Пока драконы были юны

Сталь снова ударилась о сталь. Резкий звон клинков эхом прокатился по тренировочному двору Красного Замка. Несколько оруженосцев, наблюдавших за поединком, невольно притихли. Даже ветер, казалось, на мгновение перестал тревожить знамена с трехглавым драконом. Валарр тяжело дышал. Под латным дублетом рубашка давно промокла от пота, ладони горели от бесконечных ударов, а мышцы рук неприятно дрожали от усталости. И все же он не позволял себе расслабиться. Сир Доннел не прощал ни единой ошибки. Еще один выпад. Быстрый. Точный. Валарр успел выставить меч, но уже почувствовал, что сделал это на мгновение позже, чем следовало. Слишком поздно. Клинок Сира Доннела мягко отвел его оружие в сторону, будто это было не тяжелое тренировочное лезвие, а тонкая ветка. Одно движение. Совсем небольшое. И тупое острие уже касалось его шеи. — Мертв. Голос наставника прозвучал спокойно. Без раздражения. Без насмешки. Так же, как и час назад. И два часа назад. Валарр медленно опустил меч. Сделал глубокий вдох. Он снова проиграл. За последние несколько недель это случалось так часто, что поражение перестало вызывать злость. Оставалась только досада. На самого себя. — Еще раз. Сир Доннел даже не поднял оружие. — Ты устал. — Еще раз. Рыцарь внимательно посмотрел на принца. За свою жизнь он обучал сыновей великих домов, наследников, будущих лордов и королевских принцев. Одни искали славы. Другие хотели доказать, что сильнее всех. Третьи терпеть не могли проигрывать. Валарр был другим. После каждого поражения он не спорил. Не искал оправданий. Не винил солнце, песок или тупое оружие. Он всегда задавал себе один и тот же вопрос: "Что я сделал неправильно?" И именно поэтому Сир Доннел продолжал с ним работать. — Хорошо. Они вновь заняли позиции. В этот раз Валарр заставил себя не нападать первым. Он вспомнил слова наставника. "Самая опасная ошибка — желание закончить бой быстрее противника." Он ждал. Следил за дыханием Сира Доннела. За положением плеч. За тем, как тот переносил вес тела. Он сделал ложный выпад. Потом еще один. Проверяя. Ища хоть малейшую слабость. Но ее не было. Казалось, пожилой рыцарь видел его мысли раньше, чем они успевали превратиться в движение. Еще один обмен ударами. Еще. Еще. Валарр уже понимал исход. Еще до того, как все закончилось. Сир Доннел слегка сместился влево. Перехватил его запястье. Использовал собственную инерцию принца против него самого. И через мгновение Валарр снова лежал на песке, глядя в яркое летнее небо. Меч отлетел в сторону. Пыль медленно оседала вокруг. — Достаточно. Несколько секунд Валарр даже не пытался подняться. Он просто лежал. Слушал собственное дыхание. Потом тихо усмехнулся. — Кажется… сегодня я проиграл красивее. Сир Доннел впервые за утро позволил себе едва заметную улыбку. — Почти на двадцать ударов позже. Валарр ухватился за протянутую руку и поднялся. — Значит, все-таки становлюсь лучше. — Да. — Но недостаточно. — Именно. Рыцарь поднял тренировочный меч. — Ты по-прежнему пытаешься победить мечом. — А чем же еще? Сир Доннел постучал костяшкой пальца по своему виску. — Вот этим. Потом положил ладонь себе на грудь. — И этим. Валарр нахмурился. — Не понимаю. — Конечно. Потому что ты еще молод. Он медленно прошелся по двору. — Когда ты выходишь против меня... Ты уже заранее думаешь о победе. Поэтому каждый твой удар становится тяжелее предыдущего. Каждое движение выдает нетерпение. Каждый промах рождает раздражение. Он обернулся. — А хороший воин никогда не сражается с раздражением. Он сражается с человеком. Валарр молчал. Он слышал эти слова десятки раз. Но сегодня они почему-то прозвучали иначе. Возможно потому, что до турнира оставалось меньше месяца. Каждый день теперь казался особенно важным. Ему предстояло выйти против лучших рыцарей Семи Королевств. И где-то глубоко внутри