Разбитые крылья

Тим открыл глаза в золотисто-сером мареве позднего утра. Солнце, скрытое за плотными слоями вирусного тумана, едва пробивалось сквозь панорамные окна, заливая гостиную призрачным, неверным светом. Первое, что он почувствовал — это невыносимое, обволакивающее тепло. Он не просто лежал рядом; он практически полностью растянулся на Романе, уткнувшись носом в изгиб его шеи. Его собственные белые крылья, расслабленные и пушистые, уютно укрывали их обоих, переплетаясь с тяжелым черным крылом Гарда. Мир казался тихим и почти правильным, пока реальность не ворвалась в этот кокон резким, безжалостным звуком. Браслет на запястье Тима взорвался яростной вибрацией. Короткие, рваные импульсы — сигнал с той самой кнопки тревоги, которую они оставили в Доме Искусств. Тим подорвался так резко, словно его ударило током. Он буквально скатился с Романа, едва не запутавшись в собственных крыльях и полотенце, которое всё еще лежало на диване. Сердце в мгновение ока разогналось до предела, а осознание того, как именно он спал последние несколько часов, ударило в голову хмельной волной. Щеки мгновенно залило густой, обжигающей краской. Он стоял посреди комнаты, взъерошенный, с пылающим лицом, судорожно пытаясь пригладить волосы и одновременно смотря на мигающий красный огонек на браслете. — Они нажали... они нажали на кнопку! — выпалил он сорванным голосом, стараясь не смотреть на диван. Роман не вскочил. Он медленно, с кошачьей грацией потянулся, демонстрируя идеальное спокойствие, и лениво приоткрыл глаза. На его губах заиграла та самая невыносимая, торжествующая усмешка, от которой Тиму захотелось провалиться сквозь землю. В груди Гарда зародился низкий, вибрирующий смех, который через секунду перерос в откровенный, хриплый хохот. — Ого, — протянул Рома, садясь и потирая затылок. — Доброе утро, Снежинка. Ты так в меня вцепился во сне, что я уж грешным делом подумал, ты решил сменить специализацию с Эгида на мою личную грелку. — Хватит ржать! — рявкнул Тим, вскидывая руку с вибрирующим браслетом, чтобы скрыть дрожь в пальцах. — Там люди! Там беда, а ты... ты сидишь и издеваешься! — Я не издеваюсь, я констатирую факт, — Роман поднялся на ноги, одним движением восстанавливая боевую собранность, хотя в его глазах всё еще плясали смешинки. — У тебя даже перья на макушке дыбом стоят от возмущения. Очень мило. — Придурок! Невыносимый, самовлюбленный кретин! — Тим начал метаться по комнате, хватая свою одежду и пытаясь на ходу застегнуть куртку. — Я спал так только потому, что был истощен! Это была... чисто физиологическая потребность в источнике тепла! Понял?! — Конечно-конечно, — Рома подошел к нему вплотную, перехватывая его за плечи, чтобы остановить эту паническую суету. Он заглянул Тиму в глаза, и его голос на секунду стал серьезным, хотя насмешка никуда не делась. — Физиология, так физиология. Но если ты сейчас не перестанешь краснеть, зомби примут тебя за переспелый помидор и сожрут первым. Тим со всей силы ударил его по рукам, освобождаясь, хотя тепло ладоней Романа снова вызвало предательские мурашки. — Закрой рот и готовься! — выплюнул блондин, направляясь к балкону. Его крылья раскрылись с сухим, резким хлопком, рассекая застоявшийся воздух квартиры. — Если из-за твоего ржача мы опоздаем и барьер падет, я лично скормлю тебя первой же твари. — Ловлю на слове, птичка, — Роман уже проверял лезвие своего меча, его лицо застыло в маске хищника, готового к прыжку. — Но признай: тебе понравилось. Тим ничего не ответил, лишь яростно сверкнул глазами и первым вылетел в серое небо. Холодный