Разбитые крылья

По комнате со свистом пролетела первая подушка, с глухим стуком врезавшись в дубовую дверь. Следом за ней, почти мгновенно, отправилась вторая. Но когда Рома, легко пригнувшись, увернулся и от нее, в ход пошли книги. Тяжелые тома по искусству и философии, которые Тим хватал со стола не глядя, с шумом врезались в стены, оставляя вмятины. Роман лишь виртуозно лавировал между летящими снарядами, уклоняясь с кошачьей грацией, и не переставал тихо, раздражающе посмеиваться. Его темные глаза искрились откровенным весельем. — Достал ты меня уже! — вскричал Тим, тяжело дыша. Его золотистые волосы растрепались, щеки горели лихорадочным румянцем, а грудь высоко вздымалась от ярости. Как следует дав блондину отдохнуть и восстановить силы после утренней битвы, Рома вернулся к своей любимой забаве. Теперь он напирал со своими двусмысленными шуточками и подколками с удвоенной силой, прощупывая границы терпения своего Эгида. — Мазила, — весело хмыкнул Роман, поймав на лету очередной летящий в него блокнот. — Тебе бы отработать меткость, Снежинка. С таким прицелом ты даже в спящего зомби с двух шагов не попадешь. Тим буквально взревел от бессильной злобы. Этот парень был невыносим! Он не просто нарушал его личные границы — он топтался по ним с самой обаятельной улыбкой на свете. Резко развернувшись, Тим подскочил к огромному панорамному окну и с силой рванул створку на себя. В комнату мгновенно ворвался сырой, пахнущий озоном и дождем ветер, заставив шторы забиться, точно крылья испуганных птиц. Роман вздохнул, его улыбка стала мягче, а в голосе послышались примирительные нотки. Он сделал шаг вперед, приподняв ладони. — Ладно-ладно, пойдем ужинать, хватит играться. Я приготовил то, что ты любишь. — Я лучше убьюсь, чем сяду с тобой за один стол! — сквозь зубы процедил Тим. Каждое слово было пропитано чистым, концентрированным упрямством. В следующую секунду гнев на лице блондина сменился странной, пугающе-холодной усмешкой. Тим легко, одним гибким движением забрался на высокий подоконник, вставая спиной к открытому окну. За его лопатками зияла пугающая серая бездна — тридцать этажей вниз, прямо в клубящийся вирусный туман умирающего города. Роман мгновенно перестал смеяться. Его тело напряглось, как натянутая тетива, а веселые искорки в глазах потухли, сменившись тревожной темнотой. — Ты чего удумал? — тихо, с нажимом спросил Гард, делая осторожный шаг вперед. — Избавляю себя от твоего общества, — ответил Тим. В его голосе не было страха — только безумный, дразнящий азарт. Чтобы сделать свой жест максимально вызывающим, блондин мысленно заблокировал свою магию, полностью скрыв от мира белые крылья. За его спиной не осталось ничего, кроме пустоты. Он широко расправил руки в стороны, ловя ладонями порывы холодного ветра. Его золотые волосы метались по лицу, а на губах блуждала дерзкая, злобная улыбка. — Всегда интересно было, что будет, если небесное существо упадет с огромной высоты, — негромко произнес Тим, глядя прямо в глаза Роману. — Разобьется ли оно вдребезги, как обычное стекло, или вспомнит, как летать? Тим шутливо, одними пальцами отсалютовал Роме у виска, сделал полшага назад... и просто позволил силе тяжести забрать себя. Он отклонился назад и полетел вниз с высотки. Мир вокруг сошел с ума. Воздух оглушительно свистел в ушах, швыряя в лицо пригоршни холодных брызг. Гравитация с восторгом потянула его к земле. Тим летел спиной вниз, глядя на стремительно удаляющееся светящееся окно их пентхауса. Это было странное, пьянящее чувство абсолютной свободы. На мгновение ему показалось, что он снова возвращается на Небеса — только в обратном направлении. Блондин прикрыл глаза, чувствуя, как адреналин обжигает вены. Он не собирался умирать. Он просто хотел проучить этого самовлюбленного придурка, заставить его побегать. Тим