жило неприятное чувство. Не страх. Скорее сомнение. А достоин ли он вообще имени своего дома? Иногда ему казалось, что дед видел в нем будущего короля. Отец — достойного наследника. Учителя — хорошего ученика. И только он сам видел бесконечный список собственных ошибок. — Кажется, Сир Доннел снова не позволил тебе выиграть. Знакомый голос заставил его обернуться. По двору неспешно шел принц Бейлор. Сир Доннел почтительно склонил голову. — Ваше Высочество. — Благодарю, Сир Доннел. Дальше мы пройдемся вдвоем. Когда рыцарь удалился, Бейлор некоторое время молча шел рядом с сыном. Так, бывало, часто. Отец никогда не торопился начинать разговор. Он словно давал мыслям самому найти нужные слова. — Ты снова торопишься, — наконец произнес он. Валарр улыбнулся уголком губ. — Он сказал то же самое. — Потому что он прав. Они прошли вдоль галереи. Несколько мгновений слышался только звон мечей с соседней площадки. — До турнира осталось совсем немного. Как думаешь… Готов? Валарр ответил не сразу. Он посмотрел на собственные ладони. На свежие ссадины. На мозоли. На едва заметкий шрам у большого пальца. Все это говорило о месяцах подготовки. Но почему-то не убеждало его самого. — Нет. Бейлор тихо усмехнулся. — Хороший ответ. Тот, кто считает себя готовым заранее... Чаще всего первым падает с коня. Он слегка похлопал сына по плечу. — Сегодня получил письмо от Мейкара. Валарр поднял голову. — Он приедет? — Да. Вся семья. На несколько дней раньше остальных. Бейлор сделал небольшую паузу. Совсем короткую. Будто имя, которое он собирался произнести, не имело особого значения. — И Рейнис. Валарр остановился. Сам не понимая почему. Имя словно коснулось какой-то давно забытой струны. Он не видел ее пять лет. Пять лет — срок достаточный, чтобы ребенок стал почти взрослым человеком. Он уже не помнил ее лица так отчетливо, как раньше. Память сохранила лишь отдельные детали. Светлые волосы, растрепанные ветром. Смех, который всегда звучал громче остальных. Упрямо вздернутый подбородок. И глаза, в которых никогда не было страха, даже когда, возможно, стоило бы его почувствовать. Иногда он ловил себя на мысли, что вспоминает не саму Рейнис, а лишь ту девочку, которой она была. И теперь ему было почти любопытно. Кем она стала. И почему, услышав ее имя, он до сих пор невольно улыбался. Память сама вернула его в тот день.

***

202 год от Завоевания Эйгона Внутренний двор Красного Замка звенел от ударов дерева о дерево. Эйрион и Валарр уже добрых полчаса размахивали учебными мечами, совершенно забыв о времени. Дейрон и Рейнис сидели на низкой каменной ограде неподалеку, лениво наблюдая за их поединком. Дейрон уже давно перестал играть вместе с ними — в свои двенадцать лет ему казалось, что он слишком взрослый для подобных забав, — но уходить не спешил. Ему нравилось подшучивать над братом и сестрой, давая советы, о которых его никто не просил. Эйрион как раз выбила меч из рук Валарра. — Опять! — недовольно воскликнул тот. — Ты слишком широко открываешься, — довольно ответил он. — Это тебе просто повезло. — Конечно. В этот момент по двору прокатился женский вскрик. Все замерли. Крик донесся со стороны покоев принца Дейрона. Дейрон первым поднялся на ноги. — Что там происходит? Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к галерее. Остальные бросились следом. Когда они выбежали к покоям, картина открылась сразу. Леди Элис, одна из фрейлин покойной принцессы Дианны Дейн, испуганно прижимала к груди пустой серебряный поднос. У ее ног валялась опрокинутая чашка, а травяной настой медленно растекался по каменному полу. Напротив, стоял Уоррен Пик. Горячий чай испачкал рукав его дорогого камзола. Но, казалось, это волновало его куда меньше, чем возможность показать свою власть. Он крепко сжимал запястье женщины. Настолько крепко, что она едва сдерживала