Метка вечной любви

Минхо начал свое путешествие около трех часов назад. За это время он успел покинуть густой лес, который обрамлял деревню Солнца по периметру. Прощаясь с родителями, он не стал рассказывать настоящую причину своего резкого отбытия, лишь оправдался тем, что «стало скучно сидеть на одном месте». Госпожа и господин Ли с пониманием отнеслись к решению сына, но долго давали ему всяческие предостережения и советы как, не потеряться по пути. Они выдали ему карту, компас и множество припасов. В один момент крепкие объятия матери чуть не остановили его: они были наполнены материнской заботой и любовью, а также искренним беспокойством и грустью. Минхо стушевался, но быстро вспомнил все то, что заставило его принять такое решение. Что бы ни случилось, он был готов отвечать за свои действия и принимать последствия. Он вышел на протоптанную дорожку и долго шел прямо, не сворачивая. За этот промежуток времени его голова забивалась все больше. Мысли перескакивали с темы на тему, вырывая из памяти все травмирующие моменты, почти забытые обиды и скопившиеся эмоции. Он думал о том, что никто даже не заметит его исчезновения. Кроме, разумеется, родителей. Минхо пришлось рано научиться защищаться и уметь постоять за себя. В памяти всплыл самый первый случай, когда он не дал себя в обиду. Вот какой-то лохматый наглый мальчик со всей силы кидает камень в спину Минхо, а тот оборачивается, поднимает его и кидает в ответ. Как же приятно было то чувство отомщения. К сожалению или к счастью, он попал тому в глаз. Хулиган сразу же побежал жаловаться родителям, которые быстро распустили по всей деревне еще больше слухов о Минхо: теперь для жителей он был еще и агрессивным, злым, грубым мальчишкой. Из злых детей, их таких же родителей, лживых слухов, ошибочных суждений, неоправданных оскорблений и предательств в Минхо постепенно зарождалось оно — жгучее, до боли в легких, одиночество. Когда он подрос, то вовсе отбросил идею о стремлении изменить мнение о себе и успел смириться со своей ролью. Какая-то частичка разума все равно продолжала нашептывать ему, что он не такой, но случая проявить и доказать это никак не выдавалось. Минхо не хотел, чтобы его воспринимали так, но не мог ничего с этим поделать. Многие складывают свое мнение о человеке, основываясь на первой встрече и внешности собеседника, но о Минхо с детства шептались за спиной явно не о хорошем, а светлые волосы вызывали взгляды, полные ненависти и подозрения. Вот все кусочки пазла всегда и складывались так, что он был дерзким и грубым для всех.

***

Минхо шёл уже несколько дней, делая перевалы в разных местах: под дубом, в открытом поле, в заброшенном доме. Сухость в глазах раздражала и мешала следить за направлением стрелки компаса. — Это уже невозможно… Он поднял лицо к небу, солнце моментально ослепило его. Нет, так не пойдёт. Он быстро нашёл взглядом неаккуратный пенёк и присел. Рыская в своей походной сумке в поисках провизии, Минхо нашёл лишь пару несвежих яблок, груш и слив. Вода закончилась ещё вчера, а с того момента он не видел ни рек, ни озёр, поэтому проблема обезвоживания стояла остро. «Показалось?». Где-то поблизости он услышал детский смех, а после увидел и источник звука. Девчонка с большими карими глазами, в красном платье в белый горошек, явно играла с кем-то в прятки и только что была найдена, но сдаваться не хотела — начала убегать. Она встретилась взглядом с Минхо, но не испугалась. Наоборот, подбежала ближе и, даже не отдышавшись, начала задавать кучу вопросов. — Здравствуйте! А как вас зовут, дядя? Я раньше вас не видела! Чего на пеньке сидите? Колючий же. Выглядите уставшим. Почему? Хотите воды? А может, с нами в прятки? Меня, кстати, зовут Ха Ын, приятно познакомиться, — девочка не могла устоять на месте и постоянно ходила то взад, то вперед, качалась с пятки на мысок и поправляла собранные в косичку волосы. — Привет, Ха Ын, — никто еще так легко не заводил с ним диалог, отчего он был не то что приятно удивлен, а скорее напуган. То ли смелостью юной незнакомки, то ли собственной