Дельфины с М-4

      Шесть часов утра. Солнце только-только лениво поднималось над Ахтанизовским лиманом, окрашивая степь в нежно-розовые тона, а Кит и Арис уже сидели на деревянном крыльце дедовского дома, синхронно обхватив раскалывающиеся головы руками. С тяжелого похмелья после ядреного Савельичева трофея обоим казалось, что в черепную коробку плотно засыпали ракушечник.       Но настоящий ужас накрыл парней, когда они с трудом сфокусировали взгляд на Сивике.       Японский гоночный хэтчбек, к которому дед Максим ночью намертво приварил стальные швеллеры под пружины, нелепо задрал задницу к небу под углом чуть ли не в сорок пять градусов. Заниженный с завода Type R теперь выглядел как чудовищное насекомое, уткнувшееся носом в грядку.       — Мама дорогая… — просипел Арис, отчаянно протирая воспаленные глаза. — Кит, она же теперь на скорости вообще ни в один поворот не зайдет, передний зацеп пропал. Если мы в таком виде приедем на базу, Глеб нас даже ругать не будет. Он нас просто расстреляет прямо у ворот бокса, без суда и следствия.       Кит, со стоном потирая горящую от соли поясницу и стараясь лишний раз не шевелить ягодицами, в ужасе уставился на свое изуродованное сокровище:       — Твою мать, дед… Оптимизатор хренов, Кулибин станичный. Арис, бегом ищи болгарку и удлинитель в сарае! Надо это срезать, пока наш безумный профессор не проснулся и не решил нам из чистой любви еще и капот от гусеничного трактора приварить!       Следующие два часа превратились в адский марафон. Арис ожесточенно матерился на смеси греческого и русского, согнувшись в три погибели под колесной аркой и удерживая тяжелый хвост машины, пока Кит, истекая потом, с диким скрежетом и снопами огненных искр спиливал к чертям дедовский «тюнинг». Тяжелые ошметки переваренного швеллера со стуком валились в пыль.       Когда Сивик наконец опустился на свои родные, жесткие пружины, парни обессиленно рухнули прямо на придорожную траву рядом с колесом. Низкий капот Хонды был до грунта исцарапан вчерашней окалиной от сварки, но машина теперь хотя бы могла ехать прямо и адекватно рулиться.       Из дома, лениво почесывая волосатое пузо под майкой, вышел дед Максим с тяжелым эмалированным ведром парного молока. Он критически осмотрел валяющиеся в пыли срезанные куски металла, потом перевел взгляд на замученных парней и разочарованно сплюнул сквозь седые усы:       — Эх, молодежь… Никакого полета инженерной мысли. Погубили такой инновационный проект. Ладно, шумахеры, пейте молоко прямо из ведра и валите в свой Краснодар, пока Савельич с местным участковым сюда не пришел. Жеке от меня привет передавайте!       Парни прыгнули в салон исцарапанной тачки. Кит завел мотор, и Хонда, оставляя позади безумного деда и бескрайние виноградные шпалеры, с ревом рванула по трассе обратно в Краснодар.

***

      А в просторном кирпичном боксе на Гидрострое в это время уже висело тяжелое предстартовое напряжение. Часы показывали одиннадцать утра. Всего через два часа они должны уже заехать на закрытую рампу Новороссийского морского порта, чтобы принять японский привоз, но колонна до сих пор не двинулась с места.       Глеб яростно, с грохотом швырял гаечные ключи на верстак, отчего стены гаража отзывались резким эхом. Механик уже по три раза проверил уровни масла и давление в шинах в своей двенашке и в Ниве Ильи Тихого, трижды обошел БМВ Жеки и Целику Яны, но зачинщиков ночной авантюры всё не было.       — Ёп твою мать, Евген! — в очередной раз рявкнул Глеб, резко оборачиваясь к лидеру.       Механик нервно перекатил фильтр сигареты между зубами и зло сплюнул под колесо. Его широкие плечи под черной майкой ходили ходуном:       — Где твой гребаный протеже?! Два дня в команде, а уже кладет хуй на общий сбор! Он вообще часы видел?! Нам через перевалы идти, а мы сидим тут, кукуем!       