Infinity Loop

Следующие трое суток Феликс почти не спал. Минхо заставал его в рубке в любое время дня и ночи: склонившимся над терминалом, с покрасневшими глазами и кружкой остывшего кофе, который он забывал допить. Расшифровка шла медленно — код был сложным, многослойным, словно кто-то намеренно спрятал одни сообщения внутри других, как матрёшку. Но Феликс не сдавался. Он чувствовал: каждый новый слой приближает его не просто к разгадке, а к чему-то гораздо более важному. К чему-то, что касалось его лично. — Ты выглядишь как зомби, — заявил Минхо на третье утро, входя в рубку с подносом. На подносе были две чашки — кофе для себя и травяной чай для Феликса, потому что кофеина тому уже хватило. — Если ты не поспишь хотя бы четыре часа, я вызову Ён, и она тебя усыпит. Медицинским способом. — Я почти закончил, — пробормотал Феликс, не отрываясь от экрана. — Ты говорил это вчера. И позавчера. — Сейчас правда почти, — Феликс наконец повернулся к нему, и Минхо поразился выражению его лица. Это не была обычная усталость. В глазах Феликса горело что-то лихорадочное, почти пугающее, смесь азарта, надежды и глубокой, необъяснимой тоски. — Я расшифровал ещё два слоя, Минхо. Это не просто сообщение. Это... дневник. Или письмо. Очень длинное письмо, адресованное одному человеку. — Кому? — Мне. Минхо поставил поднос и сел рядом. — Объясни. Феликс развернул к нему экран. Там, среди строк кода и спектрограмм, был текст — уже расшифрованный, на чистом корейском, только с редкими вкраплениями английских технических терминов. Минхо начал читать. «...Я помню, как ты смеялся надо мной, когда я впервые попытался приготовить тебе ужин и чуть не спалил кухню. Ты сказал, что мои руки созданы для звёзд, а не для сковородок. Я тогда обиделся, но ты поцеловал меня в висок и добавил: "Но я всё равно тебя люблю". Я держусь за это воспоминание уже... сколько? Здесь нет времени, но я считаю по ударам собственного сердца. Сорок тысяч ударов назад я вспоминал твой смех. Двадцать тысяч ударов назад — твои глаза. Сейчас я вспоминаю твой голос...» — Господи, — прошептал Минхо. — Это что, любовное письмо? — Да. И оно адресовано мне, — Феликс провёл ладонью по лицу. — В другом фрагменте он описывает родинку на моей шее. Вот здесь, — он коснулся пальцами места под ухом. — Минхо, он знает о ней. Он знает, что я люблю зелёный чай с мёдом, что я разговариваю во сне, что я боюсь грозы. Он знает меня так, как будто прожил со мной целую жизнь. Но мы никогда не встречались. Я проверил все базы, все архивы. Хван Хёнджин исчез двенадцать лет назад. Мне тогда было тринадцать, я жил в Австралии и даже не думал о космосе. Мы никак не могли пересечься. Минхо долго молчал. Он снова перечитал фрагмент, потом ещё один, который Феликс открыл. Сообщение и правда было переполнено деталями — нежными, интимными, такими, которые невозможно найти в досье. — Допустим, — сказал он наконец, — это не розыгрыш. Допустим, этот парень действительно обращается к тебе. Тогда как он может знать то, чего не знаешь ты сам? — Я думал об этом, — Феликс отодвинул клавиатуру и развернулся к другу всем корпусом. — Есть только одно объяснение. Оно безумное, но другого у меня нет. — Какое? Феликс помолчал, собираясь с духом, а потом выпалил: — Прошлая жизнь. Или что-то вроде того. Реинкарнация, переселение душ, память, которая не стирается. Называй как хочешь. Но он помнит меня. Помнит нас. Из какой-то другой жизни, которая была до этой. Минхо моргнул. Потом снял очки, протёр их краем рукава и снова надел. — Ты понимаешь, как это звучит? — Понимаю. Но ты сам читал. Эти детали — они не могли быть получены извне. Он знает, как я выгляжу. Он знает мои привычки. Он даже знает, что я называю себя «глупым котёнком», когда никто не слышит, — Феликс чуть покраснел. — Я никому об этом не рассказывал, Минхо. Никому. Минхо вздохнул, откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Там, за металлическими переборками, гудела вентиляция, и этот мерный звук был единственным, что нарушало тишину. — Ладно, — сказал он наконец. — Я не говорю, что верю во всё это. Но я верю тебе. Если ты говоришь, что это настоящее, — я помогу. Что нужно делать? Феликс почувствовал, как с плеч сваливается огромная тяжесть. Он не ожидал, что Минхо согласится так быстро, и был бесконечно благодарен. — Мне нужно расшифровать оставшиеся слои, — сказал он. — Там, в глубине кода, есть что-то ещё. Какая-то информация о том, что с ним