утренний ветер, смешанный с каплями затихающего дождя, мгновенно остудил горящие щеки Тима. Он летел вперед, яростно рассекая белоснежными крыльями плотную серую хмарь. Свинцовое небо давило сверху, а внизу, между полуразрушенными высотками, клубился ядовитый туман. Браслет на левом запястье продолжал прерывисто, панически вибрировать, отдаваясь мелкой дрожью прямо в сердце. «Только бы успеть, только бы они продержались», — как молитву, твердил про себя блондин, сильнее взмахивая крыльями. От перенапряжения мышцы спины снова начали поднывать, но он упрямо игнорировал эту боль. Роман летел чуть сзади и правее. Его огромные обсидиановые крылья работали мощно и бесшумно. Черный силуэт Гарда на фоне серого неба выглядел пугающе величественно. Он не отставал ни на метр, контролируя слепые зоны Тима и то и дело бросая на него внимательные, оценивающие взгляды. В его лице больше не было утренней расслабленности — только собранность хищника, летящего на запах крови. — Эй, Снежинка! — крикнул Роман сквозь свист ветра. — Не лети так низко к крышам! Там могут быть прыгуны. Сбавь темп, ты выдохнешься еще до того, как мы прибудем! — Замолчи! — не оборачиваясь, отозвался Тим. — Каждая секунда на счету! Барьер истощается! — Если ты рухнешь от усталости посреди толпы зараженных, твой барьер никого не спасет, — жестко отрезал Роман, резко ускорившись. Он пролетел вплотную к Тиму, едва не задев его крылом, и силой заставил блондина подняться на пару десятков метров выше, в более безопасный воздушный коридор. Тим стиснул зубы от злости, но спорить не стал — глубоко внутри он понимал, что этот невыносимый брюнет снова прав. Через пару минут полета впереди показались очертания величественного здания Дома Искусств. Но то, что они увидели, заставило сердце Тима пропустить удар. Перламутровый барьер, который вчера казался несокрушимым, теперь светился тревожным, грязно-багровым цветом. Он вибрировал и шел трещинами. Тысячи, десятки тысяч зараженных облепили его со всех сторон. Это была живая, шевелящаяся гора из гнилой плоти, когтей и искаженных вирусом лиц. Зомби карабкались друг по другу, создавая живые лестницы, и с безумным остервенением бились головами и телами об угасающий свет купола. Раздался жуткий, скрежещущий звук — одна из центральных колонн барьера дала глубокую трещину. Изнутри здания, сквозь панорамные окна, доносились приглушенные крики ужаса запертых людей. — Тим, убирай трещину сверху, я расчищу низ! — скомандовал Роман, и в его голосе зазвенел чистый металл. — На счет три. Раз... два... три! Они камнем ринулись вниз, сложив крылья. Роман приземлился первым. Его падение было подобно удару метеорита. В момент соприкосновения с землей он высвободил мощный гравитационный импульс. Черная взрывная волна с глухим рокотом разошлась во все стороны, буквально разрывая на части и отбрасывая сотни зомби, облепивших подножие лестницы. Воздух наполнился визгом, хрустом ломающихся костей и брызгами темной, зараженной крови. Тим завис в воздухе в нескольких метрах над куполом. Его белые крылья распахнулись во весь ширь, удерживая его в статичном положении. Из его ладоней хлынули потоки чистого, ослепительного света. Они начали стягивать рваные края барьера, заново сшивая его золотыми нитями магии. Тим почувствовал, как колоссальная отдача боли пронзила его тело — барьер сопротивлялся, поглощая его энергию с голодным упорством. Глаза блондина вспыхнули ярким белым огнем, а на лбу выступили капли пота. В этот момент со стороны разрушенного сквера к лестнице хлынула новая волна мутантов. Среди них