Женька стоял у капота своей черной эмки. Он выглядел абсолютно спокойным, но пальцы, крутившие тяжелую кнопочную «Нокиа», выдавали легкое волнение. Он в очередной раз набрал номер Кита, послушал длинные гудки и заблокировал клавиатуру.       — Не берет, — негромко произнес Жека. — Арис тоже недоступен. Сеть у них, походу, вообще не ловит.       — Да потому что твой Арис – такой же раздолбай, как и Кит! — Глеб аж задохнулся от злости, резко шагнув к другу и утирая со лба капли пота. Жара в боксе начинала давить на мозги. — Нашли друг друга, два еблана! Погнали они, видите ли, к деду на Тамань, виноград дегустировать! Да они сто пудов сейчас где-нибудь под Темрюком в канаве дрыхнут после местной самогонки! Жека, мы ведь договаривались – берем парня под твое честное слово! А этот пижон нас в первый же день подставляет!       Яна, сидевшая на кожаном сиденье своей Целики с распахнутой настежь водительской дверью, даже бровью не повела. Из прохладного, обдуваемого кондиционером салона она лениво выставила наружу стройные ноги, спокойно отпила горячий кофе из пластикового стаканчика, который ей принесла Алёна, и поправила длинные черные волосы.       — Глеб, хорош орать на весь кооператив, уши закладывает, — бросила Кобра в сторону механика. — Чего ты исходишься на говно? Ну опоздает, и хрен с ним. Не приедет – ты сам запросто сможешь перегнать этот тридцать четвертый вместо него. Ты японские коробки знаешь лучше, чем свои пять пальцев. Оставь малому его синее корыто, пусть валит в свой Крым. Контора от этого не обеднеет.       Глеб лишь исподлобья зыркнул на Яну, но спорить не стал – правда в её словах была. Механик злился не столько из-за Ниссана, сколько из-за того, что Жека доверился чужаку с ходу, без обкатки и проверок, которые в свое время проходил каждый из них.       В углу бокса, прижав плечом к уху тяжелую трубку автомобильной рации, Лёха-Шкипер активно жестикулировал. Он пытался настроить пятнадцатый канал, и сквозь белый шум в динамике пробивались хриплые голоса водителей фур.       — Пацаны, это пиздец! — Лёха махнул рукой, призывая всех к молчанию. — Я связался с дальнобоями, они сейчас на Новоросс идут. Передают, что на весовом контроле в Абинске стоят три патрульные машины, жестко шмонают все транзитки. А на Крымском перевале ремонт моста, пробка уже на три километра растянулась, Камазы намертво стоят, закипают. Если мы прямо сейчас не выедем, мы на таможне в порту до самой ночи куковать будем!       — Слышал?! — Глеб снова взорвался, яростно ткнув пальцем в сторону открытых ворот. — Дорога забита! Менты лютуют! А мы сидим тут и ждем грека! Жека, заводи моторы, уходим без них. Кит дорогу знает, сам догонит, а Ариса пускай обратно на Керченский паром сажает и катится в свою Украину!       Женя промолчал. Он бросил короткий взгляд через распахнутую дверь в прохладное нутро бара, где у стойки стояла Алёна и с сочувствием смотрела на вспыльчивого брата. Евгений вздохнул, убрал телефон в карман брюк и произнес:       — Ждем еще ровно пятнадцать минут, Глеб. Если через пятнадцать минут Кита здесь не будет – выезжаем. Скайлайн погонишь ты.       Глеб выплюнул окурок на пол и снова полез в свою машину, продолжая во весь голос крыть отборным матом всех рыжих гонщиков Крыма вместе взятых. Время стремительно шло на минуты, а синего Сивика на горизонте ГСК всё еще не было видно.       Ровно на четырнадцатой минуте, когда взбешенный механик уже готов был с размаху захлопнуть дверь своей двенашки, тишину разорвал знакомый, захлебывающийся рев мотора. В открытые ворота гаражного двора, вильнув кормой на гравии, буквально влетела Хонда. Машина резко остановилась прямо посреди площадки перед боксом, неровно дыша раскаленным выхлопом.       