Пока драконы были юны

Рейнис нашла его в оружейной. Эйрион перебирал мечи. Не тренировался. Просто проводил ладонью по клинкам, словно выбирал. Он даже не обернулся. — Ты долго собиралась. — Откуда ты знал, что я приду? — Потому что ты всегда приходишь первой. Рейнис улыбнулась. — Самоуверенно. — Просто хорошо тебя знаю. Она подошла ближе. Провела пальцами по стойке с оружием. — Возможно. Он посмотрел на нее искоса. — Хотела что-то сказать? — Хотела кое-что понять. — Меня? — Да. Он усмехнулся. — Попробуй. Несколько секунд она молчала. Потом вдруг спросила совсем не то, чего он ожидал. — Ты был зол, когда меня отправили? Он застыл. Совсем немного. Но она заметила. — Зачем спрашиваешь? — Ответь. Он отвел взгляд. — Был. — На кого? — На всех. Коротко. Без раздумий. — На деда. На отца. На Дорн. На тебя. Последнее прозвучало неожиданно даже для него самого. Рейнис тихо переспросила: — На меня? — Да. Она удивленно посмотрела. — За что? Он сжал челюсть. — Потому что ты уехала. — Меня отправили. — Но уехала все равно ты. Тишина. Рейнис вдруг поняла. Он не обвиняет. Он говорит как мальчик десяти лет.  И это были слова не взрослого Эйриона. Это говорил тот ребенок, который остался один. Она не стала спорить. Не сказала, что выбора у нее не было. Потому что это ничего бы не изменило. Вместо этого она спросила другое. — Ты думал... Что я не вернусь? Он ответил слишком быстро. — Да. И сразу отвернулся. Будто пожалел. Рейнис долго смотрела на него. Потом неожиданно улыбнулась. Очень мягко. — Значит... Вот в чем дело. Эйрион резко поднял голову. — О чем ты? Она покачала головой. — Ни о чем. Он нахмурился. — Рейнис. Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты ведь не пытаешься мной командовать. Ты просто боишься. Он словно получил пощечину. — Я ничего не боюсь. — Конечно. Она сказала это так спокойно, что он сам услышал фальшь в собственных словах. Она подошла ближе. Очень осторожно. — Знаешь... В Дорне меня научили одной вещи. Когда человек слишком крепко держит то, что любит... Он делает это не потому, что сильный. А потому, что однажды уже потерял. Молчание. Она не стала ждать ответа. Не стала добивать. Не стала говорить, что он неправ. Просто коснулась его руки. Легко. Как в детстве. — Я вернулась сама, Эйрион. И ушла.

***

К вечеру Рейнис вновь постучала в дверь покоев Эйгона. Ответа не последовало. Зато уже через мгновение дверь распахнулась сама. Эйгон стоял на пороге растрепанный, в расстегнутом камзоле, с чернильным пятном на рукаве. — Рейнис? Увидев сестру, он тут же расплылся в улыбке. — Ты ко мне? — Можно? — Конечно! Он поспешно освободил проход. Комната выглядела именно так, как и должна была выглядеть комната ребенка. На столе вперемешку лежали книги, деревянные драконы, кинжал без ножен и несколько фигурок рыцарей. На кровати валялся недочитанный свиток, а на полу — сапоги, брошенные явно впопыхах. Рейнис поставила на кровать небольшую плетеную корзину. — У меня для тебя кое-что есть. Эйгон подошел ближе. — Что там? Она молча откинула льняную ткань. Из корзины показалась крошечная белая мордочка. Котенок сонно моргнул, оглядел незнакомую комнату и тихо мяукнул. Эйгон замер. Будто перестал дышать. — Он... Он осторожно посмотрел на Рейнис. — Он мой? Она улыбнулась. — Если ты захочешь. Эйгон так быстро кивнул, что несколько светлых прядей упали ему на глаза. Он бережно поднял котенка на руки. Тот недовольно пискнул, повозился