Пока драконы были юны

Колеса кареты мерно постукивали по мощеной дороге. Шум становился все громче. Все ближе. Наконец Эйгон не выдержал. Он отдернул занавеску так резко, что Эймон даже неодобрительно посмотрел поверх книги. — Осторожнее. — Мы приехали! — Еще нет. — Да приехали же! — Мы въехали в город, — спокойно поправил его Эймон. — До Красного Замка еще несколько улиц. Эйгон уже не слушал. Он почти целиком высунулся в окно. — Семеро... Она огромная! Нимерия, до этого сидевшая молча, осторожно наклонилась рядом. Это был ее первый визит за пределы Дорна. И уж тем более — первый визит в столицу. Перед ними тянулись бесконечные улицы. Дома росли один над другим. Из открытых лавок пахло свежим хлебом, жареной рыбой, дымом, пряностями и морской солью. Торговцы наперебой расхваливали товары. Мальчишки носились между повозками. Где-то совсем рядом громко спорили двое рыбаков. Над городом звенел кузнечный молот. Кричали чайки. Все двигалось. Все жило. Все шумело. — Здесь никогда не бывает тихо? — тихо спросила Нимерия. — Бывает, — ответил Эймон. — Поздней ночью. Эйгон рассмеялся. — Неправда. Я однажды проснулся ночью. И было так же шумно. — Потому что ты проснулся во время бури. — Все равно. Рейнис почти не слышала их. Она смотрела в окно. Карета свернула на более широкую улицу. И именно тогда взгляд Рейнис задержался на женщине, сидевшей прямо у стены дома. На руках она держала спящего ребенка. Перед ней стояла старая деревянная миска, в которой лежали несколько медных монет. Чуть дальше двое босых мальчишек дрались из-за засохшей корки хлеба. Один оказался сильнее. Другой так и остался сидеть на земле. Рейнис нахмурилась. Она медленно перевела взгляд дальше. Еще один старик. Еще несколько оборванных детей. Худой пес, рывшийся в куче мусора. У нее болезненно сжалось сердце. В Дорне, в Водных Садах, бедняки и принцы дышали одним воздухом, а дети купались в одних бассейнах. Там царило милосердие. Здесь же, у самого подножия величия Таргариенов, нищета казалась грязной раной, которую все предпочитали не замечать. Ей отчаянно, до дрожи в пальцах захотелось остановить карету. Выгрести из карманов всё золото, приказать слугам раздать хлеб, обнять этого плачущего на земле мальчишку. — Эймон. Он поднял глаза от книги. — Да? — Здесь всегда было столько бедных? Он посмотрел туда же, куда смотрела она. Совсем недолго. Будто видел эту картину уже сотни раз. — Да. — Но... Я этого совсем не помню. Эймон улыбнулся. Очень спокойно. — Потому что тогда тебе было десять. Ты смотрела на Красный Замок. Теперь смотришь на людей. Рейнис снова выглянула наружу. Она ничего не ответила. Потому что Эймон был прав. Раньше ей казалось, что Королевская Гавань — это высокие стены, драконы на башнях и бесконечные игры во дворе. Теперь она впервые увидела город таким, каким его видели тысячи людей каждый день. Не столицу. А дом. Для одних — богатый. Для других — беспощадный. Рейнис проводила взглядом оборванную женщину с младенцем, судорожно сжав пальцами ткань своего платья. В ее груди, помимо горькой жалости, закипало глухое, чисто таргариенское упрямство. Она не станет делать вид, что этого мира не существует. Корона обязана защищать тех, кто слаб. Рейнис мысленно поклялась себе, что, как только уляжется суета со встречей и турниром, она найдет способ ускользнуть из-под надзора стражи. Она обязательно вернется в эти грязные кварталы. Не с пустыми руками. Не ради праздного любопытства, а чтобы принести сюда хотя бы каплю тепла и реальной помощи. Карета начала медленно подниматься по холму Эйегона. Шумы и запахи нищих улиц постепенно оставались позади, сменяясь чистым морским бризом. Впереди, освещенный полуденным солнцем, возвышался Красный Замок. Его красные стены казались почти такими же огромными, как в детстве. Но для Рейнис они уже перестали быть единственным важным местом в этом городе. Эйгон расплылся в улыбке. — Почти приехали. Рейнис долго смотрела на башни. Потом тихо выдохнула.