слезы. — Простите, милорд... — дрожащим голосом повторяла она. — Это вышло случайно... — Случайно? — презрительно переспросил Уоррен. — Этот камзол шили в Ланниспорте почти месяц. Он дернул ее ближе. — Может быть, ты хоть на коленях умеешь просить прощения? Элис побледнела. — Милорд... — Я сказал — на колени. — Отпусти ее. Голос Рейнис прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Уоррен медленно повернул голову. Лишь теперь заметив детей. Его взгляд задержался на серебристых волосах девочки. Потом он усмехнулся. — Принцесса решила вмешаться? — Я сказала, отпусти ее. Он рассмеялся. — Какая смелая. Потом нарочито оглядел ее с головы до ног. — Неудивительно, что ты постоянно бегаешь с деревянным мечом. Принцесса должна сидеть за пяльцами, а не изображать из себя рыцаря. Рейнис не ответила. — Девчонка с мечом выглядит так же нелепо, как корова под седлом. Эйрион уже сделал шаг вперед. Но Рейнис незаметно выставила руку, останавливая брата. Развернувшись к брату, она взяла в руки его деревянный меч. Уоррен фыркнул. — Что? Решила— Он не успел закончить. Рейнис оказалась рядом одним быстрым движением. И со всей силы ударила тяжелым эфесом прямо в переносицу. Раздался глухой хруст. Уоррен рухнул на одно колено, зажимая разбитый нос. Кровь мгновенно закапала на каменный пол. Воцарилась мертвая тишина. Даже Дейрон застыл. Первым двинулся Валарр. Он спокойно подошел к Рейнис и встал рядом. Не впереди. Не позади. Плечом к плечу. Уоррен поднял голову. Посмотрел на наследника престола и зло усмехнулся. — Надо же... Наследник уже сейчас бросается защищать кузину. Кажется... валирийские традиции начинают проявляться гораздо раньше, чем я думал. Валарр не сразу понял сказанное. Но когда понял... Его лицо мгновенно вспыхнуло. — Не волнуйся, принцесса, — продолжил Уоррен, сплевывая кровь. — Если с таким нравом никто не захочет взять тебя в жены... у вашего рода всегда найдется подходящий родственник. Валарр сделал шаг вперед. Но Рейнис неожиданно крепко взяла его за запястье. — Не надо. Он посмотрел на нее. Она едва заметно покачала головой. Потому что понимала. Если сейчас ударит наследник Железного трона... Это будет уже не детская драка. Это станет политическим скандалом. К вечеру весь Красный Замок уже знал о случившемся. Слухи успели обрасти десятками подробностей. Одни говорили, что принцесса набросилась на Уоррена Пика без причины. Другие уверяли, что сын лорда первым поднял руку на женщину. Третьи утверждали, будто наследник престола едва не обнажил меч. Истину теперь должны были установить лишь те, чье слово имело вес. В Железном тронном зале царила непривычная тишина. На Железном троне сидел король Дейрон II. По правую руку от него расположилась королева Мирия. Чуть ниже стоял принц Бейлор с супругой, леди Дженой Дондарион. По другую сторону — принц Мейкар. Позади него выстроились дети. Эйрион стоял, сжав челюсти так сильно, что на скулах выступили желваки. Дейрон смотрел в пол. Валарр сохранял невозмутимое выражение лица. Лишь Рейнис спокойно встретила взгляд деда. Напротив них стоял лорд Пик. Рядом — Уоррен. Его нос уже вправили мейстеры, но под глазами расплывались тяжелые синяки, а белая повязка, скрывавшая переносицу, лишь сильнее подчеркивала унижение. Первым заговорил лорд Пик. — Ваше Величество... мой сын был жестоко избит прямо в Красном Замке. Если подобное останется безнаказанным, любой ребенок решит, что кровь великих домов ничего не стоит. Дейрон внимательно выслушал его. — Я уже знаю, что произошло. Он перевел взгляд на Уоррена. — Ты действительно требовал, чтобы фрейлина моей внучки встала перед тобой на колени? Уоррен замялся. — Она испортила мой камзол. — Это был не ответ. Молчание. — Да, Ваше Величество. Король медленно кивнул. — Значит, она говорила правду. Лорд Пик поспешил вмешаться. — Но, Ваше Величество... — Ваш