немного и почти сразу устроился у него на груди. — Какой же ты маленький... Почти шепотом произнес Эйгон. Котенок довольно замурлыкал. Рейнис присела рядом. — Нимерия сказала, что он самый спокойный из всего помета. Она долго выбирала. Эйгон поднял голову. — Передай ей спасибо. — Лучше скажешь сам. Он улыбнулся. — Скажу. Несколько минут в комнате стояла тишина. Эйгон осторожно гладил котенка, словно боялся его спугнуть. Крепче прижал котенка к груди. — Я буду о нем заботиться. — Я знаю. Она поднялась. Уже у самой двери обернулась. Эйгон сидел на кровати, совершенно забыв обо всем вокруг. На его лице была такая искренняя, детская радость, что Рейнис невольно улыбнулась. Наверное, именно такой она и запомнит этот вечер. Тихо закрыв за собой дверь, она направилась к своим покоям. Но уснуть так и не смогла. Завтра они покидали Саммерхолл. Впереди ждала Королевская Гавань. Слишком много лиц. Слишком много воспоминаний. И слишком много вопросов, на которые ей предстояло найти ответы. Она тихо накинула темный плащ и, убедившись, что коридор пуст, бесшумно выскользнула из комнаты. Сегодня ночью ей хотелось одного — хотя бы ненадолго почувствовать себя свободной, как когда-то в Солнечном Копье. Город уже почти спал. Несколько трактиров еще оставались открыты, из окон лился теплый свет, доносились смех, музыка и звон кружек. Рейнис медленно шла по улице, с наслаждением вдыхая прохладный ночной воздух. Она скучала поэтому. По возможности просто идти. Без фрейлин. Без стражи. Без бесконечных поклонов. Она остановилась у небольшого трактира. Изнутри доносился смех. Недолго поколебавшись, Рейнис вошла. Внутри было шумно, но уютно. Несколько купцов спорили о цене вина, кто-то играл в кости, хозяин за стойкой лениво протирал кружки. Она только успела сделать пару шагов. — Надо же... Знакомый голос прозвучал совсем рядом. — Я был уверен, что хотя бы здесь не встречу свою сестру. Рейнис медленно закрыла глаза. Потом тяжело вздохнула. — Семеро... Она повернулась. — Я шла сюда с совершенно другой мыслью. Дейрон, сидевший за столом с кружкой вина, вопросительно поднял бровь. — Какой же? — Что хотя бы здесь не встречу ни одного брата. На лице принца появилась широкая улыбка. — Прости. Испортил тебе вечер? — Пока не решила. Он поднял вторую кружку. — Тогда садись. Будем портить его вместе. Рейнис тихо рассмеялась. — Ты хоть иногда бываешь трезвым? — Конечно. Он сделал вид, что задумался. — Кажется... по утрам. Она покачала головой. — И отец доверяет тебе государственные дела. — Именно поэтому он никогда не спрашивает, чем я занимаюсь после захода солнца. Рейнис не выдержала и рассмеялась. Дейрон довольно усмехнулся. — Вот. Теперь узнаю свою сестру. Последние дни ты слишком много думала. Дейрон подозвал трактирщика. — Еще одну кружку. — Мне не нужно... — Нужно. Он даже не дал ей договорить. — Иначе мне придется пить одному, а это уже выглядит как зависимость. Трактирщик негромко усмехнулся и поставил перед Рейнис кружку с легким яблочным сидром. Она бросила на Дейрона подозрительный взгляд. — Ты заранее договорился? — Нет. Он пожал плечами. — Просто не настолько жесток, чтобы поить тебя вином после пяти лет в Дорне. Сначала сидр. Рейнис фыркнула. — Как предусмотрительно. — Я вообще очень заботливый брат. Она многозначительно посмотрела на кружку в его руке. — Особенно судя по количеству выпитого. Дейрон проследил за ее взглядом. — Это всего