забитостью. — Меня зовут Минхо, — улыбка невольно легла на лицо. — Красивое имя, дядя Минхо, вы и сами весь такой необычный и красивый, — Ха Ын радостно вытянула руку вперед, подходя еще ближе. Минхо с неким страхом протянул свою в ответ, принимая рукопожатие. Будто боялся, что девочка сейчас исчезнет, что это был лишь плод его фантазии, которая сейчас, между прочим, рисовала ему картины с чистым родником или заполненным колодцем со вкуснейшей водой. — Мне очень приятно, Ха Ын, у тебя тоже красивое имя и глазки. Ты упоминала воду? Тут поблизости есть водоем? — Да, дядя Минхо, около моей деревни есть! Давайте я вас провожу? — Было бы славно. Точно! На карте как раз было отмечено поселение, но из-за однообразия окружающей среды было сложно определить, насколько оно далеко. Улыбка девочки становится еще шире после его согласия. Она, не разрывая рукопожатия, тянет Минхо за собой. Он спешно встает, закидывает походную сумку на плечо и пытается поспевать за этим маленьким сгустком энергии. — Ты тут была одна или с кем-то? От кого ты бежала? — От гномиков, — Ха Ын удивленно раскрывает глаза, глядя на скривившуюся физиономию Минхо. — Неужели не знаете их? Ну, такие, которые маленькие и зелененькие. — Как-то не встречал раньше, — вот и внешний мир стал открываться Минхо. Какие еще гномики? К его деревне такие не подходили. — Я вас обязательно познакомлю с ними, дядя Минхо. Мы, кстати, почти пришли. И вправду, лес начал редеть, стали видны очертания домов, чья архитектура не походила на привычные ему деревенские дома. Уже издалека он заметил толпу людей. Праздник? Длинные яркие гирлянды в виде флажков навешаны между домами. Поляна с разными пахучими цветами окружала поселение по периметру. Сплошное загляденье. Уловив носом ароматы лакомых булочек, жареной курочки и чего-то пряного, бурление в животе дало знать о том, что съеденного ему явно не хватало для нормальной жизнедеятельности. — Хи-хи, ничего, ничего, и напоим, и накормим! — Спасибо, Ха Ын, за твою благосклонность, но разве твои родители не будут против того, что ты привела незнакомца в деревню? — Вы выглядите добрым, дядя Минхо, я это вижу. А раз я вижу, значит, и родители увидят. Всё будет хорошо, — с детской ноткой наивности она перевела взгляд на Минхо и уже в привычной манере широко улыбнулась, сжав его руку покрепче. Никто и никогда не говорил такого ему. Внутри что-то будто дало трещину. Нос больше не ловил запаха съестного, а разум застлала пелена из непонимания, неприятия. Как всегда злой вмиг стал добрым в чужих глазах? Её совсем не пугает необычная внешность? Или она просто не зомбирована слухами о нём, как другие жители родной деревни? — Ты действительно считаешь меня добрым? — Конечно, дядя Минхо. Я вам по секрету скажу, вы только никому, хорошо? У меня мама волшебница! У нее волшебные руки. Говорит, что и мне её способности передались, просто пока рановато что-либо практиковать, помимо простеньких рецептов и заклинаний. Знаете, мне так обидно от этих слов стало, что я начала заниматься волшебством втайне от неё. С её полок брала и читала книжки, всякие мамины записки из блокнотов. А в какой-то момент начала видеть свечение вокруг человека. Аура, понимаете? Каждый волшебник её видит вокруг другого человека и себя. Так вот, от вас она очень приятная, фиолетовая. — Приятная?.. — переспросил Минхо шепотом. — Да! И у вас тако-ой приятный оттенок! Ежевичный, что ли? Наверное. От него прям-таки нельзя оторвать взгляд. Теплом веет. Я доверяю этому теплу. — Ха Ын, ты очень хорошая, спасибо тебе еще раз. Я тебе очень благодарен и обязательно отплачу за твою доброту, — Минхо улыбнулся, взгляд потеплел. Пелены как и не было. Эти слова отпечатались в памяти и теперь не сотрутся ничем. Возможно, они сейчас положили начало чему-то большему. Может, Ха Ын и не до конца осознает, сколько значили её слова, но главное, что Минхо осознаёт это для себя. Знает и принимает эту незнакомую, новую…доброту в свою сторону? Имя девочки прекрасно олицетворяет её характер. Как корабль назовешь, так он, видимо, и поплывет.