***

Во внутреннем дворе Красного Замка царило непривычное оживление. Слуги спешили через двор с сундуками и рулонами дорогих тканей. Оруженосцы проверяли коней прибывших рыцарей. Золотые плащи сменяли караул у главных ворот. До турнира оставалось всего несколько дней. Замок жил в ожидании праздника. Валарр уже в пятый раз поправил ворот темно-синего камзола. — Если продолжишь его душить, он сам попросится обратно к портному. Голос Матариса прозвучал совсем рядом. Младший брат лениво прислонился к колонне, сложив руки на груди. На его лице играла широкая, невыносимо знойная улыбка. — Что? — Валарр недовольно обернулся. — Ничего. — Тогда перестань смотреть на меня так. — Как? — Будто тебе очень весело. — Потому что мне действительно весело. Валарр только покачал головой, силясь сохранить серьезный вид. — Ты неисправим. — Зато ты сегодня подозрительно молчалив, — Матарис оттолкнулся от колонны и обошел брата кругом, словно придирчивый купец на рынке. — Новый камзол? — Да. — Красивый. Серебро к лицу будущему королю. — Спасибо. — И ты уже пять раз его поправил. Валарр непроизвольно опустил взгляд, поймав себя на том, что пальцы снова потянулись к жесткой вышивке на воротнике. Матарис громко, торжествующе рассмеялся. — Вот! Опять! Валарр тихо выдохнул, сдаваясь, и опустил руки. — Через четыре дня турнир. Во дворце уже половина Вестероса, каждый день прибывают новые лорды. Дед требует моего присутствия почти на каждом совете, отец с утра до вечера читает лекции о долге, а сир Доннел считает, что я размяк и недостаточно тренируюсь. Не думаю, что сейчас подходящее время для насмешек. Матарис примирительно поднял ладони вверх. — Хорошо, хорошо. Убедил. Ты занят спасением королевства. Он сделал небольшую паузу, глядя на пустую пока еще дорогу у ворот, и лукаво прищурился. — И все-таки... интересно взглянуть на кузину. Валарр промолчал, устремив взгляд вдаль. Матарис улыбнулся еще шире. — Она ведь сегодня возвращается. Несколько секунд Валарр смотрел на младшего брата, а затем его плечи наконец расслабились, и он коротко кивнул. — Да. — Интересно увидеть? — Интересно понять... какой она стала после пяти лет разлуки. Он усмехнулся. — Мне просто чертовски любопытно, превратили ли её дорнийские лорды в чопорную, скучную леди. Валарр повернулся к брату, и в его глазах вместо придворной усталости вспыхнул живой, почти мальчишеский азарт. Матарис уже хотел ответить, когда позади раздались уверенные, тяжелые шаги. Валарр уже хотел ответить, когда позади раздались уверенные, тяжелые шаги. Братья одновременно обернулись. По каменной галерее к ним шел их отец — принц Бейлор Таргариен. На нем был строгий черный камзол, перехваченный золотой цепью Десницы, а во взгляде читалась привычная сосредоточенность человека, на чьих плечах держится покой Семи Королевств. По лицу отца Валарр сразу понял: он идет не просто проведать сыновей. — Отец, — Валарр почтительно склонил голову. Матарис последовал его примеру, мгновенно растеряв всю свою недавнюю шутливость. — Валарр, как раз тебя я и искал, — Бейлор остановился напротив старшего сына, внимательно окинув взглядом его новый темно-синий камзол, и удовлетворенно кивнул. — Хорошо, что ты уже одет к приему. У меня есть для тебя важное поручение. — Я готов, отец. Что нужно сделать? — К Драконьим воротам подходит авангард северян, — ровным, не терпящим возражений тоном произнес Десница. — Сын Лорда Старка задержался в пути из-за размытых дорог на Перешейке, но уже должен был прибыть в столицу со своей свитой. Это его первый визит на юг. Как наследный принц и будущий защитник государства, ты должен встретить его лично у ворот. Прояви к нему максимальное уважение, покажи, что корона ценит верность Севера, и проводи его делегацию до отведенных им покоев. Внутри у Валарра все на мгновение перевернулось от глухой досады. Колеса кареты кузины уже наверняка стучали по мостовой холма Эйегона. Он ждал этого дня несколько недель, предвкушая, как они снова увидятся, как он первым расплывется в улыбке и проверит, осталась ли она прежней девчонкой-сорванцом. И теперь из-за долга и политики он упустит этот долгожданный момент встречи. Кузина приедет, а его не будет во дворе среди встречающих. Однако Валарр слишком долго учился быть идеальным принцем. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а разочарование выдал лишь едва заметный, секундный выдох. Он заставил себя сохранить абсолютно спокойное, благородное выражение лица. — Разумеется, отец. — Валарр коротко расправил плечи, убирая руки за спину. — Я сделаю так, чтобы сын лорда Старка почувствовал себя в Королевской Гавани как дома. — Отлично. Не теряй времени, они будут у ворот с минуты на минуту, — Бейлор скупо улыбнулся, положив руку на плечо сына в знак одобрения, и пошел дальше по коридору. Как только шаги отца стихли, Матарис сочувственно, но с легкой усмешкой посмотрел на брата. — Ну что, «будущий защитник государства», иди спасай дипломатию с суровыми северянами. А я так и быть, посмотрю на кузину за двоих. Валарр лишь шутливо и обреченно качнул головой, бросив быстрый взгляд в сторону ворот, и стремительно направился выполнять долг. Карета остановилась у подножия широкой лестницы Красного Замка. Лакей поспешно распахнул дверцу. Первым наружу, как всегда, выпрыгнул Эйгон. Он сразу завертел головой, улыбаясь так широко, словно за эти несколько недель отсутствия успел забыть каждый камень замка. Эймон вышел следом. Спокойно. Неторопливо. Поправил рукав темного камзола и поднялся на первую ступень, будто вовсе не покидал этих стен. Лишь после этого из кареты появилась Рейнис. Она положила ладонь на дверцу, легко спрыгнула на землю и на мгновение замерла. Морской ветер сразу коснулся ее лица. Подхватил несколько серебристых прядей, выбившихся из прически. Перед ней возвышался Красный Замок. Все тот же. Красные стены. Высокие башни. Черные драконы на шпилях. Казалось, изменилось лишь одно. Она сама. Рейнис медленно подняла голову. На вершине лестницы уже собрались встречающие. И в следующее мгновение она поняла, что весь двор смотрит только на нее. Не было ни шепота. Ни смеха. Даже слуги, спешившие мимо секунду назад, невольно замедлили шаг. Каждый пытался увидеть. Каждый сравнивал. Пять лет назад отсюда уезжала шумная десятилетняя девочка. Теперь перед ними стояла молодая принцесса. Она выросла. Стала выше. Движения приобрели спокойную уверенность. В походке появилась легкость человека, привыкшего к свободе. Дорнийское солнце оставило на ее коже едва уловимый золотистый оттенок. Серебристые волосы были убраны иначе, чем носили их при дворе. Тонкие золотые заколки, выполненные в виде солнца и копья, удерживали длинные пряди на затылке. Ни одной лишней драгоценности. Все просто. Но непривычно. Она выглядела иначе. По-дорнийски. И именно это первым бросалось в глаза. Король Дейрон внимательно смотрел на внучку. Словно пытался найти в ней ту самую девочку, которую однажды собственными руками отправил из столицы. Мирия уже улыбалась. В ее глазах блестели слезы. Мейкар не сводил взгляда с дочери. На его лице не дрогнул ни один мускул. Но внутри он испытывал чувство, которое не позволял себе показать уже очень давно. Гордость. Настоящую. Тихую. Даже Эйрион смотрел иначе.Без привычной насмешки. Без вызова. Он словно пытался понять, куда исчезла та маленькая сестра, которую можно было без труда схватить за руку и потащить за собой. Эта девушка уже не выглядела той, кого можно было куда-то потащить. Рейнис почувствовала все эти взгляды почти физически. В Дорне ее учили никогда не бояться чужого внимания. Не оправдываться. Не опускать глаз. Пусть смотрят. Пока смотрят они — изучаешь ты. Она позволила себе едва заметную улыбку. И начала подниматься по лестнице. Каждый шаг был спокойным. Размеренным. Она остановилась перед королем и склонилась в глубоком поклоне. — Ваше Величество. Дейрон не ответил сразу. Он долго смотрел на внучку. Так долго, что Рейнис уже начала улыбаться. Наконец старый король тихо покачал головой. — Семеро...