Вся банда разом замерла. Глеб медленно обернулся, сжимая в руке тяжелый разводной ключ. Кобра удивленно приподняла свои темные очки на лоб, а Лёха так и застыл на месте с рацией у уха, забыв нажать кнопку ответа.       Водительская дверь японки со скрипом распахнулась, и оттуда с тихим, жалобным стоном аккуратно выкатился Кит. Вид у него был эпичный: помятая майка, дико заспанные глаза, а двигался харизматичный хондавод так осторожно и неестественно, словно у него в жопе застряла хрустальная ваза – соляные ожоги после рандеву с Савельичем давали о себе знать при каждом движении.       С пассажирского сиденья неторопливо вылез Арис. Его бандана съехала на самый затылок, рыжие кудри буйно торчали во все стороны, в зубах была зажата незажженная сигарета, а от одежды на весь бокс моментально разило дикой смесью парного молока, дури и винограда. Из-под ног крымчанина прямо на пол вывалился тот самый деревянный короб, из которого сиротливо торчала жирная смолистая ветка конопли и пара раздавленных гроздей «Изабеллы».       — Успели... — прохрипел Кит, тяжело опираясь на крышу машины и стараясь лишний раз не шевелить тазом. — Жека, здорово. На связи не были, потому что у меня трубка у деда в колодец упала... Извиняйте.       Глеб молча зыркнул на короб, потом на помятого, пахнущего фермой Ариса, и его лицо начало стремительно багроветь. Но прежде чем механик успел издать свой первый крик ярости, его профессиональный взгляд намертво зацепился за переднюю часть Хонды.       Глеб резко замер на месте. На лбу у него вздулась толстая вена. Он медленно, словно на неслушающихся ногах, подошел вплотную к капоту Сивика.       Вся передняя часть глянцевой японки была покрыта страшными, серыми наплывами окалины от дуговой сварки. Кое-где краска вздулась пузырями, а на самом стыке переднего крыла и бампера красовался грубый, намертво приваренный соплями кусок ржавого строительного уголка, который парни в спешке не успели спилить до конца.       У Глеба случился ступор. Он несколько секунд молча смотрел на это варварское надругательство, растерянно переводя дикий взгляд с капота на Кита, а затем на Ариса. Тяжелый разводной ключ в его ладони мелко, угрожающе задрожал.       — Это... — Глеб ткнул дрожащим пальцем в приваренный уголок, и его голос от глубокого шока стал подозрительно тихим. — Это что за нахуй? Кит... Что вы сделали с машиной, чудовища? Вы её со свалки гусеничных тракторов, что ли, толкали?!       Арис, несмотря на головную боль и похмелье, не удержался и громко прыснул в кулак. Он коротко переглянулся со скрюченным Китом, одновременно вспоминая летящего голышом в бассейн деда Максима, и рыжего снова накрыло волной истерического смеха.       — Глебчик, спокойно, это таманский тюнинг, — ухмыльнулся Арис, наконец чиркнув зажигалкой и прикуривая сигарету. — Оптимизация под местный ландшафт. Дед сказал, что так прижимная сила и аэродинамика на трассе намного лучше.       — Ах ты щегол! — наконец заорал Глеб на весь бокс с такой силой, что Шкипер в углу аж подпрыгнул, выронив рацию. — Тюнинг?! Я тебе сейчас этот уголок ржавый в жопу засуну! Евген, ты глянь на них! Прикатили, агрономы ебаные! От них коровником разит за версту, тачку сожгли, а они стоят тут и ржут!       Женя подошел к Хонде, внимательно осмотрел приваренный уголок, потрогал пальцем серую окалину и тихо рассмеялся. За ним, не выдержав, тихо прыснула Алёна, а Яна покачала головой, пряча улыбку за пластиковым стаканчиком.       — Ладно, — отсмеявшись, Жека моментально вернул себе вид строгого лидера и серьезно посмотрел на Ариса. — Вижу, с дедом Максимом вы сошлись характерами. Но Глеб прав, времени у нас в обрез. Кит, марш в душ бара и быстро ищи себе запасной телефон. Арис...       Жека подошел к рыжему парню вплотную, бесцеремонно забрал у него изо рта сигарету, затушил прямо о подошву и заглянул в сонные, воспаленные глаза грека:       — Пей ледяную воду, жуй жвачку и прыгай за руль. Разгрузка на рампе ровно через два часа. Если по дороге в Новоросс ты из-за похмелья зевнешь хотя бы один поворот на перевале – Глеб тебя лично живьем в этот капот заварит. Выдвигаемся!       Глеб еще с минуту яростно, со злостью пинал валяющийся на полу деревянный короб с коноплей, проклиная Крым, Тамань и лично деда Максима с его Кулибинскими замашками. Но банда его уже не слушала – бокс и всю улицу на Гидрострое разом заполнил раскатистый гул просыпающихся форсированных моторов. Черная Эмка Жени, серебристая Целика Яны и синяя «Касатка» Ариса одна за другой выползали на разбитый гравий двора. Первый большой и опасный перегон Ариса официально начинался прямо сейчас.       Колонна «Дельфинов» шла по трассе А-146 на Новороссийск плотным, красивым строем. Впереди, задавая агрессивный темп, ехал тяжелый BMW M5 Е39 Евгения. Следом послушно летела сине-белая «Касатка», за ней, как приклеенная, четко держала дистанцию серебристая Целика, а замыкал легковое крыло Кит на своем заново прижатом к земле Сивике. Чуть позади, стараясь не отставать на затяжных подъемах, тяжело пыхтели машины поддержки – Нива Ильи и груженая инструментами двенашка Глеба. Лёха на пассажирском сиденье у Жеки не выпускал из рук трубку рации, слушая эфир.       Остатки похмелья Ариса полностью улетучились, стоило им миновать Крымск. Начались настоящие предгорья – крутые подъемы, переходящие в опасные серпантины перевала с закрытыми поворотами. Настоящий рай для гонщика и испытание для уставшей техники.       Арис окончательно ожил. Из колонок его Е36 валил рэп от «Касты», а сам он, крепко сжав руль, наконец-то почувствовал себя в своей тарелке. На затяжном, закрученном спуске «Волчьих ворот» к Новороссийску трасса пошла опасной крутой змейкой. Вместо того чтобы оттормаживаться перед каждым виражом, Арис с перегазовкой сбрасывал передачу, заставляя «Касатку» жестко припадать на внешнюю сторону подвески. Задний привод бэхи отрабатывал геометрию идеально: Арис заходил в затяжной занос, пролетая в считанных сантиметрах от бетонных отбойников, и тут же с ревом плиты выпрямлял траекторию, заставляя Кобру сзади нервно моргать фарами.       В динамике портативной рации раздался восхищенный свист Шкипера:       — Ого, Крым дает! Пацан ловит апексы как по учебнику! С такого похмелья, а траекторию держит!       — Вижу, — отозвался теплый голос Жеки сквозь легкие помехи. — У парня отличное природное чутье веса и баланса машины.       Яну Кобру такая открытая похвала новичку задела за живое. Её Целика внезапно взревела, вывалилась из общего ряда и пошла на обгон. Яна поравнялась с «Касаткой» на узком прямом отрезке серпантина, на секунду повернула голову и сквозь темные очки бросила на рыжего гонщика вызывающий взгляд. А затем резко крутанула руль вправо, подрезая бэху прямо перед крутым закрытым поворотом.       — Ах ты змея... — процедил сквозь зубы Арис. Вместо того чтобы нажать на тормоз и пропустить Яну вперед, он на секунду дернул ручник, сорвал заднюю ось «Касатки» в контролируемый занос и боком, удерживая машину на кромке асфальта, проскочил вираж вплотную к заднему бамперу Яны. Из рации тут же донесся азартный, довольный смех Кобры:       — Неплохо для заезжего! Но на обратном перегоне я тебя всё равно сделаю!       