случилось. И, кажется... инструкция. — Инструкция к чему? — К тому, как вернуть его. Минхо покачал головой, но ничего не сказал. Вместо этого он пододвинул к Феликсу чашку с чаем: — Пей. И ешь. И поспи хотя бы пару часов. А потом мы вместе разберёмся с этим чёртовым кодом. Феликс кивнул и взял чашку. Чай был тёплым, с привкусом мяты и лаванды, и он вдруг почувствовал, как дико, нечеловечески устал. Минхо был прав: если он сейчас не отдохнёт, то просто свалится. Он отправился в свою каюту — крошечную комнатушку с иллюминатором, выходящим в бесконечную черноту, — и лёг на кровать, не раздеваясь. Закрыл глаза. И провалился в сон. Сон был странным. Феликс стоял на берегу моря — тёплого, лазурного, с белым песком, — и держал кого-то за руку. Он не видел лица этого человека, но чувствовал исходящее от него тепло, слышал его смех, ощущал его пальцы, переплетённые со своими. Они говорили о чём-то — о звёздах, о будущем, о том, как назовут свою первую собаку. Феликс смеялся и чувствовал себя абсолютно, совершенно счастливым. А потом человек повернулся, и Феликс увидел его лицо. Тёмные глаза, острые скулы, мягкая улыбка. Лицо, которое он никогда не видел в этой жизни, но которое показалось ему самым родным на свете. Хёнджин. Это был Хёнджин. — Я жду тебя, — сказал он, и его голос был одновременно шёпотом волн и эхом далёких галактик. — Не забывай меня. Пожалуйста, не забывай. Феликс проснулся в холодном поту. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он сел на кровати, прижимая ладонь к груди, и долго сидел так, глядя в иллюминатор. Там, снаружи, мерцали звёзды — равнодушные и прекрасные. Где-то среди них был Хёнджин. Ждал. Помнил. — Я не забуду, — прошептал Феликс в темноту. — Я иду. Обещаю. На следующее утро он вернулся в рубку. Минхо уже был там, разбирал какие-то логи, но при виде Феликса сразу отодвинул всё в сторону: — Выспался? — Достаточно. Давай работать. — С чего начнём? — С самого сложного, — Феликс открыл последний расшифрованный слой и указал на фрагмент, который он не показывал Минхо раньше. — Здесь говорится о системе. Не о той, которую использовали для отправки сигнала, — о другой. О той, что создала саму аномалию. Хёнджин пишет, что его корабль затянуло внутрь, когда он попытался её активировать. — Активировать что? — Минхо напрягся. — Код, — Феликс вывел на экран цепочку символов — сложных, переливающихся, похожих одновременно на математические формулы и на древние письмена. — Вот этот код. Хёнджин обнаружил его здесь, в поясе астероидов. Он решил, что это послание какой-то древней цивилизации. Но когда он начал его расшифровку, пространство вокруг корабля... сложилось. Он оказался заперт. Двенадцать лет для нас может означать несколько дней для него. — Если эта штука настолько опасна, зачем нам её трогать? — Потому что, — Феликс посмотрел на друга, и в его глазах стояло странное, почти пугающее понимание, — я знаю этот код. Я смотрю на него и... я его понимаю. Он не древний. И он не чужой. — А чей же? Феликс глубоко вздохнул. Он и сам до конца не верил в то, что собирался сказать. Но правда пульсировала в кончиках пальцев, в такт с сердцем, в такт с мерцанием звёзд за иллюминатором. — Он мой, Минхо. Я написал его. Не сейчас. Не в этой жизни. Может быть, в будущей... которая стала прошлой из-за этой чёртовой петли. Минхо снял очки и устало потёр переносицу. — Знаешь, — сказал он, — за годы нашей дружбы я привык ко многому. К твоим ночным бдениям, к твоей одержимости сигналами, даже к тому, что ты разговариваешь во сне. Но к тому, что ты — автор закольцованного кода, который запер твоего парня из прошлой жизни во временной петле... — Он не мой парень, — перебил Феликс, краснея. — Ну да, конечно, — хмыкнул Минхо. — Просто человек, который пишет тебе любовные письма через всю Солнечную систему и ждёт двенадцать лет. Друг. Приятель. Коллега по переписке. — Ты невыносим. — Я реалист. И я всё ещё здесь, хотя любой нормальный человек давно бы сбежал. Так что давай, рассказывай дальше. Что нужно сделать, чтобы открыть эту петлю и вытащить твоего «не парня»? Феликс невольно улыбнулся. Минхо в своём репертуаре: ворчит, но не отступает. — Нужно закончить расшифровку. Активировать код с моей стороны. Тогда петля разомкнётся. — И что будет? — Не знаю, — честно ответил Феликс. — Но я должен попробовать. Минхо долго смотрел на него, а потом кивнул — коротко, решительно, как тогда, в рубке, три дня назад: — Тогда попробуем сделать это вместе.