Ты выросла. Она подняла взгляд. Лицо оставалось совершенно серьезным. — Семеро... Ты выросла. — А вы стали мудрее, мой король. — Только мудрее? Рейнис чуть наклонила голову. — Остальное я не рискнула произносить вслух. Король секунду смотрел на нее. На лестнице повисла тишина. Кто-то из придворных даже растерянно моргнул. Мейкар отвел взгляд. — Пять лет в Дорне не научили её молчать. А затем Дейрон громко рассмеялся. Искренне. От души. Так, что смех подхватили даже несколько рыцарей. — Вот теперь я точно узнаю свою внучку! Он покачал головой. — Дерзости ты не растеряла. — Вы были бы разочарованы, если бы растеряла. Король улыбнулся еще шире. — Это правда. Он неожиданно сделал шаг вперед. И крепко обнял ее. Совсем не по-королевски. Совсем как дед. Рейнис на мгновение прикрыла глаза. Она и сама не ожидала, насколько ей этого не хватало. Когда Дейрон отпустил внучку, вперед почти сразу вышла Мирия. Она даже не пыталась соблюдать придворный этикет. Просто подошла. Взяла лицо Рейнис в ладони. Долго всматривалась. Пальцы осторожно коснулись ее щеки. — Посмотрите только... Она обернулась к остальным. Голос предательски дрогнул. — Она стала совсем взрослой... Королева ласково улыбнулась. — И такая красивая... Рейнис накрыла ладони бабушки своими. — Я скучала. Мирия больше не сдерживалась. Крепко прижала внучку к себе. — Мы тоже. Каждый день. Каждый. Следующей подошла Джена. Она всегда казалась Рейнис воплощением спокойствия. Но сейчас в ее глазах тоже стояли слезы. — Дай мне посмотреть... Она медленно осмотрела девушку с головы до ног. Потом рассмеялась. — Семеро... Я ведь помню тебя совсем крохой. Ты бегала быстрее всех мальчишек. Рейнис улыбнулась. — Теперь у них хотя бы появился шанс меня догнать. — Даже не сомневаюсь. Джена обняла ее почти так же крепко, как Мирия. — Я очень рада, что ты дома. Эти слова почему-то отозвались особенно больно. Дом. Сегодня она слышала их уже несколько раз. Но все еще не понимала, чувствует ли это сама. Бейлор дождался, пока женщины немного успокоятся. Лишь потом подошел к племяннице. Его улыбка была спокойной. Теплой. Почти отцовской. Он положил ладонь ей на плечо. — Добро пожаловать домой, принцесса. — Спасибо, дядя. — Надеюсь, ты простишь нам, что дворец за пять лет не стал красивее. Рейнис усмехнулась. — Думаю, ему есть чем меня удивить. — В этом можешь не сомневаться. Она впервые заметила рядом с ним юношу. Высокого. Темноволосого. Очень похожего на Бейлора. Только моложе. Он явно чувствовал себя немного неловко. Будто не знал, как правильно начать разговор. Рейнис улыбнулась первой. — Матарис? Он удивленно поднял брови. — Ты меня помнишь? — Конечно. Ты всегда ходил хвостиком за Валарром. И ужасно обижался, когда мы не брали тебя играть. Матарис рассмеялся. — Значит, все-таки помнишь. — Ты тогда обещал вырасти быстрее нас всех. Он театрально вздохнул. — Почти получилось. — Почти? — Почти догнал брата. Но он каждый год тоже почему-то растет. Рейнис тихо рассмеялась. — Это ужасно несправедливо. — Вот именно! Кажется, они оба хотели продолжить разговор. Но Мирия уже решительно взяла внучку под руку. — Хватит. Она устала с дороги. — И наверняка хочет привести себя в порядок перед ужином, — подхватила Джена. Рейнис даже не успела ничего возразить. — Мы украдем ее ненадолго, — с улыбкой сказала Мирия остальным. — Только не замучайте девочку расспросами. — Поздно, — ответила Мирия. — Я собираюсь узнать все. Под смех она поднялась по лестнице. И, уже переступая порог дворца, сама не заметила, как еще раз бросила короткий взгляд через плечо. Почему-то ей казалось... Что среди всех встречающих кого-то все-таки не хватало.