Тут же в эфир бесцеремонно ворвался раздраженный голос Глеба, который плелся в самом хвосте колонны и внимательно следил по рации за каждым маневром авангарда:       — Вы че там, совсем охуели!? Яна, живо уйди в ряд! Крым, твою мать, резину сейчас пожжешь – новую за свой личный счет покупать будешь! Не выпендривайся, держи дистанцию! Если ты мне сейчас подвеску на этой развалюхе ушатаешь, я тебя прямо на перевале из машины высажу, пешком в порт пойдешь!       Арис лишь дерзко улыбнулся своему отражению в зеркале заднего вида и плавно вернул «Касатку» на траекторию вслед за серебристым спойлером Кобры.       Вскоре горы расступились, и из-за очередного поворота открылся потрясающий вид на Цемесскую бухту. Новороссийск встретил их палящим приморским зноем, криком чаек, запахом портового мазута, соленой воды и бесконечными, уходящими в небо рядами гигантских портовых кранов. Впереди, за закрытыми воротами КПП, их уже ждала новая партия правого руля из Японии.       Колонна затормозила на стоянке прямо у стен Новороссийского морского торгового порта. Парни глушили моторы, оставляя свои личные тачки под охраной местных портовиков, с которыми у Евгения всё давно было схвачено и оплачено.       Арис только успел заглушить «Касатку» и потянуть внутреннюю ручку двери, как она распахнулась снаружи.       На пороге стоял Глеб. Лицо у механика было серым от дорожной пыли, а темные глаза буквально метали молнии. Одной рукой он намертво уперся в крышу БМВ, а второй грубо схватил Ариса за воротник черной майки, силой заставляя долговязого парня вылезти из салона.       — Ты че творишь на трассе?! — яростно прорычал Глеб прямо в лицо Арису, обдавая его резким запахом мятной жвачки и бензина. — Ты бессмертный, что ли, сука?! Какого хрена ты перед Коброй ручник дергаешь на серпантине?! Если бы тебя сорвало в кювет, мы бы твои рыжие кудряшки по всей скале до вечера собирали! Гонщик хренов! Ты резину на этой колымаге в ноль стёр, диски повело!       Арис дерзко вскинул подбородок и с вызовом посмотрел в бешеные темные глаза механика:       — Да ладно тебе, Глебчик, спокойно. Машина в полном идеале, стойки целые. Я трассу чувствую как свои пальцы. Тебе просто завидно, что твоё корыто так в апекс заходить физически не умеет.       Глеб тяжело задышал, еще сильнее сжав кулак на его майке, так что греческий крестик на шее Ариса натянулся, больно врезаясь цепочкой в кожу. На долю секунды дикий взгляд Глеба мазнул по губам парня, и в глазах механика вспыхнуло какое-то напряжение. Но Глеб резко оттолкнул Ариса от себя обратно к машине:       — Ушлепок. Чтобы до самого Ростова я твоего дрифта на трассе вообще больше не видел. Хвостом пойдешь, сразу за «Нивой» Ильи!       — Да ладно вам, — раздался спокойный, бархатный голос Жеки. Лидер бесшумно подошел со спины, положил руку Глебу на плечо, заставляя механика сделать шаг назад, и ободряюще улыбнулся Арису.       — Время поджимает, пацаны. Товар ждет. Пошли принимать привоз.       Они прошли через закрытое КПП на режимную охраняемую площадку порта, где ровными рядами стояли только что разгруженные с морского сухогруза японки. Правый руль, прямая поставка из Иокогамы. Кит и Яна сразу побежали занимать свои белые Toyota Mark II в сотом кузове, радостно хлопая ладонями по глянцевым капотам.       Жека же повел Ариса в самый дальний ряд у причала. Там, хищно припав к асфальту, стоял темно-серый Nissan Skyline R34. Без номеров, на транзитной страховке, с бумажными японскими иероглифами на лобовом стекле. Турбовый, на чистой пятиступенчатой механике, с легендарным мотором RB25DET.       — Твой на сегодня, кудрявый, — Жека улыбнулся и точным броском отправил Арису брелок с ключами. — Серьезный заказчик в Ростове за него очень трясется, машина безумно дорогая. Покажи, на что ты способен.       