сын поступил недостойно сына благородного дома. Голос Дейрона оставался спокойным. — Однако это не дает права принцессе вершить суд собственными руками. Он посмотрел на Рейнис. — Подойди. Она сделала несколько шагов вперед. Весь зал следил только за ней. — Ты ударила сына лорда Пика? — Да. — Почему? — Потому что он унижал женщину, которая не могла ему ответить. Король несколько секунд молчал. — Ты понимаешь, что подвергла опасности мир между короной и одним из верных домов? — Да. — И все же поступила бы так снова? Рейнис подняла голову. — Да. По залу прошел едва слышный шепот. Даже Мейкар прикрыл глаза. Дейрон долго смотрел на внучку. Потом произнес: — Тогда сделай то, что обязана сделать принцесса. Она молчала. — Извинись перед лордом Пиком и его сыном. Рейнис перевела взгляд на Уоррена. Несмотря на повязку, скрывавшую переносицу, в его глазах читалось плохо скрываемое торжество. Он уже считал себя победителем. Она вновь посмотрела на деда. — Нет. В тронном зале стало так тихо, что был слышен треск факелов. Король долго не сводил с внучки взгляда. — Что ты сказала? — негромко спросил Дейрон. — Я не стану просить прощения за то, что защитила человека. Лорд Пик вспыхнул. — Ваше Величество! Это возмутительно! Мейкар шагнул вперед. — Рейнис. Его голос прозвучал жестко. Она посмотрела на отца. — Ты извинишься. — Нет. Это было первое слово, сказанное ею отцу в неповиновении. Мейкар побледнел. Эйрион инстинктивно сделал шаг вперед, словно собираясь что-то сказать, но Бейлор едва заметно остановил племянника взглядом. Дейрон медленно поднялся с Железного трона. Никто в зале не осмелился пошевелиться. Он спустился на несколько ступеней, пока не оказался совсем рядом с внучкой. — Посмотри на меня. Рейнис подняла голову. — За что именно ты отказываешься просить прощения? — За то, что защитила Элис. Король едва заметно покачал головой. — А разве я требовал извиниться за это? Она замерла. — Нет... — Тогда за что ты сейчас отказываешься? Рейнис нахмурилась. Она впервые задумалась. Дейрон продолжил уже мягче: — Сегодня ты ударила сына лорда. Я могу понять, почему ты это сделала. Но сейчас ты совершаешь совсем другую ошибку. Он сделал небольшую паузу. — Ты отказываешься исполнить волю своего короля. Эти слова прозвучали тяжелее любого крика. — Запомни, Рейнис. Однажды ты можешь не соглашаться со мной. Можешь считать мое решение несправедливым. Но пока я ношу корону, мое слово — закон. Он внимательно посмотрел ей в глаза. — Сейчас передо мной стоит не девочка, защищавшая слабого. Передо мной стоит принцесса, которая решила, что ее собственная воля выше воли короля. Именно это недопустимо. Впервые за весь день Рейнис отвела взгляд. Она поняла. Не то, что была неправа, защищая Элис. А то, что зашла слишком далеко. Король ждал. Не торопил. Наконец она медленно повернулась к Уоррену. Каждое слово давалось ей с трудом. — Милорд... прошу простить меня за то, что я подняла на вас руку. Она сделала короткую паузу. И добавила, не сводя с него взгляда: — Но не за то, что защитила леди Элис. В зале вновь стало тихо. Лорд Пик хотел было возмутиться, но Дейрон поднял руку, останавливая его. — Достаточно. Король посмотрел на внучку. В его глазах впервые за весь разговор мелькнуло едва заметное одобрение. Она подчинилась. Не потому, что испугалась. А потому что поняла, где заканчивается право поступать, по совести, и начинается долг перед короной. — Лорд Пик. Ваш сын также нарушил приличия, недостойные благородного происхождения. Он будет лишен чести присутствовать при дворе до окончания нынешнего года. Лорд Пик сжал зубы, но поклонился. — Благодарю за справедливость, Ваше Величество. — А вопрос о моей внучке... Король посмотрел на Рейнис. — Мы обсудим отдельно. Пики уходят. Детей тоже отпускают. Но, прежде чем Рейнис успевает выйти, Мейкар хватает ее