Разбитые крылья

Белые и черные крылья снова распахнулись навстречу тьме, готовые защищать хрупкую жизнь за своей спиной до последнего вздоха. — Рома, прикрой меня! — выкрикнул Тим, его голос сорвался от напряжения. — Мне нужно пять минут. Настоящих пять минут без единой твари рядом! — Сделаю в лучшем виде, Снежинка! — Роман перехватил меч поудобнее, его черные крылья хищно вздрогнули. — Можешь даже зажмуриться, если страшно станет. Тим лишь яростно сверкнул глазами, но спорить не стал. Он опустился на одно колено прямо перед центральным входом, прижимая ладони к холодному, испачканному кровью мрамору. Он закрыл глаза, отсекая звуки бойни, и сосредоточился на пульсации своей внутренней силы. Ему нужно было вплести свет своего Эгида в структуру самого здания. Из-под его ладоней по мрамору побежали тонкие, ослепительно-белые вены света. Они ветвились, как морозные узоры на стекле, стремительно поднимаясь по колоннам, оплетая карнизы и уходя глубоко в фундамент. Здание начало тихо вибрировать, откликаясь на его магию. Это было физически больно — Тим чувствовал, как энергия вымывает из его мышц последние остатки тепла, оставляя лишь звенящий холод. В это время Роман устроил настоящий ад. Новая волна монстров — более крупных, с костяными наростами на плечах — хлынула на лестницу. Роман не ждал их. Он сам бросился навстречу, превратившись в черный вихрь. Его движения были безупречны и жестоки. Он не просто убивал — он вычищал пространство вокруг Тима с яростью цепного пса, охраняющего своего хозяина. — Ну же, уродцы, подходите ближе! — рычал Роман. Его клинок со свистом разрубал воздух, отделяя конечности и головы. Один из зомби, огромный и неестественно мускулистый, попытался прыгнуть на спину коленопреклоненного Тима. Роман среагировал мгновенно: он взмыл в воздух на полметра, на лету складывая крылья, и всем весом обрушился на тварь, вбивая её голову в бетон ступеней. — Не прикасаться! — прошипел он, вонзая меч в затылок монстра. Тим почувствовал, как последняя «нить» закрепилась на шпиле здания. Он резко выдохнул, и в этот миг Дом Искусств словно вспыхнул изнутри. Мощная волна белого пламени прошла по периметру, отбрасывая всех тварей и застывая непоколебимым, полупрозрачным барьером, который теперь питался от самого камня и резонанса города. Тим пошатнулся, его крылья бессильно повисли, волочась по земле. Он тяжело опирался на руки, пытаясь унять дрожь. — Готово… — выдохнул он. Роман тут же оказался рядом. Он подхватил Тима за плечи, помогая подняться. Его лицо было залито чужой черной кровью, глаза лихорадочно блестели, а от ветровки шел пар. — Красиво сработал, птичка, — хрипло произнес он, обдавая Тима запахом озона и битвы. — Даже я впечатлен. Почти не облажался. Тим нашел в себе силы слабо огрызнуться, хотя в голове всё плыло. — Пошел ты… «почти» — это твой предел, Рома. А я сделал шедевр. — Шедевр, шедевр, — Роман усмехнулся и вдруг резко посерьезнел, глядя за спину Тима. — Отдыхать некогда. Барьер их удержит, но они облепляют его, как мухи. Нам нужно проредить стадо, пока они не нашли слабое место. И бойня вспыхнула с новой силой, но теперь у парней были развязаны руки. Они больше не были привязаны к дверям. Они работали как единый механизм. Когда Тим подбрасывал группу монстров в воздух волной света, Роман ловил их там, превращая в кровавый фарш. Когда Романа окружали со спины, Тим выпускал веер световых стрел, расчищая путь своему Гарду. — Ты слишком медленный, Ромочка! — крикнул Тим, перепрыгивая через груду тел и вонзая клинок в грудь прыгнувшего на него мутанта. — Я уже прикончил тридцать, а ты всё еще возишься с этой десяткой? — Качество важнее количества, Снежинка! — отозвался Роман, вырывая свой меч из черепа очередного чудовища и тут же снося голову следующему. — Я наслаждаюсь процессом, в отличие от тебя! Раздражение на Романа, на его вечные подначки, дарило Тиму ту самую искру жизни, которая не давала ему