были «бегуны» — зараженные, у которых вирус деформировал сухожилия, заставляя их передвигаться с неестественной, пугающей скоростью на четырех конечностях. — К птичке не подходить! — прорычал Роман. Он закружился в смертоносном танце, став живым щитом между Тимoм и наступающей ордой. Его черный меч вспыхнул темным пламенем. Роман двигался так быстро, что его силуэт двоился. Одним широким взмахом он снес головы трем нападавшим, тут же развернулся и крылом, словно тяжелым щитом, отбросил в сторону огромного зомби-мутанта, ломая тому ребра. Но тварей было слишком много. Одна из них — прыгучая, с длинными костлявыми пальцами — сумела обойти Романа по дуге и взмыла в воздух, целясь когтями прямо в беззащитную спину парящего Тима. — Тим, берегись! — крикнул Роман, но сам был зажат кольцом из десятка врагов. Блондин среагировал на инстинктах. Не прерывая подпитку купола левой рукой, правую он резко вскинул в сторону угрозы. — Исчезни! — выдохнул он. С его пальцев сорвался хлыст из спрессованного света. Он с резким щелчком обвился вокруг шеи прыгуна. Тим рванул руку на себя, и световая петля мгновенно перерезала плоть монстра, превращая его в пепел еще до того, как тот коснулся земли. — Неплохо для Снежинки! — тяжело дыша, крикнул снизу Роман, вонзая меч в череп очередного мертвеца. — Но у нас проблема справа! Нас зажимают! Тим взглянул вниз. Роман стоял на верхних ступенях лестницы, его одежда была изодрана, а левое плечо кровоточило — видимо, один из зараженных все-таки задел его. Вокруг него сужалось плотное кольцо из сотен зомби. Сердце Тима сжалось от яростного, болезненного страха за него. Этот невыносимый Гард, который только что смеялся над ним дома, сейчас истекал кровью, защищая его работу. Внутри блондина словно лопнула какая-то струна. Паника и усталость отступили, уступая место чистой, концентрированной ярости. — Назад, Рома! — закричал Тим, спускаясь ниже. Он соединил ладони перед грудью. Между его пальцев зародилась крошечная, невероятно яркая звезда. Тим резко развел руки в стороны. Звезда взорвалась ослепительной сферой чистого света. Волна энергии прокатилась по площади перед Домом Искусств. Зараженные, попавшие под этот свет, начинали кричать — вирус внутри их тел буквально вскипал и сгорал под воздействием святой магии Эгида. Десятки, сотни тварей падали, превращаясь в прах. Роман вовремя успел закрыться своими черными крыльями, поглощая избыток световой энергии, хотя даже его отбросило назад на пару шагов. Когда вспышка погасла, на площади перед лестницей образовался выжженный пустырь. Тим, тяжело дыша, медленно опустился на колени прямо на верхнюю ступеньку. Его крылья бессильно поникли, волочась по мрамору. Напряжение было настолько велико, что из его носа снова побежала тонкая струйка крови. Роман тут же оказался рядом. Он упал на одно колено, придерживая Тима за плечи. Его лицо, испачканное черной кровью, было бледным, но в глазах горела дикая, сумасшедшая гордость за своего напарника. Тишина, последовавшая за взрывом света, была почти неестественной. Она звенела в ушах, смешиваясь с шумом крови в висках. Тим сидел на коленях, уткнувшись лбом в плечо Романа, и чувствовал, как мир вокруг медленно обретает очертания. Пахло жженой плотью, озоном и холодной мокрой пылью. Роман не отпускал его. Он чувствовал, как мелко дрожит тело Эгида под его руками — эта дрожь была признаком предельного истощения, когда магия выжигает нервы добела. — Тимми, дыши, — негромко произнес Роман, и его голос, обычно полный насмешки, сейчас звучал как низкий рокот далекого грома — успокаивающе