за плечо. Не больно. Но очень крепко. Она понимает — отец в ярости. Он ничего не говорит. Только коротко бросает: — За мной. Они идут молча. Рейнис никогда раньше не боялась отца. Сейчас — немного боится. Как только двери его кабинета закрываются... Он резко разворачивается. — О чем ты думала?! Рейнис впервые видит, чтобы отец был настолько зол. — Он— — Я не спрашивал, что сделал он! Она вздрагивает. — Я спросил, о чем думала ты! Она молчит. Мейкар начинает ходить по комнате. Как зверь по клетке. — Ты — моя дочь. Принцесса. Каждый твой поступок — это поступок всего дома Таргариенов. Каждое слово. Каждый взгляд. Каждый удар. Он резко оборачивается. — Ты хоть понимаешь, что сегодня едва не устроила? Она тихо отвечает: — Он заставлял Элис встать на колени. — Я знаю! Он почти рычит. — Думаешь, я этого не знаю? Если бы ты пришла ко мне... Я бы сам заставил его просить прощения. Перед тобой. Перед Элис. Перед всем двором. Но ты... Он тяжело выдыхает. — Ты решила стать судьей сама. Она впервые отвечает громче. — Потому что рядом не было тебя! И вот тут наступает тишина. Очень тяжелая. Мейкар будто получает удар. Потому что понимает... Она права. Его действительно не было рядом. Он медленно отворачивается. — Это не дает тебе права разбивать людям лица. — Не дает. — Тогда почему? Она долго молчит. Потом очень тихо говорит. — Потому что он сделал больно человеку, который заботился обо мне после смерти мамы. Вот после этой фразы... Мейкар уже не кричит. Он устало опускается в кресло. Он понимает дочь. И именно поэтому злится еще сильнее. Потому что сам поступил бы почти так же. В тот же вечер король вновь собрал семейный совет. На этот раз без детей. В покоях Дейрона II собрались лишь пятеро. Сам король. Королева Мирия. Принц Бейлор. Леди Джена. И принц Мейкар. За окнами уже давно опустились сумерки. В камине потрескивали дрова, но даже огонь не мог прогнать напряжение, повисшее в комнате. Первым нарушил молчание король. — Лорд Пик удовлетворен моим решением. Его сын больше не появится при дворе до конца года. Этот вопрос закрыт. Он посмотрел на младшего сына. — Теперь поговорим о Рейнис. Мейкар поднялся почти сразу. Будто ждал именно этого. — Я уже решил, как она будет наказана. Дейрон кивнул. — Слушаю. — Она лишится всех игр до конца года. Будет ежедневно заниматься историей, законами королевства и обязанностями принцессы. Каждое утро — уроки. Каждый вечер — чтение. Пока не поймет, что даже благие намерения не дают права вершить суд самостоятельно. Он говорил спокойно. Без гнева. Будто уже много раз повторил эти слова самому себе. — Кроме того, она принесет личные извинения леди Элис. Все удивленно посмотрели на него. Мейкар продолжил: — Не за то, что защитила ее. А за то, что заставила женщину чувствовать себя виноватой в произошедшем. Элис теперь считает, будто именно из-за нее моя дочь оказалась сегодня перед судом. Это несправедливо. Джена едва заметно улыбнулась. Именно такого решения она ожидала. Строгого. Но справедливого. Дейрон некоторое время молчал. Потом спросил: — И ты считаешь, этого достаточно? — Да. — Даже после того, как она отказалась повиноваться королю? Мейкар выдержал взгляд отца. — Да. Потому что она еще ребенок. Ребенка можно научить. Не ломая его. Королева Мирия спокойно сложила руки. — Именно поэтому мы с Его Величеством думаем иначе. Мейкар нахмурился. — Что вы имеете в виду? Дейрон тяжело поднялся. — Сегодня я видел не просто вспыльчивую девочку. Я увидел кровь драконов. Гордую. Несгибаемую. И опасную. Он сделал несколько шагов по комнате. — Сегодня она отказалась подчиниться своему отцу. Завтра может отказаться подчиниться мужу. Через двадцать лет — собственному королю. Если сейчас ее не научить владеть собой... Позже будет слишком поздно. Мейкар покачал головой. — Я сам ее научу. — Нет. Это слово произнесла Мирия. Она встретилась с ним взглядом. — Не научишь. Потому что ты слишком любишь ее. Мейкар резко выпрямился. — Я люблю всех своих детей одинаково. — Я не сказала обратного. Но именно поэтому ты всегда будешь сначала ее отцом. И только потом — наставником. Он хотел возразить. Но не смог. Потому что понимал — она права. Король вновь заговорил. — Мы с королевой уже приняли решение. Мейкар вдруг почувствовал нехорошее предчувствие. — Какое? — Рейнис отправится воспитываться в Дорн. На несколько лет. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Мейкар даже не сразу понял услышанное. — Что? — Она будет жить при доме Мартеллов. — Нет. Ответ прозвучал мгновенно. Без раздумий. Без почтительности. Дейрон медленно поднял взгляд. — Ты возражаешь моему решению? — Да. Бейлор удивленно посмотрел на брата. Он редко видел его настолько открыто несогласным с королем. — Она никуда не поедет. Дейрон нахмурился. — Объясни. — Потому что ей десять лет. Потому что она уже потеряла мать. И потому что она моя дочь. Каждое слово звучало все тверже. — Если она заслужила наказание — я ее накажу. Если она должна учиться — я найду лучших учителей. Но я не позволю забрать ее у семьи. Джена осторожно вмешалась: — Ваше Величество... Может быть, тогда она поживет с нами? Я готова взять девочку под свое попечение. Мейкар резко покачал головой. — Нет. Он даже не посмотрел на невестку. — Она не будет жить отдельно. Ни у вас. Ни у кого-либо еще. Она останется дома. С нами. Мирия тихо вздохнула. — Именно поэтому ты не понимаешь. Ты говоришь как отец. А мы должны думать, как король и королева. Дейрон подошел к сыну почти вплотную. — Если ты сам противишься воли своего короля, то как собираешься обучать свою дочь. Решение принято. Через две недели она отправится в Солнечное Копье. Мейкар долго молчал. Так долго, что Бейлор уже собирался заговорить. Но младший принц лишь медленно склонил голову. Он не согласился. Он просто понял, что спор окончен. Лишь после этого слуга привел детей. Рейнис вошла первой. Следом — Эйрион, Дейрон, Эймон и Валарр. Они сразу почувствовали, что произошло что-то серьезное. Мейкар стоял спиной к двери. Он даже не обернулся. Король посмотрел на внуков. — Я принял решение относительно принцессы Рейнис. Она отправится в Дорн. Учиться при доме Мартеллов. На несколько лет. Рейнис сначала не поняла. Она машинально посмотрела на отца. Он стоял молча. Не спорил. Не говорил ничего. И именно это она запомнила на всю жизнь. Не разговор. Не спор. Не то, что произошло несколькими минутами раньше. А лишь молчание отца после слов короля. "Он согласился..." Эта мысль ударила сильнее любого наказания. Эйрион шагнул вперед первым. — Нет! Он перевел взгляд с деда на отца. — Скажи ему! Сделай что-нибудь! Мейкар медленно закрыл глаза. Но не ответил. Эйрион почувствовал это как предательство. — Она никуда не поедет! Валарр тоже сделал шаг вперед. — Ваше Величество... Прошу вас... Она еще ребенок. Король лишь покачал головой. — Именно поэтому решение принято сейчас. Наступила тишина. И тогда произошло то, чего никто не ожидал. Мейкар наконец двинулся. Он подошел к дочери. Не сказав ни слова. Осторожно положил ладонь ей на затылок. Прижал к себе. Крепко. Так крепко, будто боялся, что уже сейчас ее заберут. Впервые за всю жизнь. При всех. Он позволил себе обнять дочь. Рейнис замерла. Но вместо утешения почувствовала лишь горечь. "Если ты меня обнимаешь..." "Почему не остановил их?" Она не знала, что еще несколько минут назад отец был единственным человеком в комнате, кто открыто спорил с королем ради нее. Именно поэтому следующие пять лет она будет считать тот вечер не только днем своего изгнания, но и днем, когда впервые решила, что отец выбрал долг принца, а не любовь к дочери. А Мейкар будет носить в себе вину за то, что так и не смог объяснить ей правду.