провалиться в бездну отчаяния. Ему было невыносимо больно видеть, во что превратились люди, но когда Роман смеялся в лицо смерти, Тим невольно верил, что у них есть шанс. Кровь, крики, скрежет когтей о магический барьер и невыносимый запах гнили — всё слилось в один бесконечный кошмар. Но среди этого ада два силуэта — ослепительно-белый и густо-черный — продолжали свой бой, защищая тех, кто заперт внутри. — Смотри, еще одна группа справа! — крикнул Тим, чувствуя, как его охватывает боевой транс. — Вижу! Давай наш коронный? — Роман на секунду завис в воздухе, протягивая руку Тиму. Тим заколебался лишь на миг. Он схватил Романа за ладонь, и их энергии — чистый свет и сокрушительная тьма — соприкоснулись, вызывая мощный электрический разряд. Вместе они рухнули в центр толпы зомби, высвобождая комбинированный удар, который разметал врагов, как сухую листву в урагане. Они стояли в центре выжженного круга, тяжело дыша, соприкасаясь плечами. Крылья обоих были испачканы, перья растрепаны, но в этот момент, посреди бойни, они были единственным по-настоящему живым, что осталось в этом городе. — Ненавижу тебя, — выдохнул Тим, опираясь на плечо Романа. — Обожаю, когда ты это говоришь, — улыбнулся Гард, не сводя глаз с наползающего из тьмы тумана. — Еще раунд? — он поудобнее перехватил рукоять меча, с которой на мраморные ступени лениво стекала густая, черная жижа. Тим шумно, со свистом выдохнул. Каждое перо на его крыльях горело так, словно их поочередно выдергивали раскаленными щипцами. Магическое истощение накатывало тяжелой, чугунной волной, заставляя колени подкашиваться. Но признаться в этом Роману? Показать слабость перед этим невыносимым, самодовольным типом, который даже сейчас умудрялся выглядеть так, словно контролирует саму смерть? Никогда. — Только если ты будешь бежать впереди и собирать лицом все удары, — процедил блондин, упрямо вскидывая подбородок. — Терпеть не могу, когда ты портишь мне обзор своей широкой спиной. — Как прикажешь, мой капризный Эгид, — Роман тихо рассмеялся, но этот смех оборвался, когда из тумана донесся новый звук. Это был не привычный хриплый вой рядовых зомби. Это был глухой, утробный рокот, от которого завибрировали не только стекла Дома Искусств, но и сам каменный фундамент под их ногами. Из серой, удушливой хмари проспекта медленно выплывал гигантский силуэт. Тварь, бывшая когда-то строительным автопогрузчиком или просто группой сросшихся воедино тел, теперь представляла собой гору вздувшихся мышц, костей и рваного металла. Вместо рук у нее были огромные костяные наросты, напоминающие молоты. Тим почувствовал, как внутри всё сжалось. Барьер, который он только что установил, был крепок, но этот монстр мог пробить его грубой, концентрированной силой. А обратная связь от разрушения барьера просто выжгла бы мозг Тима. — Ого, — Роман присвистнул, его улыбка мгновенно растаяла. — Кажется, к нам на ужин пожаловал шеф-повар. Тим, назад. Под купол, живо. — Я не побегу прятаться! — взревел блондин, чувствуя, как страх мгновенно перерастает в удушливую, горячую злость. — Я Эгид! Я держу эту территорию так же, как и ты! — Тим, не время для твоей гордости! — Роман резко развернулся и схватил его за плечи, встряхивая. Его пальцы до боли впились в кожу. Глаза Гарда горели первобытным, защитным инстинктом. — Твоя магия на исходе, я вижу, как дрожат твои крылья. Если эта тварь ударит по куполу, когда ты будешь истощен, ты погибнешь. Я не позволю тебе сдохнуть из-за твоего упрямства! — Пусти! — Тим попытался вырваться, но хватка Романа была железной. От этой близости, от запаха его пота, крови и безумной, удушающей заботы у блондина кружилась голова. Это бесило до слез. Роман всегда пытался заслонить его от мира, всегда забирал всю грязную работу себе, оставляя Тиму лишь роль красивой, сияющей батарейки. — Прекрати меня опекать! Я ненавижу, когда ты это делаешь! — Ненавидь сколько угодно, но сначала выживи, — глухо