Арис поймал тяжелые ключи прямо на лету, и его глаза фанатично блеснули. Он уверенно прыгнул на правое, непривычное для себя, сиденье, положил левую руку на рычаг короткоходной механической коробки и повернул ключ в замке зажигания. Скайлайн мгновенно отозвался породистым рычанием шести цилиндров. Турбина на впуске свистяще вздохнула, словно просыпающийся хищник. Парень тут же высунулся в открытое окно, сияя своей самой дерзкой и победной улыбкой:       — Жека, эта красотка рождена для виражей! Я её до самого Ростова с ветерком доставлю, даже остыть не успеет!       Сбоку от машины тут же нарисовался Глеб. В руках у него был блокнот для отметок косяков по кузову при приеме товара. Услышав хвастовство Ариса, механик аж задохнулся от возмущения и со всей дури, наотмашь хлопнул ладонью по крыше Скалки.       — Евген, ты точно страх потерял! — на весь причал заорал Глеб, резко оборачиваясь к лидеру. — Новичку?! Доверить ТАКОЕ?! Он стоит как три квартиры в центре Краса! Тут турбина после трех тысяч оборотов подхватывает так, что его боком развернет на первом же светофоре! Грек же камикадзе, он эту машину в хлам расколотит, а ростовские нас потом за долги в бетон закатают! Отдай Ниссан мне, я его аккуратно дотащу. А этого рыжего посади к Киту пассажиром, пускай шмаль свою жует и рацию держит!       Жека улыбнулся, приобняв подошедшего Шкипера, который уже разворачивал штурманские карты перегона, и ответил Глебу:       — Он справится, Глеб. Я вижу в нем потенциал. А ты иди, проверь подвеску и зазоры, пока мы на таможне последние документы подписываем. Время пошло.       Глеб яростно выругался сквозь зубы. Он нехотя опустился на корточки прямо перед низким передним бампером Скалки и принялся проверять стыки и зазоры пластика, продолжая вполголоса крыть матом Женькину излишнюю, как ему казалось, доверчивость.       Арис из салона Ниссана лишь победно ухмыльнулся, глядя на копошащегося в пыли механика, и слегка перегазовал, заставляя выхлоп выдать короткий угрожающий рык.       Глеб заблокировал передний бампер парой резких, проверяющих ударов ладони, убеждаясь в прочности портовых креплений, и поднялся во весь рост. Он сделал два широких шага и бесцеремонно облокотился мощным предплечьем на рамку открытого правого окна Ниссана.       В прохладном салоне пахло японским велюром, кондиционером и едва заметным, тонким шлейфом травки, который всё еще упрямо тянулся за Арисом. Глеб наклонился глубоко внутрь, так что его лицо оказалось в паре сантиметров от уха парня. Механик без лишних слов вытянул прямо изо рта гонщика незажженную сигарету и швырнул её под ноги на асфальт.       — Слушай меня сюда, грек, и запоминай своими кудрями с первого раза, — процедил Глеб прямо ему в ухо. — Это тебе не твоя заезженная бэха. Здесь стоит турбина. До двух с половиной тысяч оборотов она – ленивая корова, но как только пойдет нагнетание и турбо подхватит, она выстрелит так, что ты обосраться не успеешь. Задницу сорвет мгновенно. На кубанском гравии газ в пол не вжимай, развернет. Тормоза здесь «злые», поршневые – чуть пережмешь со страху, и колеса заблокирует к чертям, улетишь с перевала. И коробку не порви: переключайся плавно, передачи короткие, рычаг к себе до упора не вбивай. Понял меня?       Арис медленно повернул голову, глядя прямо в глаза механика. Он неторопливо закинул в рот подушечку мятной жвачки, которую до этого лениво крутил в пальцах, и дерзко улыбнулся:       — Понял, Глебчик. Не переживай, я не из неженок. Твоя турбина меня не напугает. Лучше за своей двенашкой следи, чтоб она колеса по дороге не растеряла.       Глеб со злостью хлопнул ладонью по обшивке двери, и резко отстранился от машины:       — Ушлепок. Если привезешь в Ростов хоть одну царапину, я заставлю тебя бампер языком полировать.       