Крылья судьбы

Аэропорт Пулково, 2016 год Утро встретило Женю серым петербургским небом, которое, казалось, нависало над городом тяжелым одеялом. Она стояла перед зеркалом в своей комнате, разглядывая отражение в новом для себя обличье. Белая рубашка с манжетами, заправленная в черные брюки, темно-синий галстук, который она завязывала уже третий раз, пытаясь добиться идеального узла. Сверху — черный пиджак с погонами, на которых красовались три желтые полосы — знак того, что она второй пилот. Пусть пока стажёр, но форма была настоящей. Она провела ладонью по гладкой ткани рукава и задержала взгляд на фуражке с золотистым рантом и блестящей кокардой-звездой. Взяла её в руки, повертела. В военной авиации фуражка была другой — с кокардой, более строгой. Эта казалась почти игрушечной, но на самом деле она была такой же настоящей. Настоящей, как этот новый этап жизни. — Женя, ты скоро? — раздался голос матери из кухни. — Опаздывать в первый день не стоит. — Иду, мам! Она надела фуражку, поправила прядь платиновых волос, выбившуюся из прически, и вышла из комнаты. Виктория Александровна стояла в прихожей, скрестив руки на груди. Она окинула дочь долгим взглядом, и в глазах её мелькнула странная смесь гордости и тревоги. — Вылитый отец, — тихо сказала она. — Только он был в комбинезоне, а ты вот... Женя улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок: — Мам, я справлюсь. — Я знаю, — Виктория Александровна подошла и поправила галстук дочери, хотя он был завязан идеально. — Просто... будь осторожнее. И держи язык за зубами. — На что Женя улыбнулась,поправив фуражку на голове,которая итак сидела идеальнее не бывает. Мать лишь покачала головой, но в глазах её блеснула тёплая улыбка — Которую так давно она не видела. — Иди уже, героиня. --- Аэропорт Пулково, зона предполетной подготовки Внутри терминала царила привычная для любого аэропорта суета — пассажиры с чемоданами, сотрудники служб безопасности, пилоты и стюардессы в форме, спешащие на свои рейсы. Но для Жени всё это было новым. Она шла по широкому коридору, чувствуя, как взгляды прохожих скользят по её форме. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то с одобрением, а кто-то — с лёгким скепсисом. Женщина-пилот всё ещё была редкостью. Она нашла нужный выход и остановилась, разглядывая толпу. Власов стоял к ней спиной, опираясь на перила и глядя в сторону ленты досмотра. Его фигура была массивной, даже в форме чувствовалась военная выправка. Он повернулся, услышав шаги, и его взгляд упёрся в Женю. Она заметила, как он окинул её взглядом, оценивая форму, прическу, даже то, как она держит фуражку. — Здравствуйте, Евгения, — сказал он сухо. — Сегодня у вас первый рейс. Он подошёл ближе, и Женя заметила, что в руке у него документ. Он протянул его ей — это было лётное свидетельство, оформленное на её имя. Она взяла его, чувствуя, как пальцы чуть дрожат. — После вашего экзамена я всё же решил дать вам вторую попытку, — продолжил он. — Но учтите: пока что вы просто стажёр. И в любой момент я могу написать рапорт, если вы проявите некомпетентность на рабочем месте. Женя кивнула. Она хотела сказать что-то вроде "я понимаю" или "спасибо за шанс", но слова застряли где-то в горле. Она просто кивнула и последовала за ним, когда он развернулся и пошёл в сторону ленты досмотра. — Процедура стандартная, — говорил он, не оборачиваясь. — Проверка документов, медицинский контроль, затем предполётный брифинг. Я покажу, что и как. — Хорошо, Александр Юрьевич, — ответила Женя, стараясь говорить ровно. Они подошли к стойке регистрации, где уже стояла очередь из сотрудников. Власов что-то говорил, но Женя вдруг перестала его слушать. Её взгляд