***

Несколько мгновений Рейнис просто стояла посреди комнаты, не двигаясь с места. После шума двора, десятков голосов и бесконечных объятий тишина казалась почти нереальной. Она медленно выдохнула. И впервые за весь день позволила себе по-настоящему осмотреться. Покои были просторными, но удивительно уютными. Высокие окна выходили в сады Красного Замка, и сквозь приоткрытые ставни доносился тихий плеск фонтанов и запах вечерних роз. Пол устилали мирийские ковры глубокого бордового цвета, а стены украшали старые гобелены с драконами Эйгона Завоевателя. У дальней стены стояла широкая кровать под тяжелым бархатным балдахином цвета темного вина. Рядом — камин из светлого камня, над которым висел старый герб Таргариенов. В углу располагалась небольшая библиотека, а у окна — резной туалетный столик, на котором уже лежали серебряные гребни, зеркало и несколько флаконов с ароматными маслами. Но больше всего внимание Рейнис привлек старый сундук. Темное дерево потемнело от времени, а на крышке все еще виднелся вырезанный трехглавый дракон. Она подошла ближе и осторожно коснулась его пальцами. — Его не заменили... Мирия внимательно наблюдала за действиями внучки. — Что? — Когда я была маленькой, я прятала сюда деревянного дракона, чтобы Эйрион не смог его забрать. Королева улыбнулась. — Этот замок умеет хранить воспоминания. Рейнис ничего не ответила. Она лишь провела ладонью по крышке сундука, словно здороваясь со старым другом. — Здесь почти ничего не изменилось. — Я заметила. Мирия подошла ближе. — Отдохни немного с дороги. До ужина еще есть время. Она ласково поправила выбившуюся серебристую прядь. — Сегодня король хочет видеть за столом только семью. — Значит, меня будут расспрашивать? — Несомненно. Рейнис тихо рассмеялась. — Тогда мне стоит заранее придумать самые скучные ответы. — Только не слишком скучные. Я все равно узнаю правду. Королева наклонилась и поцеловала внучку в висок. — Увидимся вечером. Когда дверь снова закрылась, слуги внесли большую медную купель. Комнату быстро наполнил пар, пахнущий белыми розами и лавандой. Рейнис с облегчением опустилась в горячую воду и закрыла глаза. Тепло сразу сняло усталость долгой дороги. Нимерия тем временем распускала ей волосы, и серебристые пряди тяжелой волной рассыпались по плечам. — Вот теперь ты снова похожа на себя. — Даже не думала, что так соскучилась по горячей ванне. — В Дорне ты говорила обратное. — Потому что там было слишком жарко. Обе тихо рассмеялись. Некоторое время слышался только плеск воды. Потом Рейнис вдруг произнесла: — Наследника сегодня не было. Нимерия подняла брови. — Правда? — Я думала, он будет встречать семью. — И я. Любопытно было бы посмотреть. Рейнис улыбнулась. — Мне тоже. Нимерия хитро прищурилась. — Говорят, он очень хорош собой. — Говорят. — И что половина молодых леди Вестероса уже мечтает стать следующей королевой. — Половина? — Остальная половина просто еще его не видела. Рейнис тихо фыркнула. — Бедный человек. — Почему бедный? — Представляешь, сколько поклонов ему приходится терпеть каждый день? Нимерия рассмеялась. — Не переживай. Если он, действительно так красив, как говорят, думаю, терпит он это с большим достоинством. Нимерия появилась из-за ширмы, держа в руках два совершенно разных платья. Первое было сшито из глубокого гранатового шелка — насыщенного, почти винного оттенка, который при каждом движении переливался темным рубином. Узкий лиф обнимал фигуру, а вдоль выреза и по длинным рукавам серебряными нитями были вышиты тонкие ветви инжира, переплетенные с трехглавыми драконами. Юбка тяжелыми мягкими складками ниспадала до самого пола, оставляя за собой едва заметный шлейф. В этом платье чувствовался Дорн — горячий, гордый и свободный. Второе было совсем другим. Из тончайшего шелка цвета утреннего неба, почти серебристо-голубого, оно казалось легким, словно сотканным из морского тумана. Высокий закрытый ворот, длинные узкие рукава и скромный силуэт делали его удивительно сдержанным. Единственным украшением служила тонкая россыпь мелкого речного жемчуга на манжетах и вдоль ворота, мерцавшая при свете свечей. Такое платье выглядело безупречно благородным, но не стремилось привлекать внимание. — Здесь у нас дорнийская принцесса. Она подняла гранатовое платье. — А здесь... Голубое. Послушная внучка короля, которая будет мило улыбаться и со всеми соглашаться. Нимерия выдержала паузу. — Только не говори, что мне что наденешь голубое.