***

Воспоминание рассеялось так же внезапно, как и возникло. Перед глазами вновь был тренировочный двор. Сир Доннел что-то обсуждал с оруженосцами. По песку ветер гонял пожелтевшие листья. Валарр только сейчас понял, что все это время молчал. Бейлор внимательно посмотрел на сына. — Ты снова думаешь о ней. Это был не вопрос. Валарр едва заметно улыбнулся. — Наверное. Они медленно пошли вдоль галереи. Некоторое время оба молчали. — Пять лет — долгий срок, — наконец произнес Бейлор. — Да. — Ты ведь почти не помнишь ее взрослой. Валарр покачал головой. — Нет. Он помнил девочку. Вечно растрепанные серебристые волосы. Сбитые колени. Деревянный меч, который она никогда не выпускала из рук. Помнил, как она спорила с Эйрионом, не признавая поражений. Как однажды, совершенно не думая о последствиях, бросилась защищать сначала Элис... А потом — его. Бейлор неожиданно усмехнулся. — Мне кажется, тебе любопытно. Валарр вопросительно посмотрел на отца. — Какая она стала. Валарр не ответил сразу. Он действительно задавал себе этот вопрос. Каждый раз, когда получал письма от Мейкара. Каждый раз, когда дед вскользь упоминал Дорн. Каждый раз, когда слышал имя Рейнис. Но представить ее взрослой никак не получалось. В памяти она упрямо оставалась десятилетней девочкой. — Думаю... изменилась. — Конечно. Бейлор посмотрел куда-то вдаль. — Все мы меняемся. Он ненадолго замолчал. — Только иногда люди меняются настолько, что перестают быть похожими на тех, кого мы помнили. Эти слова почему-то неприятно кольнули Валарра. Он сам не понимал почему. Ему вдруг очень не хотелось, чтобы это оказалось правдой. Чтобы та Рейнис, которую он помнил... Исчезла. Словно почувствовав его мысли, Бейлор слегка улыбнулся. — Не переживай. Характер редко меняется полностью. Если она и правда дочь своего отца... То, боюсь, спокойнее не стала. Валарр тихо усмехнулся. — Тогда стоит посочувствовать дяде Мейкару. — И всем остальным тоже. Несколько мгновений они шли молча. Потом Бейлор неожиданно произнес: — Когда она приедет... Не смотри на нее глазами мальчика, который помнит свою кузину. Валарр удивленно поднял взгляд. — Смотри глазами мужчины. Она уже не ребенок. И ты тоже. Валарр нахмурился. Он не совсем понял, что именно хотел сказать отец. Но почему-то эти слова остались с ним надолго. Он еще не знал, что совсем скоро увидит Рейнис вновь. И первое, что он почувствует, будет вовсе не удивление. А мысль, что перед ним стоит совершенно незнакомая девушка. И одновременно — та самая девочка, которая когда-то без колебаний подняла деревянный меч, защищая его честь.