконьих родах Валирии, — негромко сказал он. — Ее переписывали почти десять лет. Оригинал хранится в Королевской Гавани. Рейнис осторожно взяла книгу в руки. Пальцы слегка дрожали. — Ты ведь всегда искала ответы в книгах, — продолжил Мейкар. — Я подумал... это будет достойным подарком к твоему возвращению домой. Она медленно подняла глаза. И вдруг поняла, что отец помнил. Помнил, какие книги она любила. Помнил, что она могла проводить часы в библиотеке. Помнил ее. Все эти пять лет. Мейкар медленно прошелся по комнате. Его взгляд остановился на драконьем зеве, украшавшем столик у окна. — Ты все еще любишь эти цветы. Рейнис улыбнулась. — Люблю. — Помню. Одно короткое слово неожиданно согрело ее сильнее любого подарка. Несколько мгновений они молчали. Затем Мейкар заговорил вновь: — К концу месяца мы отправимся в Королевскую Гавань. Рейнис подняла голову. — Все? — Вся семья. — По какому случаю? — Король празднует двадцать пять лет своего правления. Он желает видеть при дворе всех своих детей и внуков. Она медленно кивнула. Пять лет. Пять лет она не была в Красном Замке. — Значит... я снова увижу дедушку. — И своих дядей. Он ненадолго замолчал. — Бейлор часто писал мне. Не только о государственных делах. Он спрашивал о тебе. Хотел знать, чему ты учишься, здорова ли, счастлива ли в Дорне. Сказал, что племянница не должна чувствовать себя забытой. На лице Рейнис появилась искренняя улыбка. Она всегда помнила Бейлора добрым человеком. — Это очень похоже на него. — Да. Мейкар едва заметно кивнул. —Валларр и Матарис тоже уже выросли. Рейнис невольно задумалась. Перед глазами возникло расплывчатое воспоминание. Темноволосый мальчик с тонкой серебристой прядью среди темных волос. Когда-то она была уверена, что однажды непременно станет его женой. Теперь эта мысль казалась почти смешной. Детская мечта. Не больше. — Наверное... я их уже и не узнаю. — Скорее всего, нет. Мейкар внимательно посмотрел на дочь. — Как и они тебя. Он сделал еще несколько шагов по комнате. — Красный Замок — не Дорн. Там будут внимательно следить за каждым твоим словом. За каждым взглядом. За каждым поступком. Рейнис спокойно встретила его взгляд. — Я понимаю. — Надеюсь. Он слегка улыбнулся краем губ. — Потому что второго повода отправить тебя подальше от столицы я уже не придумаю. Рейнис тихо рассмеялась. — Значит, та драка до сих пор не дает тебе покоя? — Она дала мне понять, что тебе иногда проще ударить, чем промолчать. — Он это заслужил. — Не сомневаюсь. Она улыбнулась шире. — Значит, ты не сердишься? Он посмотрел ей прямо в глаза. — Уже нет. Тогда ты была ребенком. Теперь ты женщина. И я хочу, чтобы в следующий раз люди боялись не силы твоей руки... Он сделал небольшую паузу. — ...а силы твоего ума. Рейнис долго молчала. Потом медленно кивнула. — Я постараюсь. — Нет. Голос Мейкара стал мягче. — Я знаю, что сможешь. Он подошел к двери, положил руку на ручку и, уже выходя, негромко произнес: — И еще... Рейнис подняла голову. — Добро пожаловать домой, дочь. Дверь тихо закрылась. И только тогда она позволила себе крепче прижать к груди книгу, понимая, что отец сказал самые важные слова не как принц дома Таргариенов. А как отец, который все эти пять лет ждал возвращения своей единственной дочери.