привлёк знакомый силуэт — стройный, с тёмными волосами, собранными в пучок. Девушка стояла в такой же форме, как и у неё — белая рубашка, темный пиджак, погоны с тремя полосами. Она держала в руке фуражку и что-то подписывала в документе, который ей протягивал мужчина в форме. Женя замерла. Это была она. Та самая девушка с красного "Мини Купера", которой она вчера сказала, что та ничего не понимает в авиации. И вот она стоит здесь, в форме пилота, с таким же званием, что и у Жени. — Громова? Вы меня слушаете? — голос Власов вывел её из транса. — Да, простите, — она быстро перевела взгляд на командира, но краем глаза видела, как девушка поднимает голову. Их взгляды встретились. Аня слегка приподняла бровь, и на её губах заиграла едва заметная улыбка. Она явно узнала Женю. И явно помнила вчерашнее. — Извините, Александр Юрьевич, мне нужно на секунду, — выдавила Женя, чувствуя, что не может просто проигнорировать. Власов посмотрел на неё с недоумением, но махнул рукой: — Только быстро. У нас время. Женя сделала несколько шагов к стойке, снимая фуражку. Она чувствовала, как щёки заливает румянец. Сейчас она выглядела глупо — неуклюжей стажёркой, которая пытается извиниться перед человеком, которого вчера чуть не послала. — Здрасьте, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал увереннее, чем она себя чувствовала. Аня повернулась к ней полностью. Её зелёные глаза, которые вчера казались уставшими, сейчас блестели хитростью и лёгким весельем: — Здравствуйте. Женя поняла, что Аня её узнала, и почувствовала себя ещё глупее: — Как вижу, не зря вчера заткнули мне рот. Аня усмехнулась, но в этой усмешке не было злости. — Да... я как раз об этом. Извините, что нагрубила вчера, просто перенервничала сильно. — Бывает, — Аня пожала плечами. — Я уже забыла. — А вы куда летите? — Женя быстро сменила тему, чтобы не зацикливаться на неловкости. — В Воронеж, — ответила Аня, поправляя фуражку. — А я в Волгоград, — улыбнулась Женя, чувствуя, как неловкость постепенно тает. Она вдруг поняла, что хочет продолжить этот разговор. Что-то в этой девушке её цепляло — может, её уверенность, может, тот самый зелёный взгляд, который смотрел на неё с лёгкой насмешкой. — Слушайте, — быстро заговорила Женя, — это... у нас же время прилёта почти одинаковое. Может, кофе попьём? А то мне как-то неловко после вчерашнего, я угощаю, если что. Аня приподняла бровь, и на мгновение Жене показалось, что она откажется. Но вместо этого Аня улыбнулась: — Ну знаете ли, кофе я и сама себе могу позволить. — Она сделала паузу. — Но раз уж так настаиваете... хорошо, Женя. Женя почувствовала, как внутри что-то потеплело: — Ну всё, договорились. — Громова, ну где вы там? — раздался недовольный голос Власова. — Иду, Александр Юрьевич! — крикнула Женя, обернувшись. Она снова взглянула на Аню и коротко улыбнулась, прежде чем развернуться и почти бегом направиться к командиру. Но она краем глаза заметила, как Аня смотрит ей в спину, и этот взгляд был чуть теплее, чем можно было ожидать от незнакомого человека. --- Кабина самолёта Ту-204СМ Когда Женя шагнула в кабину, мир словно сузился до размеров этого пространства. Приборная панель — сотни огоньков, индикаторов, переключателей. Два кресла — командирское и второе. Она села на своё место, и ощущение было сродни возвращению домой после долгого отсутствия. Власов уже сидел слева, просматривая какие-то документы. Он бросил на неё быстрый взгляд: — Готовы, стажёр? — Готова, — ответила Женя, хотя голос чуть дрогнул. — Тогда начинаем подготовку. Она делала всё, что говорил Власов, но внутри неё всё кипело. Странное чувство — будто она одновременно знала всё и ничего. Документы заполняла