***

Валарр в очередной раз за сегодняшний вечер подавил тяжелый, раздраженный вздох. Мысленно он уже давно сидел в теплом обеденном зале, слушал звонкий смех кузины и расспрашивал её о Дорне. На деле же он застрял в душной канцелярии замка под Твердыней Мейгора, заваленный грудой пергаментов. — Ваша Милость, умоляю, уделите еще одну минуту! Если мы не утвердим это сейчас, завтра утром начнется бунт, — верховный герольд турнира выглядел так, будто готов был упасть на колени от ужаса. — В чем опять дело, сир Колин? — Валарр резко повернулся, на ходу одергивая полы темно-синего камзола. Время неумолимо шло к началу семейного ужина. — Ошибка в списках почетной рассадки на королевской трибуне, милорд! Писари перепутали ряды. Лорда Ройса из Долины записали на три места ниже, чем молодого Фрея из Речных земель. К тому же, лорда Блэквуда и старого Брэкена по недосмотру посадили на одну скамью, буквально плечом к плечу! Если они увидят это, они перережут друг другу глотки прямо на глазах у вашего деда-короля! Валарр закрыл глаза и сжал переносицу пальцами. Это было не просто упущение — это была политическая катастрофа. Будучи наследным принцем, именно он подписал первоначальный план размещения, доверившись беспечным клеркам, и теперь вся ответственность лежала исключительно на его плечах. Король Дейрон не потерпит кровопролития на трибунах из-за глупости организаторов. — Несите свитки, — глухо приказал Валарр, отказываясь от мысли уйти прямо сейчас. — Пересадите Брэкена на противоположный конец восточной трибуны, к лордам Простора. Ройсу верните его законное место во втором ряду. И поживее. Он быстро взял перо, макнул его в чернила и принялся резкими, точными штрихами перечеркивать имена на пергаменте, сверяя их с родословными книгами. Едва он поставил свою сургучную печать на исправленном документе и направился к выходу, как двери канцелярии снова распахнулись. На пороге стоял запыхавшийся мастер над монетой в сопровождении кастеляна замка. — Принц Валарр! Слава Семерым, вы еще здесь, — чиновник судорожно прижимал к груди расчетные ведомости. — Возникла критическая заминка с жеребьевкой общего раунда и выдачей залогов. Десятки межевых рыцарей устроили давку у южных палаток. Жреческие свитки запутались, оруженосцы лордов швыряют монеты страже в лицо, требуя пересмотра очередей под угрозой бойкота открытия. Судьи не имеют права переписать турнирную сетку без вашей личной подписи и печати устроителя. Валарр замер на пороге. Внутренний голос кричал, что его уже ждут за столом, что Король и отец будут недовольны его отсутствием. Но долг будущего короля безжалостно требовал остаться и удержать порядок. Ошибка на самом старте турнира ударит по репутации всей королевской семьи. — Давайте сюда ваши ведомости, — процедил он сквозь зубы, возвращаясь к столу и забирая бумаги. — Я лично перепроверю списки жеребьевки и утвержу залоги.

***

В обеденном зале Твердыни Мейгора стоял привычный полумрак, разбавляемый лишь теплым пламенем дюжины высоких свечей и тяжелых кованых канделябров. Звон серебряных приборов мешался с приглушенными голосами. Ужин уже начался, но за столом то и дело возникали короткие паузы — мужская половина семьи то тоскливо, то с надеждой косилась на пустующее кресло напротив Рейнис, предназначавшееся для Валарра. Рейнис сидела на почетном месте рядом с королевой Мирией, которая то и дело ласково похлопывала внучку по руке. С другой стороны от Рейнис расположился её брат Дейрон, а чуть дальше — тринадцатилетний Эйгон. Рейнис ни капли не нервничала. Напротив, она буквально расцветала от всеобщего внимания, упиваясь каждым обращенным на неё взглядом. Вопросы сыпались со всех сторон, и ей это искренне нравилось. Она отвечала живо, с лёгкой улыбкой, изящным движением расправляя тяжелую ткань своего платья. — Эймон, — негромко, но отчетливо, так что услышала Рейнис, прошептал Эйгон, наклоняясь к старшему брату. Его глаза восторженно блестели. — А где Валарр? Отец сказал, что он пошел к воротам, но это было два часа назад! Эймон лишь спокойно перевернул кусок запеченной рыбы на своей тарелке. — Наследный принц занят делами. Списки трибун, межевые рыцари... Ему сейчас не до ужина, Эйгон. И в этот самый момент тяжелые дубовые двери зала с глухим стуком распахнулись. Тяжелые дубовые двери распахнулись. Валарр почти стремительно вошел в зал. На ходу приглаживая растрепавшиеся после быстрой ходьбы темные волосы, он пытался перевести