и надежно. — Всё закончилось. Они отступили. Тим поднял голову. Его глаза, еще недавно сиявшие чистым светом, теперь казались тусклыми и болезненно-серыми. Он смахнул кровь над губой тыльной стороной ладони, оставляя на бледной коже красный развод. — Барьер... — прохрипел он, пытаясь обернуться. — Стоит как влитой, — Роман кивнул в сторону здания. — Сияет так, что глаза режет. Ты переборщил с мощностью, Снежинка. Теперь его даже ядерным взрывом не прошибешь. Тим слабо выдохнул, позволяя себе на мгновение расслабиться. Он посмотрел на Романа. Плечо Гарда было сильно разодрано, темная куртка пропиталась кровью, которая в свете барьера казалась почти черной. — Ты... ты ранен. Снова, — Тим потянулся рукой к его плечу, его пальцы едва заметно засветились золотом. — Оставь, — Рома перехватил его запястье, мягко, но твердо отводя руку. — У тебя сил не осталось даже на то, чтобы щелкнуть выключателем. Дома подлатаешь. Если будешь хорошо себя вести. Двери Дома Искусств медленно, осторожно приоткрылись. На порог вышел директор — тот самый мужчина, которому Тим вчера доверил кнопку. Он выглядел постаревшим на десять лет, его лицо было серым от ужаса, но в глазах светилась бесконечная благодарность. За его спиной теснились другие люди, боясь переступить черту света. Тим, опираясь на Романа, с трудом поднялся на ноги. Он расправил плечи, стараясь вернуть себе вид непоколебимого защитника, хотя его белые крылья всё еще бессильно волочились по ступеням. — Нападение отбито, — голос Тима окреп, наполняясь сталью. — Мы усилили купол. Он продержится. — Мы поняли... — директор сглотнул слезы. — Спасибо вам. Мы молимся за вас. — Лучше молитесь, чтобы у этого идиота не кончились шутки, — Тим кивнул на Романа, и на его лице промелькнула тень привычной колкости. — Без них он теряет концентрацию. Роман лишь усмехнулся, подхватывая Тима под талию и помогая сделать первый шаг прочь от лестницы. — Ну всё, аудиенция окончена, — бросил он людям. — Ангелу пора на техобслуживание. Они отошли на безопасное расстояние от здания, туда, где туман еще не успел снова сомкнуться над выжженной землей. Тим пошатнулся, его ноги подкосились. Усталость накрыла его тяжелой плитой. — Всё, приехали, — проворчал Роман. Он не стал дожидаться, пока Тим начнет протестовать. Одним плавным движением он подхватил блондина на руки. Тим рефлекторно обхватил его за шею, утыкаясь носом в воротник его куртки. Теперь, когда адреналин схлынул, он чувствовал только тепло Романа и запах его кожи — терпкий, надежный, родной. — Опять ты за свое... — пробормотал Тим, закрывая глаза. — Все подумают, что я беспомощный. — Ты и есть беспомощный, когда выплескиваешь столько света, что ослепляешь половину города, — Роман мягко толкнул его коленями, поудобнее перехватывая. — Спи, Снежинка. Я доставлю тебя домой в целости и сохранности. Обещаю, по дороге не уроню. Почти. Тим лишь слабо фыркнул, уже проваливаясь в сонную негу. Роман расправил свои огромные черные крылья. Одним мощным взмахом он оторвался от земли, поднимая их обоих высоко в небо, над вирусным туманом, над руинами старого мира. Внизу копошились мертвецы, где-то горели пожары, но здесь, в вышине, воздух был чистым и холодным. Рома летел медленно, бережно прижимая Тима к себе. Он смотрел на спящего блондина — на его безмятежное лицо, на то, как золотистые волосы щекочут его подбородок. И в этот момент Гард знал – он перегрызет горло любому демону, любому вирусу, лишь бы этот свет внутри Тима никогда не угас. Потому что Тим был его небом. А небо нужно было защищать до последнего вздоха.