почти на автомате, проверяла показатели приборов, слушала голос диспетчера в наушниках. Время тянулось медленно, каждая секунда казалась вечностью. — Экипаж, заняли места? — голос диспетчера прозвучал в динамиках. — Командир на месте, — ответил Власов. — Второй пилот на месте. Женя выдохнула, когда двигатели начали набирать обороты. Гул пронзил кабину, и она почувствовала, как самолёт медленно начинает движение. Толчок, ещё толчок — лайнер выруливал на взлётную полосу. Она видела, как за окном мелькают огни аэропорта, как полоса приближается. Власов держал руку на рычагах, но почти не двигал ими — ждал разрешения. — Взлёт разрешён, — произнес диспетчер. — Понял, — Власов перевёл взгляд на Евгению. — Начинаем взлёт. Она помогла ему, взялась за штурвал. Когда шасси оторвались от земли, Женя почувствовала, как сердце ухнуло вниз, а потом рвануло вверх, будто она сама летела. Это было ощущение, которое невозможно было передать словами — свобода, мощь, скорость. — Шасси убраны, — проговорила она, следя за показателями. — Есть. Набираем высоту, — ответил Власов. И тут её прорвало. Она слишком сильно задрала штурвал, и самолёт резко ушёл вверх — быстрее, чем было нужно. Женя почувствовала, как перегрузка вдавливает её в кресло, и поняла, что ошиблась. В салоне, должно быть, пассажиры ахнули, и бортпроводники на своих местах точно вздрогнули. Она видела это по панике, которая пробежала по их лицам в зеркале заднего вида. — Громова, вы что делаете?! — Власов рванул штурвал на себя, выравнивая самолёт. — Куда так штурвал задираете? У вас полный салон людей сзади находятся! Голос его был резким, как удар хлыста. Женя сглотнула, чувствуя, как кровь отливает от лица: — Прошу прощения, больше не повторится. Она не стала спорить. Она понимала, что была неправа. Эмоции захлестнули её, и она забыла, что управляет не военным истребителем, а пассажирским лайнером с сотнями людей на борту. Власов не ответил. Он молча выравнивал самолёт, и Женя видела, как его пальцы сжимают штурвал с такой силой, что костяшки побелели. Она молчала, стараясь не смотреть на него, но внутри всё горело от стыда. Прошло около десяти минут. Самолёт набрал крейсерскую высоту и двигался ровно. Женя немного успокоилась, хотя в груди всё ещё колотилось сердце. Она смотрела вперёд, в бескрайнее небо, и пыталась вернуть контроль над собой. И тут она увидела это. Огромный "Боинг", летящий чуть ли не прямо на них. Навстречу. В лобовое стекло. Времени на раздумья не было. — Что за... — Власов не успел договорить. Женя действовала на автомате. Она резко рванула штурвал и главный рычаг вправо, уводя самолёт в сторону. Перегрузка была такой сильной, что она почувствовала, как её прижимает к креслу. В салоне раздались испуганные крики — пассажиры, бортпроводники, все вздрогнули от резкого манёвра. Но "Боинг" промчался мимо. Так близко, что Женя видела его иллюминаторы. — Что вы творите?! — Власов буквально заорал, пытаясь выровнять самолёт. Его лицо стало красным, глаза налились кровью. — В нас другой, — Женя выдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. — Другой самолёт. Прямо в лобовое стекло, Александр Юрьевич. Она повернулась к нему, надеясь увидеть понимание. Но вместо этого встретила только гнев и недоверие. — Да что с вами происходит! — загремел он. — Громова, после посадки первым делом я напишу на вас рапорт. Я предупреждал! Что это такое? Два раза только за взлёт! Пассажиров всех перепугали, это вам не военный истребитель, где вы крутите штурвал как хотите! Она хотела возразить. Хотела сказать, что это был настоящий самолёт, что она спасла их от столкновения. Но слова застряли в горле. Она смотрела на его лицо, покрытое