Механик развернулся и размашистым шагом направился к своему универсалу, на ходу яростно вытаскивая из кармана рацию и вызывая притихшего в Ниве Илью.       — Дельфины, приём! Все по коням! — раздался в динамиках раций бодрый голос Шкипера. Он уже вовсю шуршал бумажными картами перегона на пассажирском сиденье Марка у Жени. — Портовые документы Жека подписал, таможня дала добро. Кит, Кобра, как слышно?       — Слышу тебя, штурман, — лениво отозвалась в эфире Яна, плавно выруливая с накопительной портовой площадки. — Моя девочка готова. Крым, держись строго сзади и со страху не перепутай педали.       — На связи! — весело отозвался Кит. Его сотый Марк уже урчал рядом, прогревая движок.       Темно-серый Скай плавно тронулся с места. Парень на удивление быстро привыкал к левому расположению рычага коробки передач, хотя рука то и дело по привычке дергалась в сторону правой двери. Колонна из четырех японок без номеров, сверкая глянцевыми боками на солнце, медленно потянулась к воротам КПП. В самом хвосте, как два конвоира, пристроились Нива Ильи и двенашка Глеба.       Тяжелые створки ворот со скрипом разошлись в стороны.       Колонна «Дельфинов» шла на Ростов плотно и слаженно, уже миновав Краснодар и выскочив на финишную прямую М-4 «Дон». Впереди, как флагман, шуршал новенькими покрышками белый Марк Жени со Шкипером на пассажирском сиденье. Следом держалась Кобра, за ней – Арис, а Кит улетел далеко вперед, выполняя роль разведчика. Замыкали строй Илья и Глеб, готовые в любой момент достать тросы и спасительные инструменты.       Турбовый Ниссан под руками Ариса вел себя как хищник. К правому рулю парень привык быстро – портовая закалка помогала ловить габариты машины с полуслова, а левая рука уже автоматически, без заминок щелкала передачи. Стоило турбине подхватить на двух с половиной тысячах оборотов, как Скай мощно, со свистом вестгейта выстреливал вперед.       Но на самой границе Краснодарского края и Ростовской области, у поста ДПС «Цукерова Балка», всё гоночное пижонство моментально пошло в пизду.       — Приём, шухер! — рация внезапно взорвалась паническим голосом Кита, который уже подкатывал к развязке. — На Цукеровой облава! Местные гаишники с ростовскими наводчиками! Тормозят все транзитки, потрошат салоны! Разворачиваться поздно, мы в створе, они перекрыли боковую просеку патрулькой!       — Без паники. Идем плотно, бампер в бампер, — мгновенно отозвался в динамиках голос Жени. — Спокойно отдаем таможенные доки. Если начнут докапываться и разводить – я выхожу и сам разруливаю. Глеб, Тихий, держите хвост и не высовывайтесь.       Колонна «Дельфинов» сбросила скорость до минимума, медленно подкатывая к двухэтажному кирпичному зданию поста. Гаишники и рэкетиры, жадно караулившие жирную добычу, моментально вычленили из серого потока фур самую дорогую и приметную машину. Плотный инспектор в форме резко взмахнул полосатым жезлом, указывая концом палки на обочину перед Скалкой Ариса.       — Приплыли... — процедил сквозь зубы Арис, останавливая Ниссан у обочины и удерживая рукой бьющееся на нейтралке сцепление.       Из-за угла кирпичной будки поста вразвалочку выдвинулись трое крепких парней в черных кожаных куртках и кепках. Инспектор вальяжно подошел к открытому правому окну, брезгливо, шумно принюхался – в салоне всё еще витал едва уловимый дух ганджубаса. Мужик глумливо ухмыльнулся:       — Транзиты портовые, страховки нет, да еще и пахнет у тебя в кабине как-то чересчур подозрительно. Выходи из машины, парень, оформляться будем по полной программе. Тачку на арест-площадку до выяснения.       