ответил Роман. Он резко оттолкнул Тима назад, отправляя его под защиту барьера, а сам с криком бросился навстречу приближающемуся гиганту. Монстр взмахнул костяным молотом, обрушивая его на ступени. Каменная крошка брызнула во все стороны. Роман в последний момент ушел в сторону, взмыв в воздух на своих черных крыльях. Он сделал крутой вираж и сверху вниз нанес удар мечом по шее твари. Клинок со звоном отскочил от прочной, как броня, кожи. Тварь взревела, отмахиваясь свободной лапой. Удар пришелся Роману по касательной, но сила была такова, что Гарда отбросило назад. Он врезался спиной в колонну здания, тяжело сползая вниз. Черные крылья бессильно раскинулись по мрамору. — Рома! — крик ужаса вырвался из груди Тима прежде, чем он успел его подавить. В этот миг всё его раздражение, вся гордость и глупые обиды просто испарились, оставив после себя лишь звенящую, ледяную пустоту. Если Романа не станет... если эта черная тень больше не закроет его от солнца... Тим не помнил, как переступил границу барьера. Его крылья, повинуясь безумному порыву адреналина, вспыхнули ослепительным, почти невыносимым перламутровым светом. Он взлетел, преодолевая земное притяжение и собственную усталость. — Эй, гора мяса! — закричал Тим, привлекая внимание чудовища. С его пальцев сорвался не просто луч — это было целое копье из спрессованного, вибрирующего света. Оно с воем пробило воздух и вонзилось прямо в единственный уцелевший глаз монстра. Тварь оглушительно завыла, пятясь назад и размахивая лапами в слепой ярости. Тим приземлился прямо перед Романом, который уже пытался подняться, опираясь на меч. — Ты... идиот... — прохрипел Роман, сплевывая кровь. В его глазах отражался страх — не за себя, а за Тима, который сейчас стоял перед ним, тяжело дыша, с бледным лицом и горящими от перенапряжения глазами. — Я же велел тебе... — Заткнись, Рома. Просто закрой свой рот хотя бы на минуту, — Тим тяжело дышал, его ладони светились мягким золотистым светом. Он прижал одну руку к груди Романа, туда, где под курткой скрывался тяжелый ушиб, делясь остатками своей целительной энергии. — Если ты сейчас сдохнешь, я сам разрушу этот город. Слышишь меня? Роман замер, глядя на него снизу-вверх. Золотистый свет Эгида проникал сквозь его кожу, унимая боль, но куда сильнее грел сам взгляд Тима — отчаянный, злой, полный слез и такой глубокой, тщательно скрываемой любви, что у Гарда перехватило дыхание. — Тимми... — тихо произнес он, и его рука сама собой поднялась, накрывая ладонь блондина на своей груди. — Обещаю, я не сдохну. Только не сегодня. Тварь за их спинами оправилась от удара и, ориентируясь на свет, издала новый яростный рев, готовясь к прыжку. — Давай закончим это, — Тим помог Роману подняться. Они снова стояли плечом к плечу — белое и черное крыло, свет и тьма, связанные одной нитью судьбы, которую не способен был разорвать никакой туман. — С удовольствием, Снежинка, — Роман снова улыбнулся своей привычной, невыносимой улыбкой, но теперь в ней была лишь безграничная вера в их общую победу. — По моему сигналу. Земля содрогнулась под тяжелыми, неритмичными шагами приближающегося гиганта. Ослепший на один глаз монстр яростно мотал уродливой головой, разбрызгивая вокруг черную, зловонную слизь. Его уцелевший зрачок, мутный и желтый, сфокусировался на сияющей фигуре Тима. Монстр издал оглушительный, утробный рев, от которого заложило уши, и рванулся вперед, занося свой костяной молот для смертельного удара. — Сейчас! — выкрикнул Роман. Они взлетели синхронно. Но если Роман устремился вперед, низко над самой землей, срезая углы и прячась в клубах тумана, то Тим взмыл высоко вверх, превращаясь в живую мишень. Его израненные, усталые крылья работали на пределе возможностей, каждое движение отдавалось тупой, тянущей болью в лопатках, но блондин упрямо сжимал зубы. — Эй, кусок мусора! Попробуй достань! — закричал Тим, зависая в воздухе прямо над монстром. Он