морщинами и гневом, и понимала — он не поверит. Он никогда не поверит стажёрке, которая уже показала себя не с лучшей стороны. — Ещё раз такое повторится — я просто напишу заявление, что вы не можете быть пилотом в нашей авиакомпании, — продолжил Власов, и его голос стал ледяным. — Ясно? Женя сжала зубы. Она чувствовала, как внутри закипает праведный гнев, но заставила себя проглотить его. — Да... я понимаю, — выдавила она почти шёпотом. — Извините. Она отвернулась к окну и смотрела в небо, стараясь сосредоточиться на управлении. Руки её дрожали, но она держала штурвал крепко. Она знала, что видела тот самолёт. Знала, что это было реально. Но здесь, в этой кабине, она была всего лишь непослушной стажёркой, которая создаёт проблемы. --- Посадка К счастью, посадка прошла лучше. Женя сосредоточилась на штурвале, чувствуя, как самолёт слушается каждого её движения. Она мягко опустила шасси на полосу, почти без рывка. В салоне раздались аплодисменты — пассажиры всегда хлопали, когда посадка была гладкой. Но внутри она не чувствовала радости. Власов молчал всю дорогу до стоянки. Когда они остановились, он вышел из кресла и протянул ей лист бумаги. Женя взяла его. Рапорт. Белый, холодный, официальный. — Сдашь в отдел кадров, — сказал он и вышел из кабины, даже не взглянув на неё. Женя сидела в пустой кабине, глядя на бумагу в руках. Она знала, что это не увольнение. Но ещё одна порча характеристики, ещё один шаг к тому, чтобы её не брали никуда. Она сложила рапорт и вышла из самолёта. В отделе кадров, положив бумагу на стол, она молча повернулась и ушла. Но она помнила — сегодня был не только этот рейс. Сегодня был ужин. --- Ресторан "Журавль", вечер Ресторан находился рядом с аэропортом. Женя зашла туда через час после посадки, не успев переодеться в обычную одежду — оставшись в форме,только распустив волосы и гластук. Но перед выходом она всё же подкрасила губы помадой из кармана и поправила волосы, которые от пота и волнения стали влажными у висков. Аня уже сидела за дальним столиком. Когда Женя подошла, она увидела, что та тоже осталась в форме. Её тёмные волосы были распущены, что делало её моложе и уязвимее,они падали на тёмно синий пиджак,на котором были сняты привычные погоны. — Добрый вечер, — сказала Женя, садясь напротив. — Надеюсь, не долго ждали? — Добрый, — Аня улыбнулась. — Да нет, только зашла. Пока официант принимал заказ и приносил сначала вино, затем блюда — пасту для Анны и сочный стейк для Жени, — между ними повисла пауза, и только когда они начали есть, Аня заговорила: — Ну что, как прошёл первый рейс? Женя замешкалась. Она не хотела говорить правду — ей было стыдно. Но и врать было бы глупо. — Да всё хорошо, на удивление, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Аня приподняла бровь, но не стала настаивать. — А вы как? Как Воронеж? — Да тоже всё как обычно, — Анна пожала плечами, ковыряя пасту вилкой. — Погода только..мама не горюй. Хорошо хоть выходить не пришлось, а то промокла бы до нитки. Они ещё поговорили о мелочах: о графиках работы, о трудностях с дозаправкой, о том, как трудно найти время на личную жизнь с таким плотным расписанием. Но когда беседа иссякла, Аня вдруг посмотрела на неё внимательнее: — Ну что, рассказывайте, как вас с военной-то изгнали? Неужели тоже из за характера? Женя вздохнула. Она не хотела говорить, но Аня смотрела с интересом, и она поняла, что, может, стоит открыться. — Да всего понемногу, — начала она, разрезая стейк. — Последней каплей стала поломка одного истребителя. В полных сумерках лететь не можем, самолёт весь заносит. До аэродрома ещё лететь и лететь, а управлять толком невозможно... Она отложила нож, разглядывая