дыхание. Темно-синий камзол, который он с таким усердием поправлял утром, теперь слегка перекосился, а серебряная вышивка на воротнике потеряла безупречную аккуратность. Он уже собирался принести извинения деду за опоздание. Но так и не произнес ни слова. Потому что увидел ее. В гранатовом шелке. Валарр остановился так резко, словно невидимая рука удержала его за плечо. Он ожидал увидеть прежнюю Рейнис — шумную, дерзкую, обожженную дорнийским солнцем девчонку, которая с порога обязательно отпустит колкость или потащит его навстречу новой авантюре. Вместо этого за королевским столом сидела молодая женщина. Прямая осанка. Спокойный взгляд. Гранатовый шелк мягко подчеркивал уже совсем взрослую фигуру, а серебряные драконы на рукавах мерцали в свете свечей, словно двигались вместе с тканью. В ней удивительным образом переплелись две крови. Южная — горячая и свободолюбивая. И валирийская — величественная и холодно-прекрасная. Она стала совсем другой. И именно это поразило его сильнее всего. Рейнис тоже подняла глаза. Перед ней стоял высокий молодой мужчина с широкими плечами и спокойным, уверенным взглядом. Она помнила худощавого юношу, который когда-то вместе с ней перелезал через стены, прятал украденные яблоки и неизменно соглашался на все ее безумные затеи. Теперь перед ней был наследник Железного трона. Красивый. Сдержанный. Поразительно похожий на своего отца. Она невольно отметила про себя, что ему очень идет серьезность. Это не было любовью с первого взгляда. Менестрели непременно сложили бы об этом красивую песню. Но жизнь редко следовала песням. Валарр смотрел на нее с искренним изумлением, пытаясь примирить в памяти девочку, которую когда-то знал, с женщиной, сидевшей теперь напротив. Рейнис же с легким любопытством изучала мужчину, в котором все еще пыталась разглядеть прежнего друга. Они оба словно впервые знакомились друг с другом. Только теперь — заново. Валарр наконец вспомнил, где находится. — Простите мое опоздание, Ваше Величество. Он поклонился королю и занял свое место напротив Рейнис. Однако даже усевшись, невольно вновь поднял на нее взгляд. Словно боялся, что стоит моргнуть — и это видение исчезнет. Дейрон, сидевший рядом с сестрой, заметил это первым. Он едва заметно наклонился к Рейнис и с озорной улыбкой прошептал: — Кажется... наш наследный принц совершенно забыл, что кроме тебя за этим столом сидит еще человек десять. Рейнис не удержалась от едва заметной улыбки. Она спокойно подняла глаза. И действительно встретилась с его взглядом. Не смущенным. Не случайным. Он смотрел прямо на нее. Изучающе. С интересом. И совершенно не пытался этого скрыть. Ей это неожиданно польстило. Не опуская глаз, Рейнис медленно поднесла кубок к губам, делая небольшой глоток вина, словно принимая молчаливый вызов. Их затянувшийся взгляд не укрылся еще от одного человека. Эйрион. Он молча наблюдал за происходящим поверх своего кубка. Его пальцы чуть сильнее сжали серебряную ножку. Взгляд скользнул с Валарра на сестру и обратно. Ему не понравилось ни то, как наследник смотрел на Рейнис, ни то, что сама Рейнис этого взгляда не избегала. Совсем не понравилось. Мирия, напротив, лишь едва заметно улыбнулась. Она перевела взгляд на внука. — Валарр. Тот мгновенно отвел глаза от Рейнис. — Да, Ваше Величество? — Кажется, вы с кузиной забыли поздороваться. За столом послышались тихие смешки. Дейрон довольно ухмыльнулся, а Эйгон с любопытством уставился то на одного, то на другую. — Добро пожаловать домой, Рейнис. Его голос оказался неожиданно спокойным. — Благодарю, Валарр. На мгновение повисла неловкая тишина. Пять лет назад они бы уже перебивали друг друга. Теперь оба словно искали правильные слова. Первым все же заговорил Валарр. В уголках его губ появилась едва заметная улыбка. — Признаться... я не сразу тебя узнал. Рейнис склонила голову набок. — Надеюсь, это хороший знак. — Пока не решил. Она тихо усмехнулась. — Значит, у тебя будет время подумать. — Если ты не исчезнешь еще на пять лет. Рейнис встретилась с ним взглядом. — Не собираюсь. Это были самые простые слова за весь вечер. Но почему-то именно после них Валарр почувствовал странное облегчение. Словно только сейчас окончательно поверил, что она действительно вернулась. И только Эйрион продолжал молчать. Его взгляд оставался холодным. Он смотрел на Валарра так, словно уже успел записать наследного принца в число людей, за которыми теперь придется внимательно наблюдать.

