Наследие Фредбера: Тени прошлого

В комнате мотеля стояла тишина. Она была тяжёлой, почти осязаемой, давящей на плечи каждого, кто сидел за столом. Никто не смел сказать ни слова. Только тиканье старых часов на стене нарушало эту гнетущую тишину, отмеряя секунды, которые тянулись как вечность. Воздух в комнате казался спёртым, и каждый вдох давался с трудом. Чарли сидела и смотрела на дверь, за которой скрылись Майкл и Сэмми. Её руки дрожали, и она сжимала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь. Перед глазами всё ещё стояла та проекция, которую показал Афтон. Она видела его — семнадцатилетнего, испуганного, дрожащего под столом, когда Бидибабы пытались прорваться к нему. Она слышала его крик, когда ковш опускался на него. Она видела его глаза, когда он смотрел на себя в зеркало — пустые, мёртвые глаза, в которых не было ничего человеческого. Она слышала его голос, который дрожал, когда он говорил: «Это был не я. Это был Эннард». Чарли почувствовала, как по щекам потекли слёзы. Она не могла их сдержать. Они текли сами, оставляя мокрые дорожки на коже. Она чувствовала, как внутри неё всё переворачивается, как боль Майкла становится её собственной болью. Она не знала, что он пережил. Теперь она знала. И это знание разрывало её на части. — Я... Я думала, что он просто закрытый, — сказала она тихо, и её голос дрожал. — Я думала, что он просто не хочет говорить. А он... он просто не мог. Он носил это в себе все эти годы. Один. Без поддержки. Без надежды. Я даже не представляла, через что он прошёл. Джессика сидела рядом с ней, и её глаза тоже были влажными. Она смотрела в стену, но казалось, что она видит то же самое, что и Чарли — прошлое Майкла, которое он так долго скрывал. Её руки сжимали край стола так сильно, что побелели костяшки. — Что он пережил, — сказала она со всхлипом, и её голос сорвался. — Я слушала его песни, думала, что знаю его. А я ничего не знала. Ничего. Я думала, что он просто талантливый музыкант, который пишет грустные песни. А он писал о своей боли. О своей смерти. О своей жизни, которая превратилась в ад. Джон стоял у окна и смотрел на серое утреннее небо. Его плечи были напряжены, а руки сжаты в кулаки. Он молчал, но было видно, что он тоже потрясён. Он смотрел на облака, которые медленно плыли по небу, и думал о том, как Майкл смотрел на них, когда рассказывал свою историю. Он думал о том, что Майкл никогда не жаловался. Он никогда не просил о помощи. Он просто нёс этот груз на своих плечах. — Это... Это ужасно, — сказал он, и его голос был глухим. — Я не знал, что такое возможно. Я не знал, что человек может пережить такое и остаться человеком. Он не просто выжил. Он продолжал жить, он продолжал помогать другим, он продолжал улыбаться. Я не знал, что он такой сильный. Карлтон сидел за столом, опустив голову. Он смотрел на свои руки, которые лежали перед ним, и казалось, что он пытается найти слова. Он думал о том, как Майкл всегда казался ему спокойным и собранным, как он никогда не показывал своих эмоций. Он думал о том, что, возможно, он должен был заметить, что что-то не так. — Получается, из-за той пиццерии, где он работал, он стал... таким? — спросил он, и его голос звучал хрипло. — Из-за того, что он пережил там? Это всё из-за того, что его отец сделал с ним? — Да, — ответил Клэй, и его голос был твёрдым, но в нём слышалась боль. — Он стал таким не потому, что хотел. А потому, что ему пришлось. Это не его выбор. Это его