тарелку, но продолжала: — Диспетчера мне в микрофон орут, что при любых условиях должны долететь, потому что военное судно, всё такое. А я вижу, что не сможем. Или сами разобьёмся, или машину в концы угробим. Я и начала подталкивать коллегу на сумасшедшую идею, как говорит моя мать, "завиральную" — посадить куда глаза глядят. — И куда же? — Аня подалась вперёд, явно увлечённая рассказом. — В поле. Пшеничное поле, — Женя усмехнулась. — Летели над ним, вот и решили садиться прямо туда. Это, конечно, не как у гражданских — своя система посадки, всё иначе. Но деваться было некуда. Посадили. — Повезло, — сказала Аня. — Повезло, — кивнула Женя. — А потом начальство узнало. Скандал поднялся, представляешь? Я не стала отрицать, что это моих рук дело, взяла всю ответственность на себя. Сказала, что это моя идея была. Так меня и убрали. Она посмотрела на Аню и увидела, что та смотрит на неё с каким-то восхищением. — Ого, — выдохнула Аня. — Вот это вы молодец. Не каждый на такое пойдёт, особенно мужчины. Они всегда перекладывают ответственность друг на друга, а ты... — Это мы привыкли, — усмехнулась Женя. — Выгрызать всё. — Не говори, — Аня закивала. — Я тоже через это прошла. Знаешь, сколько раз мне говорили: "Аня, ты не справишься", "Аня, это не женская работа". Особенно в училище. Я даже сдавала нормативы наравне с парнями, но всё равно кто-то находил, к чему придраться. — И как ты справилась? Аня пожала плечами: — Просто делала. И продолжаю делать. В конце концов, кто может запретить мне летать? Только я сама. Они переглянулись, и на мгновение между ними установилась та особенная связь, которую понимают только люди, пережившие одно и то же. --- Около ресторана, 23:00 Уже стемнело. Они вышли из ресторана, и холодный ветер с залива ударил в лицо. Женя завернулась в лёгкую куртку, чувствуя, как воздух пронизывает до костей. — Жень, — сказала Аня, — я сегодня без машины. Не подвезу, как понимаешь. — Да ты что, я бы и не просила, — смщуённо ответила Женя, стоя рядом на тротуаре. Она заметила, как к ним подъезжает такси, и обернулась к Ане: — Спасибо за компанию. Было классно. Она потянулась в карман за телефоном: — Не против записать номер? Вдруг ещё встретимся. — Конечно, — Аня продиктовала номер, и Женя быстро забила его в контакты. — Ну всё, — Женя улыбнулась, садясь в такси. — До встречи! Она помахала через стекло, и Аня помахала в ответ. Такси тронулось, и Женя откинулась на сиденье, глядя, как огни ресторана меркнут за окном. Внутри неё было странное тепло, которого она не чувствовала уже давно. Она встретила человека, который понимал её мир. С которым можно было говорить о небе, не боясь, что тебя не поймут. Она уже не думала о рапорте Власова. Не думала о том, что завтра снова придётся идти в отдел кадров и объясняться. Она думала о зелёных глазах, которые смотрели на неё с улыбкой, о смехе, который звучал так искренне, о словах, которые говорили так много общего. --- Квартира Анны, ночь Аня сидела на кровати в своей маленькой комнате и смотрела на телефон. Час был поздний, но сон не шёл. Она перечитывала сообщение от Жени: "До встречи! :)" Аня улыбнулась. Это было странное чувство — вдруг встретить кого-то, кто понимает тебя так быстро. Может, это была простая дружба. А может, что-то большее, чего она боялась себе даже представить. Она вспомнила, как Женя рассказывала о своём отце, о его смерти, о том, как она с ним летала в детстве. Она видела, как у той загорались глаза, когда она говорила о небе. Это был огонь, который горел и в ней самой. Она положила телефон на тумбочку и выключила свет. В темноте, глядя на потолок, она подумала: "Завтра будет новый день. И, может быть, я увижу её снова."