***
Ужин закончился поздно. К удивлению, Рейнис, он прошел гораздо спокойнее, чем она ожидала. Разговоры переходили от охоты к урожаю, от приближающегося празднования в Королевской Гавани к новостям из Штормовых земель. Король Дейрон хотел видеть при дворе всю семью, и никто не сомневался, что празднество будет пышным. Рейнис больше слушала, чем говорила. Она наблюдала. Пыталась заново узнать свою семью. Эйгон не мог усидеть на месте и то и дело вставлял вопросы, вызывая улыбки Дейрона. Эймон говорил редко, но каждый раз попадал точно в суть разговора. Мейкар, как всегда, был немногословен. А Эйрион… Он почти не произнес ни слова. Лишь изредка отвечал, когда к нему обращались. Он сидел совсем рядом, но казался самым далеким человеком за столом. Это беспокоило Рейнис сильнее, чем она хотела признаться самой себе. Когда дверь ее покоев закрылась, Рейнис наконец облегченно выдохнула. Нимерия уже распоряжалась слугами, раскладывая вещи так, будто жила здесь всю жизнь. — Принцесса, завтра мы обязательно… В дверь тихо постучали. Нимерия вопросительно посмотрела на хозяйку. — Войдите. Дверь открылась. На пороге стоял Эйрион. Он выглядел так же спокойно, как за ужином. Нимерия тут же присела в реверансе. — Мой принц. Эйрион коротко кивнул. — Оставь нас. Нимерия бросила быстрый взгляд на Рейнис. Та едва заметно улыбнулась. — Все хорошо. Дверь закрылась за Нимерией. Несколько мгновений Эйрион просто стоял на пороге, словно впервые видел эту комнату. Потом, не спрашивая разрешения, вошел внутрь. Так, будто эти покои принадлежали ему не меньше, чем ей. Он медленно прошел вдоль стены, проводя пальцами по резному дереву книжного шкафа. Остановился возле открытого сундука. Поднял дорнийский кинжал. Повертел его в руках. — Красивый. — Не укради, — невозмутимо ответила Рейнис. Он усмехнулся. — Зачем мне дорнийская игрушка? Положив кинжал обратно, Эйрион продолжил осматривать комнату. Подошел к окну. Выглянул в сад. Без всякого смущения открыл один из сундуков, словно проверяя, что она привезла. — Ты всегда был таким любопытным? — спросила Рейнис. — Нет. — Тогда почему роешься в моих вещах? Он пожал плечами. — Потому что могу. Она только покачала головой. Вот этого ей действительно не хватало. Его совершенно невозможной привычки считать весь мир своим. Эйрион тем временем дошел до кровати. Совершенно бесцеремонно сел на край. Потом, не сказав ни слова, улегся поверх покрывала, закинув руки за голову. Так естественно. Так привычно. Будто это были не ее покои, а его собственные. Рейнис рассмеялась. — Ты хоть понимаешь, что ведешь себя отвратительно? — Нет. — Это моя кровать. — Пока. Она вопросительно подняла бровь. — Пока? — Пока я в этой комнате. Он сказал это с таким спокойствием, будто говорил очевидную истину. Рейнис взяла ближайшую подушку и без предупреждения бросила в него. Эйрион легко поймал ее одной рукой. — Нападение на принца? — На наглеца. — Одно другому не мешает. Она подошла ближе и попыталась забрать подушку обратно. Эйрион не отдал. Только лениво посмотрел на сестру. — В Дорне тебя совсем не научили уважать драконов. Рейнис замерла. Потом усмехнулась. — Драконов? — Нас. Он произнес это совершенно серьезно. — Мы — драконы. Не забывай об этом. Она внимательно посмотрела на брата. Раньше... Раньше он так не говорил. В детстве Эйрион называл себя принцем. Или наследником. Но никогда — драконом. Она решила не придавать этому значения. — Если ты дракон, то очень ленивый. Он усмехнулся. — Дракону незачем суетиться. Люди сами расступаются перед ним. — Не замечала. — Замечала. Просто не обращала внимания. Рейнис только покачала головой. — Пять лет в Саммерхолле сделали тебя ужасно самовлюбленным. — Нет. Пять лет напомнили мне, кто я. Он сказал это спокойно. Без вызова. Без улыбки. И почему-то именно эта простота заставила Рейнис насторожиться. Словно он действительно верил каждому своему слову. Но уже через мгновение Эйрион сел, подтянул к себе резную доску кайвассы и, наконец, улыбнулся той самой знакомой мальчишеской улыбкой. — Ну что, принцесса Дорна… Он начал расставлять фигуры. — Покажешь, чему тебя научили эти любители солнца? Рейнис села напротив, закатывая рукава платья. — Покажу. Только не обижайся, когда проиграешь. — Я? Он тихо рассмеялся. — Драконы не проигрывают. — Сейчас проверим. Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга. Эйрион сделал первый ход. Уверенно. Быстро. Рейнис ответила почти не задумываясь. Он внимательно посмотрел на нее. — Дейенерис научила? — Нет. — Тогда кто? — Один очень самоуверенный дорниец. — Значит, плохо учил. — Сейчас увидим. Несколько ходов прошли в полной тишине. Потом Эйрион неожиданно нахмурился. — Подожди. Рейнис с невинным видом пожала плечами. — Что такое? Он еще раз внимательно посмотрел на доску. Потом перевел взгляд на сестру. Она едва сдерживала улыбку. — Ты специально. — Конечно. — Это ловушка. — Возможно. Он сделал ход. Рейнис почти сразу передвинула своего дракона. — Кайвас. Эйрион недоверчиво посмотрел на доску. Потом снова на нее. — Нет. Она кивнула на фигуры. — Да. Он несколько секунд молча изучал положение. Затем тяжело выдохнул. — Еще раз. — Уже сдаешься? — Еще раз. Они начали новую партию. Потом третью. Во второй победила Рейнис. В третьей — тоже. Она уже откровенно смеялась. — Неужели дракон разучился играть? Эйрион молча переставил фигуру. — Или в Дорне тебя научили проигрывать с достоинством? Он сделал еще один ход. Рейнис посмотрела на доску. И спокойно поставила свою башню. — Кайвас. Повисла тишина. Эйрион медленно посмотрел на доску. Потом на сестру. Она уже не скрывала улыбки. — Знаешь… — Что? — Кажется, ты действительно соскучился. — Почему? — Потому что начинаешь злиться точно так же, как в детстве. Он молча поднял руку. И одним резким движением смахнул фигуры со стола. Деревянные драконы и слоны с громким стуком разлетелись по комнате. Несколько фигур укатились под кресло. — О, Семеро… — сквозь смех произнесла она. — Вот это темперамент. Неужели за пять лет тебя так никто и не научился сдерживать? Его улыбка исчезла. Почти мгновенно. Резко он схватил ее за затылок и приблизил к себе. Не причиняя боли. Но достаточно сильно, чтобы она сразу перестала смеяться. Он чуть наклонился вперед, не отводя от нее взгляда. — Никогда не пытайся меня утихомирить, — тихо произнес он. — Это плохая привычка. Несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Рейнис медленно улыбнулась. — Значит, не научился. Она нарочно сказала это спокойно. Без вызова. Без страха. Эйрион еще мгновение удерживал ее взгляд, после чего отпустил. — Совсем нет. — Вот теперь, — сказала Рейнис, с трудом переводя дыхание, — я наконец узнаю своего брата. Она подняла с пола деревянного дракона и поставила его обратно на доску. — А я-то уже испугалась, что ты совсем изменился. Улыбка исчезла с лица Эйриона почти так же быстро, как появилась. Он посмотрел на сестру долгим, тяжелым взглядом. — Ты даже не представляешь... насколько. С последней фразой Эйрион покинул комнату сестры. Она проводила брата долгим взглядом. И впервые за весь вечер Рейнис перестала смеяться. Рейнис потерла затылок, куда все еще ощущалось тяжелое прикосновение его руки. На миг ей стало не по себе. Не потому, что она испугалась. А потому, что раньше Эйрион никогда не позволял себе подобных жестов. В детстве он толкал ее, спорил с ней, отбирал книги или убегал с ее игрушками. Теперь же в каждом его движении чувствовалась уверенность человека, привыкшего, что окружающие подчиняются ему. И впервые за весь день подумала, что пять лет изменили его гораздо сильнее, чем ей хотелось бы.