уже потянулся внутренним взором к своей магии, готовясь в самый последний момент выпустить белые крылья и с триумфом взмыть обратно... Но парень не успел даже сосредоточиться. Воздух вокруг него буквально взорвался от резкого, мощного хлопка. Траекторию его падения грубо, неестественно повело в сторону. Вместо жесткого удара о воздушный поток Тим почувствовал, как его тело врезалось во что-то невероятно горячее и твердое. Сильные, дрожащие от бешеного напряжения ладони намертво обхватили его поперек талии и под лопатками, прижимая к себе. Тим удивленно распахнул глаза. Прямо перед ним, всего в нескольких сантиметрах, тяжело и прерывисто дышало лицо Романа. Огромные черные крылья Гарда были раскрыты на максимум, с трудом гася скорость их безумного падения. Но сильнее всего Тима поразило выражение лица Ромы. На нем не было и следа привычной издевки, спеси или спокойствия. Лицо Романа было искажено диким, первобытным испугом. Он был бледен, под глазами залегли тени, а челюсти были сжаты так сильно, что на скулах ходили желваки. Его руки сжимали Тима с такой отчаянной, почти причиняющей боль силой, словно блондин был его единственной нитью, связывающей с жизнью. Рома действительно испугался. По-настоящему. За него. Роман молча, не выпуская его из рук, начал набирать высоту, возвращаясь к их окну, но Тим не мог отвести взгляда от глаз своего Гарда, в которых сейчас плескался самый настоящий, невыносимо искренний страх потери. — Ты... — голос Романа сорвался, превратившись в хриплый шепот. Он наконец заговорил, когда они влетели обратно в комнату, и он буквально рухнул вместе с Тимом на ковер, не разжимая объятий. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал, придурок?! Роман схватил Тима за плечи и встряхнул его, его глаза горели безумным огнем. — Если бы я не успел... Если бы мои крылья заклинило от холода... Ты бы просто... — он не смог договорить, его голос надломился. — Больше никогда. Слышишь меня, Снежинка? Больше никогда не смей играть со своей жизнью, чтобы позлить меня. В этот момент Тим увидел слезу, быстро скатившуюся по щеке Романа. Наглый, самоуверенный Гард дрожал всем телом. И в этой дрожи, в этом отчаянном, причиняющем боль захвате рук, Тим почувствовал то, чего боялся больше всего. Роман не просто опекал его. Роман жил им. И этот прыжок в бездну чуть не убил их обоих еще до того, как они коснулись земли. — Прости... — тихо, почти беззвучно выдохнул Тим, впервые за долгое время не пытаясь вырваться. — Я не думал, что ты... так испугаешься. — Думай, Тим, — Рома уткнулся лбом в его лоб, закрывая глаза. Его дыхание постепенно выравнивалось, но руки всё еще мелко дрожали. — Просто, черт возьми, хотя бы иногда думай о том, что я буду делать, если твой свет погаснет. Тишина, воцарившаяся в комнате, была тяжелой и липкой, как остывающая кровь. Ветер из открытого окна всё еще терзал шторы, врываясь в гостиную холодными рывками, но ни один из них не двигался. Они так и сидели на ковре: Роман, прижавший Тима к себе с такой силой, будто пытался срастись с ним костями, и Тим, чья недавняя дерзость осыпалась мелким пеплом. Тим чувствовал, как через тонкую ткань футболки его бьет чужая дрожь. Это было странное, пугающее открытие: его несокрушимый, вечно насмешливый Гард сейчас напоминал натянутую до предела струну, которая едва не лопнула. Гнев Романа больше не был огненным и ярким — он стал холодным, как лед на дне океана. — Отпусти... — прошептал Тим, но в его голосе не было прежнего приказа. Это была слабая попытка вернуть себе хоть каплю достоинства. — Мне больно, Рома. Роман нехотя ослабил хватку, но рук не убрал. Он медленно отстранился, чтобы заглянуть Тиму в лицо. Его глаза, обычно искрившиеся иронией, сейчас казались двумя бездонными колодцами черной ярости и невыносимой боли. — Больно? — переспросил