лишь третья. — Уже третья? — Или четвертая... Он ненадолго задумался. — Видишь? Поэтому и перестал считать. Рейнис не выдержала и рассмеялась. Несколько мгновений они просто сидели молча. Это молчание не тяготило. Наоборот. После Саммерхолла оно казалось удивительно спокойным. Дейрон первым нарушил тишину. — Ну? — Что? — Рассказывай. — О чем? — О Дорне. — Ты же читал мои письма. — Письма — это скучно. Он сделал глоток вина. — В письмах люди всегда врут. — Я не врала. — Конечно. Он посмотрел на нее поверх кружки. — Но и правду целиком тоже не писала. Рейнис опустила взгляд. В этом он оказался прав. Она никогда не писала, как сильно плакала первые месяцы. Как скучала по дому. Как долго привыкала к жаре. Как впервые почувствовала себя счастливой. Некоторые вещи невозможно доверить бумаге. — Саммерхолл оказался не таким, каким ты его помнила? Она тихо кивнула. — Или ты стала другой? Этот вопрос заставил ее задуматься. — Наверное... И то и другое. Дейрон понимающе улыбнулся. — Вот и я о том же. Он покрутил кружку в руках. — Дом никогда не остается таким, каким мы его запоминаем. Потому что меняемся мы сами. Рейнис внимательно посмотрела на брата. — Ты всегда так разговариваешь после четырех кружек? — После трех. После пяти я начинаю говорить стихами. Она снова рассмеялась. — Не проверяй. — Не буду. Тишина вновь повисла между ними.На этот раз именно Рейнис нарушила ее. — Эйгон говорил... Она осторожно подбирала слова. — Что тебе снятся странные сны. Улыбка медленно исчезла с лица Дейрона. Он поставил кружку на стол. — Болтливый мальчишка. — Значит, это правда? Он долго молчал. Настолько долго, что она уже решила сменить тему. Но он вдруг тихо сказал: — Правда. Рейнис нахмурилась. — Что ты видишь? Дейрон усмехнулся. Только на этот раз без привычной легкости. — Иногда прошлое. Иногда то, чего никогда не было. Иногда... Он посмотрел ей прямо в глаза. — То, чего еще нет. По спине Рейнис пробежал холодок. — И ты веришь этим снам? — Не хочу. Он честно ответил. — Но слишком многое уже сбылось. Она молча смотрела на него. — Я видел смерть людей... задолго до того, как она случилась. Видел пожары. Видел лица, которых тогда даже не знал. Он усмехнулся. — Очень неудобный дар. Рейнис осторожно спросила: — А... Ты видел меня? Дейрон не ответил сразу. Он отвел взгляд. Сделал медленный глоток вина. — Да. Сердце Рейнис пропустило удар. — Что именно? Он покачал головой. — Нет. — Почему? — Потому что если расскажу... Он грустно улыбнулся. — Ты уже никогда не сможешь забыть. Она наклонилась вперед. — Я хочу знать. Дейрон посмотрел на нее долго. Очень долго. Потом медленно покачал головой. — Именно поэтому я и не скажу. Он поднялся из-за стола. — Уже поздно. Завтра мы выезжаем в Королевскую Гавань. Он бросил на стол несколько монет. — И, если честно... Он посмотрел на сестру с легкой улыбкой. — Я очень надеюсь, что хотя бы следующей ночью ты не решишь искать приключения. Рейнис поднялась следом. — Почему? Он усмехнулся. — Потому что второй раз за вечер встретить тебя в трактире было бы уже слишком большим совпадением. Она тихо рассмеялась. — Значит, завтра встретимся в дороге. — Завтра. Он открыл перед ней дверь. Они вместе вышли в прохладную ночь. И впервые за долгое время Рейнис поймала себя на мысли, что рядом с Дейроном удивительно легко молчать. Не потому, что нечего сказать. А потому, что он никогда не заставлял говорить больше, чем она была готова.