***

Едва за ними закрылась дверь, Рейнис с облегчением выдохнула и сняла с головы тяжелую заколку. Серебристые волосы тут же рассыпались по плечам. — Семеро... — устало протянула она. — Кажется, сегодня я улыбалась больше, чем за весь прошлый месяц. Нимерия усмехнулась, помогая расстегнуть многочисленные застежки платья. — Зато это того стоило. Рейнис поймала ее взгляд в зеркале. — Даже не начинай. — Почему? — Потому что я прекрасно знаю это выражение твоего лица. Нимерия сделала вид, что искренне удивилась. — Какое? — То самое, после которого ты обязательно скажешь что-нибудь, о чем потом сама же будешь смеяться. Нимерия тихо рассмеялась. — Хорошо. Рейнис сняла серьги и положила их на туалетный столик. Нимерия тем временем аккуратно складывала гранатовое платье. Несколько секунд в комнате было тихо. Потом она совершенно спокойно спросила: — Ну... как тебе наследный принц? Рейнис поймала ее взгляд в зеркале. — Хорош собой. — Это я заметила. — Спокойный. — Еще? Рейнис задумалась. — Слишком правильный. Нимерия тихо хмыкнула. — Вот именно. Она продолжала складывать платье, будто говорила о погоде. — Мне кажется, он никогда по-настоящему не влюблялся. Рейнис удивленно обернулась. — Почему ты так решила? — Потому что он не умеет смотреть. — Не умеет? — Мужчина, который знает женщин, никогда не позволит себе так долго задерживать взгляд. Она пожала плечами, изящно поправляя складки платья. — Это выдает его раньше любых слов. Рейнис невольно улыбнулась, вспоминая, как открыто кузен изучал её весь ужин. — Или он просто плохо воспитан. Нимерия рассмеялась, и этот смех был полон чисто дорнийской, зрелой уверенности. — Нет. — Она лукаво покачала головой. — Наоборот. Слишком хорошо. Слишком долго учился быть наследником. Недостаточно — мужчиной. Но знаешь... Она подошла ближе, и в её глазах зажглись опасные, знающие огоньки. — Я почти уверена... В постели он будет чертовски хорош. Рейнис не выдержала и рассмеялась, ни капли не смутившись. Её вообще было трудно удивить или загнать в краску подобными темами — именно Нимерия в своё время без прикрас, открыто и во всех красках рассказала ей всё о плотских утехах и мужчинах, избавив от чопорности ещё в ранней юности. — Ты определила это по одному лишь взгляду за ужином? — Нет, — совершенно серьезно ответила Нимерия, прислонившись к спинке кресла. — По тому, как он растерялся, когда вошел. По тому, что даже не попытался скрыть своего восхищения. Мужчина, у которого уже был опыт, умеет владеть лицом и прятать интерес. Твой кузен пока еще слишком скромен и чист в этом плане. Но именно такие — тихие, сдержанные и привыкшие во всем добиваться идеала — в постеле оказываются самыми чуткими. Они не думают только о себе. Они сначала узнают, как удовлетворить женщину, до мельчайших деталей. Рейнис покачала головой, всё ещё улыбаясь. Ей определенно нравился этот разговор. — Ты невозможна. — Нет. — Нимерия встретилась с ней прямым, уверенным взглядом. — Просто мужчины удивительно предсказуемы. И твой драконий принц — не исключение. Рейнис подошла к открытому окну, впуская в комнату свежий ночной бриз Королевской Гавани. — А если ты ошиблась? И он вовсе не так невинен, как тебе кажется? Нимерия усмехнулась. — Тогда с удовольствием признаю это. Но почему-то не думаю, что ошибаюсь. Рейнис подошла к открытому окну, впуская в комнату прохладный ночной воздух. Несколько мгновений она молча смотрела на огни Королевской Гавани. На губах появилась едва заметная улыбка. — Знаешь... Она обернулась к Нимерии. — Теперь мне самой любопытно. — Что именно? — Ты права... или просто выдаешь желаемое за действительное. Нимерия тихо рассмеялась. — Обычно я не ошибаюсь. Рейнис прищурилась. — Проверим. — Только осторожнее. Нимерия подошла к ней, тоже взглянув на ночной замок. — Такие мужчины редко показывают чувства. Но если уж начинают... Обычно идут до конца. Рейнис усмехнулась. — Значит, скучно не будет. — Вот этого я и опасаюсь.