***

Шагая по каменной дороге главной улицы, Минхо ловит на себе любопытные взгляды, но в них нет ни ненависти, ни презрения — лишь чистый интерес. Девочка, идущая всё так же впереди, будто расчищает дорогу. Жители невольно расступаются, но из уважения, а не из страха. Это не может не волновать — в положительном плане. Наконец Минхо решается осмотреть толпу незнакомцев подробнее. Его одаряют добрыми улыбками, приветственными поклонами и кивками. Даже как-то неловко. Слишком непривычно. Ха Ын резко останавливается у фонтана, из-за чего он чуть ли не врезается в нее. — Вот и центр нашей деревушки, — девочка отпускает руку, приглашая осмотреться, но к ним быстро подходит незнакомец. — Извините, а из какой вы деревни? Раньше не видел вас. Приятно познакомиться, я Бао, — подошедший делает неглубокий поклон и протягивает руку для рукопожатия. Улыбается так же, как и Ха Ын, во все тридцать два, хотя Ха Ын, наверное, пока только в двадцать. Все тут такие открытые и улыбчивые. Волосы у мужчины лет тридцати коротко стрижены, светлая рубаха аккуратно заправлена в льняные бежевые свободные штаны, края которых заправлены в темные кожаные ботинки. Не сильно отличается от стиля в его деревне, только слишком искренние эмоции, слишком широкие улыбки и слишком теплый прием отличают это место от его «дома». — Здравствуйте, меня зовут Ли Минхо, я из деревни Солнца, тоже рад знакомству. Впервые у вас в гостях, — от количества взглядов и людей он начал нервничать, но голос старался держать уверенным. — В первый раз? Что же, не будем тогда медлить и познакомим нашего гостя с деревней Цветов! Ничего не оставалось, кроме как согласиться. Он и не был против. Его сразу же окружила толпа детей с расспросами, кто-то слева пихнул ему чуть ли не в рот булку с маслом, а справа некто схватился за рукав и потянул в самую гущу событий. Следующие часа четыре Минхо водили по разным прилавкам, предлагая испробовать каждое лакомство, испить свежей воды и не только ее. Показали местную достопримечательность в лице статуй двух гномов, которые дарят друг другу цветы, похожие на растущие в ближайшем поле. Старухи запевали баллады, которым на припевах подпевали все, кому не лень. От разнообразия песен в какой-то момент начала трещать голова. И вправду, творческие люди… Под конец Минхо утратил все силы под дурманящими ароматами, выпитым ромашковым вином и громкими звуками музыкальных инструментов. Отдавшись вечеру на все сто, он понял, что ни на секунду давящее на легкие беспокойство не покидало его. Даже усилилось. Он мог игнорировать неприятные ощущения, но они не собирались оставаться незамеченными, всякий раз являя себя головной болью, затягивающейся все сильнее невидимой веревкой на шее. Минхо присел на лавку и уложил локти на колени, ладонями прикрывая лицо, а после начал массировать пальцами виски. — Дядя Минхо, вам плохо? Отвести вас к моей маме? Она волшебница, она обязательно поможет, — не дожидаясь ответа, Ха Ын схватила его за руку и потащила в сторону своего дома. Минхо уже был не в силах сопротивляться. Дом стоял неподалеку. Двухэтажный, аккуратный и без изъянов, как, впрочем, и все здешние дома. Не стуча, она открыла дверь и зашла внутрь, поспешно скидывая свои белые туфельки. — Мама, ты тут? Можешь подойти, пожалуйста! —откуда-то со второго этажа послышались быстрые шаги и обеспокоенный женский голос. — Ха-а Ын! Только не говори, что тебе опять стало жалко кустик сирени и ты принесла его домой… — мама быстро спустилась по лестнице и только сейчас увидела незнакомца на пороге. — Ой, здравствуйте. Не ожидала, что Ха Ын приведет живого человека, а не растение. — Здравствуйте! А вы простите за резкий визит, — Минхо стушевался и лишь глубоко поклонился, не решаясь войти в дом. Перед ним стояла статная и уверенная в себе женщина. Бордовый подол платья доходил до пола, а кожаный корсет во всей красе подчеркивал тонкую талию. Цвета глубокой ночи волосы собраны в пучок и проткнуты серебряной шпилькой. В ушах виднелись длинные серьги, а на руках простой формы браслеты. Стильно, со вкусом. — Мама, дядя Минхо плохо себя чувствует. Весь день так себя чувствовал, я видела. Это