широко развел руки в стороны. Пальцы судорожно скрючились, вытягивая из самого сердца последние крохи святой энергии. Светлая магия Эгида послушно отозвалась, хотя внутри у Тима всё кричало от истощения. Из его ладоней сорвались толстые, вибрирующие канаты из чистого, жидкого золота. Они с хрустальным звоном обвились вокруг массивных ног и костяных рук чудовища, намертво пригвождая его к мраморной мостовой. Монстр дернулся, натягивая светящиеся цепи. Каждая попытка вырваться отзывалась в теле Тима резкой судорогой. Он закричал от боли, чувствуя, как из носа тонкой струйкой потекла горячая кровь. Его белые крылья начали тускнеть, теряя перья, которые таяли в воздухе золотыми искрами. — Рома... быстрее... — прохрипел Тим, чувствуя, как сознание начинает ускользать, а перед глазами плывут темные круги. — Я не удержу его долго! — Держись, Снежинка! Я уже здесь! — голос Романа донесся словно из другого мира. Черный силуэт Гарда вырос прямо перед скованным монстром. Роман использовал натяжение световых цепей как трамплин. Он взбежал по одной из золотых нитей, его черные крылья раскрылись во весь свой исполинский размах, поглощая свет и рождая вокруг него плотную, осязаемую тьму. В глазах Романа горела холодная, первобытная ярость. Вид страдающего, отдающего последние силы Тима превратил его в абсолютное оружие. Он занес свой тяжелый меч над головой. — Подавись! — взревел Роман. Он обрушил удар невероятной силы сверху вниз. Черное пламя рассекло воздух, с влажным, жутким хрустом пробивая череп монстра и уходя глубоко в его грудную клетку. Тварь даже не успела закричать. Тьма Романа буквально разорвала ее изнутри, превращая гору мышц и костей в черную пыль, которую тут же развеял ветер. Световые путы лопнули с оглушительным звоном. Для Тима этот звон стал сигналом к падению. Силы окончательно покинули его. Белоснежные крылья мгновенно растаяли, возвращаясь фантомной болью под кожу. Он камнем полетел вниз, в серую бездну тумана, не имея возможности даже выставить руки для защиты. Воздух свистел в ушах, и Тим устало прикрыл глаза, готовый к удару о холодный мрамор. Но удара не последовало. Сильные, дрожащие от перенапряжения руки подхватили его в паре метров от земли. Роман поймал его на лету, прижимая к своей груди с такой отчаянной силой, словно боялся, что Тим растает у него в пальцах. Они вместе покатились по ступеням, сбивая дыхание, пока наконец не замерли у подножия барьера. Роман тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном. Он лежал на спине, но его руки продолжали крепко, защищающе обвивать талию Тима, а огромные черные крылья укрыли их обоих от внешнего мира, словно плотный, непроницаемый кокон. Тим приоткрыл глаза, утыкаясь носом в шею Романа. Пахло порохом, гарью, кровью и тем самым теплым, мускусным ароматом, который всегда ассоциировался у него с безопасностью. — Ты... живой? — едва слышно прошептал Тим, чувствуя, как слезы слабости катятся по его бледным щекам. — Куда я денусь... — хрипло отозвался Роман. Он приподнял голову, заглядывая в лицо блондина. Его темные глаза были полны такой невыносимой, щемящей нежности, что у Тима перехватило дыхание. — Ты же обещал лично придушить меня после всего. Я не могу лишить тебя такого удовольствия. Тим слабо улыбнулся, хотя эта улыбка больше походила на судорожный выдох. Он уткнулся лбом в плечо своего Гарда, позволяя себе наконец расслабиться. — Ненавижу тебя, Рома. Ты невыносим. — Знаю, Тимми. Я тоже тебя... обожаю, — Роман мягко коснулся губами его виска, стирая пальцем дорожку крови под его носом. — Отдыхай. Мы выстояли. За прозрачной стеной установленного Тимом барьера сотни людей в Доме Искусств восторженно кричали и плакали от счастья, глядя на своих спасителей. Но здесь, внутри черного перьевого кокона, существовали только они двое — израненный белый Эгид и его верный черный Гард, сумевшие отвоевать у наступающей темноты еще одно крошечное мгновение жизни.