проклятие. Он не мог контролировать то, что происходило с ним. Его отец использовал его как инструмент. Как марионетку. И он не мог ничего с этим сделать. Джессика вытерла слёзы и посмотрела на Клэя. — И поэтому он не хочет, чтобы мы вмешивались, — сказала она, и её голос дрожал. — Он не хочет, чтобы мы пострадали так же, как пострадал он. Он думает, что защищает нас, а на самом деле он просто не хочет, чтобы мы разделили его судьбу. Чарли поднялась со стула, и её движения были резкими, будто она не могла больше сидеть на месте. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна решимости, смешанной с болью. — Но он не может всё время быть один, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Это безумие. Майкл не справится со всем этим один. Он думает, что должен защищать нас, но кто защитит его? Кто будет рядом с ним, когда он сломается? Он не просит о помощи, но это не значит, что он не нуждается в ней. Джессика поднялась следом за ней и подошла к подруге. Она взяла её за руку, чувствуя, как холодные пальцы Чарли сжимают её ладонь. — Чарли права, — сказала она, и в её голосе появилась твёрдость. — Мы должны помочь Майклу. Мы не можем просто сидеть и ждать, пока он сломается окончательно. Мы должны быть рядом с ним, даже если он отталкивает нас. — Как? — спросил Джон, поворачиваясь к ним. — Мы не справимся с аниматрониками и с Уильямом, если он вернулся. Мы не знаем про них почти ничего. Мы даже не знаем, как они работают. Мы не знаем, как их остановить. — Но мы попробуем, — ответила Чарли, и её голос стал твёрже. — Мы не пойдём прямо в пиццерию, мы не будем лезть на рожон. Мы будем работать в тылу. Изучать архивы, искать информацию о том клоне, искать улики. Этим мы, возможно, поможем ему. Мы можем быть его глазами и ушами, пока он идёт в самое сердце опасности. — Вы же сами видели его, когда он нам это всё рассказал, — сказала Джессика, и её голос дрожал. — Он сломлен. Он измотан. И из-за этого он уязвим. Хоть так мы попробуем ему помочь. Хоть так мы сможем обезвредить Уильяма. Мы не сможем сражаться с ними, но мы сможем найти слабые места, найти информацию, которая поможет ему. Джон и Карлтон молчали. Они обдумывали слова подруг. Тишина в комнате стала ещё более напряжённой, когда Клэй заговорил. — Джессика и Чарли правы, — сказал он, и его голос звучал серьёзно. — Майкл сейчас уязвим. Как бы он ни пытался казаться сильным, на подсознательном уровне он слаб. Его психика может дать сбой в любой момент. Я видел многих таких людей — они снаружи выглядят сильными, но внутри у них всё рушится. И каждый раз это заканчивалось плохо. Мы можем помочь Майклу. Хотя бы морально. Мы можем быть его опорой, даже если он этого не просит. Мы можем дать ему знать, что он не один. Чарли кивнула, и в её глазах загорелась решимость. Она чувствовала, как внутри неё поднимается волна силы, которая раньше была скрыта под слоем страха и неуверенности. — Тогда решено, — сказала она. — Мы не пойдём в пиццерию. Мы не будем рисковать. Мы будем работать здесь, в тылу. Изучать архивы, искать информацию, находить его клона. И если Майклу понадобится помощь, мы будем рядом. Он не должен знать, что мы делаем это для него. Пусть думает, что мы просто ищем правду. Но мы будем делать это для него. Джессика, Джон, Карлтон и Клэй кивнули. Они знали, что это правильное решение. Они не могли позволить Майклу бороться в одиночку. Они не могли сидеть и ждать, пока он сломается. Они должны были быть рядом.