Роман хрипло, почти неузнаваемо. — Тебе больно? А ты подумал, каково было мне, когда я видел, как ты летишь вниз? Когда я почувствовал, что твои крылья не раскрываются? Ты заблокировал магию, Тим. Ты сознательно лишил себя шанса. Роман резко поднялся на ноги, одним рывком увлекая Тима за собой. Он не отпустил его локоть, волоча блондина к распахнутому окну. — Смотри! — рыкнул он, указывая на серую, кишащую монстрами бездну внизу. — Там нет спасения. Там только гниль и смерть. Ты хотел проверить, как быстро я летаю? Поздравляю, ты узнал. Но в следующий раз, когда ты решишь поиграть в самоубийцу, вспомни одну вещь: я привязан к тебе не только приказом Департамента. Если ты разобьешься — я не останусь здесь. Я просто не смогу. Тим замер, пораженный этими словами. Он привык считать их связь обузой, цепью, которая тянет его к земле. Но сейчас, глядя на то, как дрожат губы Романа, он впервые осознал масштаб катастрофы. Для Романа Тим был не просто «объектом охраны». Он был его якорем. Его единственным смыслом в мире, где всё остальное превратилось в прах. — Я не хотел... — начал Тим, и его голос сорвался. — Я просто хотел, чтобы ты перестал. Чтобы ты перестал смотреть на меня так, будто я твоя собственность. Будто я слабая кукла, которую нужно постоянно опекать и развлекать. — А кто ты, если не слабая кукла, когда вытворяешь такое?! — Роман внезапно ударил кулаком по раме окна, отчего стекло жалобно звякнуло. — Ты — Эгид! Твоя задача — держать свет! А моя — следить, чтобы этот свет не погас по глупости его носителя! Он резко закрыл окно, отсекая шум бури, и в комнате сразу стало душно и тихо. Роман тяжело дышал, отвернувшись к стеклу, его плечи подрагивали. Тим стоял позади, глядя на широкую спину своего Гарда, и чувствовал, как колючая ярость внутри него сменяется горьким, тяжелым осознанием. Он подошел ближе. Настолько близко, что почувствовал жар, исходящий от тела Романа. — Рома... — тихо позвал он. — Иди ешь, Снежинка, — глухо бросил Роман, не оборачиваясь. — Ужин на столе. Наверное, уже остыл. Как и твое чувство самосохранения. Тим вздохнул, чувствуя, что этот раунд он проиграл. Не силой, а чем-то гораздо более глубоким. Он медленно побрел на кухню, чувствуя себя опустошенным. На столе действительно стоял ужин — аккуратно накрытый, с порцией десерта. Даже в разгаре ссоры, даже сквозь издевки, этот парень заботился о нем. Тим сел на стул, взял вилку, но еда не лезла в горло. Через пару минут в дверях кухни появился Роман. Он уже взял себя в руки, надел свою привычную маску спокойного цинизма, но глаза всё еще оставались тусклыми. Он молча сел напротив, взял свою тарелку и начал есть, не глядя на Тима. — Вкусно, — тихо произнес Тим, пытаясь нарушить эту невыносимую тишину. — Рад за тебя, — сухо отозвался Роман. Тим отложил вилку и посмотрел прямо на него. — Ладно. Ты победил. Я больше не буду прыгать с окон. По крайней мере, пока ты не начнешь шутить совсем уж плоско. Роман замер, медленно поднял взгляд. В углу его рта на мгновение дернулась тень прежней усмешки, но тут же исчезла. — Попробуй только, — пообещал он тихим, предупреждающим тоном. — В следующий раз я поймаю тебя, но выпорю прямо в воздухе. И мне плевать, что скажут на Небесах. Тим невольно улыбнулся — слабо, но искренне. — Вот это уже больше похоже на того придурка, которого я знаю. Они доедали ужин в тишине, но это уже не была тишина войны. Это было временное перемирие между двумя существами, которые были слишком сильно связаны друг с другом, чтобы существовать по отдельности. За окном выл вирусный ветер, а в теплом свете кухни Тим вдруг понял: его прыжок действительно был глупостью. Не потому, что он мог погибнуть, а потому, что он едва не уничтожил единственного человека, который готов был броситься в бездну вслед за ним, даже не раскрывая собственных крыльев.