не просто…не просто простуда, помоги ему, пожалуйста. Мама Ха Ын начала активный анализ Минхо глазами. Прошлась от головы до пят. Тот стоял в черной рубахе с красными швами, что вырисовывали красивые узоры на груди, темными штанами с немного оттянутыми коленками и кожаных ботинках. Собравшись с мыслями и утихомирив разум, она увидела его ауру и тепло, которое тот источает. Но на эфирном уровне заметила сгусток чего-то темного в области сердца, легких и головы. И вправду не простуда. Но что же это такое? — Вы Минхо, правильно? И вы не отсюда. С какими целями прибыли к нам? — Голос стал тверже и строже, руки сложились на груди, а сама поза женщины начала отдавать недоверием. Только не это… Ну всё, его сейчас выгонят к чертям. Придется снова спать под открытым небом. — Мама! Не будь такой грубой, дядя Минхо не желает нам зла. — Все в порядке, Ха Ын, — набрав побольше воздуха в легкие, он начал свой рассказ. Упомянул все чувства и мысли, что его терзают. Ту колдовку из своей деревни. На этом моменте женщина понимающе кивнула: поняла, про кого конкретно говорил Минхо? Он рассказал о своем пути на север и о встрече с Ха Ын. — Как-то так. Но я действительно ни в коем случае не желаю никому зла, не поймите меня неправильно. — Я вижу, как ваши беспокойства буквально кружат вокруг вас темной энергией. Честно говоря, впервые такое вижу. Но смею предположить, что это ваши духовные терзания начали выливаться из духовной оболочки, распространяясь на физическую. — Это возможно как-то исправить? — Минхо обхватил себя руками, начиная замерзать на пороге дома. Ха Ын, заметив озноб, завела его внутрь, на что тот благодарно кивнул, но продолжил смотреть пустым взглядом в одну точку. Всё доконало. И эта тревога. И не такая уж длинная дорога. И постоянная предвзятость к нему. Анджи уперла руки в боки и остановилась с непонятным выражением лица. Она будто перебирала каждую полочку с книжками в своей голове, пытаясь отыскать нужную. — Не знаю, насколько глубоки твои познания в, как говорит Ха Ын, волшебном мире, но вот что я могу сказать. Я не волшебница, я — колдовка. Как и та, что из твоей деревни. Наши методы и практики разнятся, но я, к сожалению, тоже чувствую только нужное направление. — Север? — Север. Минхо устало выдохнул, покосился на Ха Ын и улыбнулся так, как мог сейчас: вполсилы, но искренне. — Мама, можно дядя Минхо останется переночевать у нас? На одну ночь, пожалуйста! — скосив настолько щенячий взгляд, насколько смогла, Ха Ын подбежала к маме и взяла её за руки. Долго уговаривать не пришлось. — Ладно, хорошо, но только на одну ночь! Я подготовлю гостевую, — взгляд мамы Ха Ын смягчился. Раз уж дочка так просит, да и аура у Минхо безопасная. Ладно. Один раз. Первый и последний. — Благодарю вас! Безмерно благодарю, но чем же я могу отплатить? И как мне вас звать? Позвольте узнать. — Не нужно, бросьте. Мне от вас ничего не требуется. А зовут меня Анджи. — Я запомню вашу доброту, Анджи. — Хорошо, Минхо, — наконец на лице женщины появилась первая улыбка. Она кивнула Ха Ын, велев успокоиться и перестать прыгать от счастья, а затем указала ей идти готовиться ко сну. — Спасибо, спасибо, спаси-ибо, мама! И спокойной ночи, дядя Минхо. — Спокойной, Ха Ын, — наверное, Минхо никогда не улыбался так часто, как сегодня. Девочка скользнула вверх по лестнице в свою комнату, чуть не чертыхнувшись пару раз. Анджи спустя несколько минут копошения провела Минхо по коридору направо и показала подготовленную комнату. Она была небольшой, с кроватью такого же размера. Главное, что она вообще тут есть. Главное, что спать не на земле. Еще раз отблагодарив женщину, они наконец пожелали друг другу спокойной ночи. Анджи удалилась к себе, а Минхо закрыл дверь комнаты. Спустя считанные секунды он шмыгнул под одеяло и заснул как только голова коснулась подушки. В эту ночь ему приснился не кошмар с тем, как его закрывают в старом сарае и забывают, и даже не черные расплывчатые образы с широкими улыбками, что норовят съесть, а чей-то светлый образ. Через сон он почувствовал нежное касание ладоней на лице. Они убаюкивали, истребляя страх и заполняя пустоту чем-то новым. Доверием.