***

В доме Майкла было тихо. На кухне горел тусклый свет, и слышно было только, как тикают часы на стене. В доме было холодно и пусто, как и в душе самого Майкла. Он сидел в своей комнате, на краю кровати, и смотрел в одну точку на стене. Его глаза были пустыми, а лицо — бледным, почти серым, как у человека, который давно потерял связь с реальностью. Он не моргал. Он просто сидел, обхватив руками колени, и смотрел в никуда. В голове снова и снова прокручивались кадры того, что он видел в пиццерии. Планы Уильяма. Схема амальгамы. И лицо Элизабет — его сестры, которая смотрела на него испуганными глазами и просила о помощи. Её голос звучал в его голове снова и снова: «Помоги мне, Майкл. Я не хочу быть такой». Он чувствовал, как его сердце сжимается от боли, как он хочет помочь ей, но не знает как. Он думал о том, что должен вернуться. Он должен узнать больше. Он должен найти способ спасти её. Но внутри него всё сжималось от страха. Он боялся снова войти в этот коридор. Он боялся снова услышать её голос, который будет умолять его о помощи. Он боялся, что не сможет спасти её. Он боялся, что снова потеряет её. Дверь в комнату тихо открылась, и на пороге появился Сэмми. Он посмотрел на друга и почувствовал, как у него сжалось сердце. Майкл выглядел так, будто его душа покинула тело. Он был здесь, но его не было. Его глаза были пустыми, и в них не было ни капли жизни. — Майкл, — тихо сказал Сэмми, входя в комнату. — Ты как? Ты уже несколько часов сидишь здесь. Я принёс тебе чай. Майкл не ответил. Он продолжал смотреть в одну точку. Его руки лежали на коленях, и они слегка дрожали. Сэмми подошёл ближе и сел на стул напротив друга. Он не знал, что сказать. Он просто сидел и ждал. Он знал, что Майкл должен заговорить сам, когда будет готов. — Я должен вернуться, — наконец сказал Майкл, и его голос был безжизненным, как у человека, который уже сдался. — Сегодня. Я должен узнать больше. Я должен найти способ спасти её. Сэмми почувствовал, как внутри него поднимается тревога. Он знал, что Майкл не в том состоянии, чтобы идти туда. Он едва стоит на ногах. — Майкл, ты не можешь идти туда сейчас, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Ты сломлен. Ты едва стоишь на ногах. Если ты пойдёшь сейчас, ты не выдержишь. Ты знаешь это. Ты сам видел себя в зеркале. Ты не готов. — Я должен, — повторил Майкл, и в его голосе послышалось отчаяние. — Она там. Моя сестра. Она просила о помощи. Я не могу оставить её там. Я уже потерял её один раз. Я не могу потерять её снова. Сэмми встал и подошёл к другу. Он сел на кровати рядом с ним и положил руки ему на плечи. Он чувствовал, как Майкл дрожит под его ладонями. — Я понимаю, — сказал он, и его голос был мягким, но твёрдым. — Но ты не можешь идти один. Я пойду за тебя. Я всё разузнаю. Ты останешься здесь и отдохнёшь. Ты должен восстановиться. Если ты сломаешься сейчас, ты не сможешь помочь ей. Майкл поднял голову и посмотрел на Сэмми. В его глазах мелькнула боль, такая глубокая, что Сэмми почувствовал, как его сердце разрывается. — Нет, — сказал он, и его голос стал твёрже. — Я не могу позволить тебе идти туда. Ты не знаешь, что там. Ты не знаешь, что они могут сделать с тобой. Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за меня. Я уже потерял столько людей. Я не могу потерять ещё и тебя. Сэмми хотел возразить, но увидел в глазах Майкла такую боль, что слова застряли в горле. Он знал, что Майкл не отступится. Он никогда не отступался, когда дело касалось его семьи. — Тогда я пойду с тобой, — сказал Сэмми, и его голос стал твёрже. — Я не оставлю тебя одного. Если ты идёшь, я иду с тобой. Мы будем вместе. Как всегда. Майкл покачал головой, и его глаза наполнились слезами. — Нет, — сказал он. — Ты останешься здесь. Если я не вернусь... ты должен будешь рассказать Чарли и остальным, что случилось. Ты должен будешь позаботиться о Хелпи. Ты должен быть рядом с ними. Я не могу рисковать тобой. Сэмми почувствовал, как холод пробегает по его спине. Он сжал плечи Майкла сильнее. — Ты не можешь так говорить, — сказал он, и его голос дрожал. — Ты не можешь просто сдаться. Мы найдём способ. Мы спасём её. Вместе. Я не позволю тебе умереть, Майкл. Майкл посмотрел на него, и в его глазах мелькнула искра надежды. — Ты прав, — сказал он тихо. — Мы найдём способ. Вместе. Он сжал руку Сэмми, и в этом жесте было всё — боль, надежда и обещание, что он не сдастся. Даже если это будет стоить ему жизни.