Один из ростовских рэкетиров подошел вплотную к водительской двери, облокотился локтем о крышу и нагло заглянул внутрь, поигрывая ключами:       — Слышь, рыжий. Хочешь уехать отсюда быстро, красиво и без протокола – пятьсот баксов прямо сейчас на бочку. За воздух на ростовской земле надо платить, понял, нет? Иначе твои пацаны дальше уедут, а ты тут в камере до самой зимы куковать останешься.       Остальные машины «Дельфинов» стояли чуть дальше на обочине, не глуша моторов. Евгений уже открывал водительскую дверь Марка, собираясь без лишнего шума уладить конфликт мечеными купюрами из общего фонда конторы. Глеб в своей тачке побелел от злости, сжимая руль – его кулаки чесались, но на посту ДПС прыгать на ростовских было бы самоубийством.       Но Арис был слишком горд, чтобы покорно прогибаться под местных вымогателей.       Парень медленно поправил на лбу бандану, а затем переглянулся в зеркало заднего вида с Коброй, которая держалась прямо за ним. Яна хищно прищурилась через темные очки и едва заметно кивнула, давая понять: «Я прикрою. Газуй».       — Пятьсот баксов? — Арис вызывающе улыбнулся прямо в наглую физиономию быка, отчего пирсинг звякнул о зубы. — За воздух? Не, ребят, расклад неверный. У нас в Севастополе воздух бесплатный. Так что хуй вам по всей морде, а не баксы на бочку.       За секунду Арис выжал сцепление, перевел рычаг КПП влево и до упора назад, на заднюю передачу. Газ в пол. Турбо-шестерка оглушительно взревела на всю Балку, выплюнув из глушителя густую струю черного дыма. Задние колеса бешено провернулись, стирая японскую резину об асфальт. Скайлайн тяжелым снарядом прыгнул назад.       — Ах ты сука! — ростовский рэкетир с отборным матом кувырком отлетел в сторону, едва не попав под колеса.       Арис резко крутанул руль влево. Машина, продолжая двигаться задом, эффектно развернулась на девяносто, а затем и на все сто восемьдесят градусов. Выжим сцепления, вторая передача в отсечку, руль вправо.       Тяжелую корму Скалки предсказуемо потащило боком. Арис поймал взбесившуюся машину в идеальном заносе, обогнув бетонный блок дорожного ограждения. Бампер пролетел буквально в двух сантиметрах от высокого бордюра.       Кобра сработала абсолютно синхронно, словно они тренировали этот трюк годами. Она резко рванула вперед и вильнула корпусом влево, полностью перекрыв своим широким кузовом обзор растерявшимся гаишникам и юзом загородив выезд патрульке.       — Женька, приём! Уходим по старой объездной через станицу! — дико крикнул Арис в рацию, выравнивая тачку и на бешеной скорости улетая на разбитую, узкую дорогу в обход поста.       Патрульный в панике схватился за кобуру, но стрелять вдогонку так и не решился. Жека, мгновенно оценив ситуацию в зеркалах, коротко скомандовал в эфир:       — Все за мной, уходим!       Колонна «Дельфинов» слаженно рванула по кочкам вслед за Ниссаном, оставив растерянных ментов и злых ростовских глотать пыль. Они вырвались.       До заброшенной вертолетной площадки на окраине Ростова долетели на одном дыхании. Пацаны долго петляли по узким станичным дорогам, где разбитый асфальт то и дело сменялся гравийкой.       Место сдачи товара представляло собой заброшенную площадку из потрескавшихся, заросших травой бетонных плит. Там уже ждали два огромных черных кабана с тонированными стеклами.       Рядом переминались с ноги на ногу хмурые ростовские покупатели. Они приехали со спортивными сумками, туго набитыми наличными долларами. Пока Жека со Шкипером спокойно пересчитывали хрустящие пачки купюр на капоте Мерседеса, а Кит и Кобра вовсю хвастались перед ростовскими парнями своими «марковниками», Арис обессиленно прислонился спиной к крылу Скалки. Ноги после безумного прорыва на Цукеровой мелко, предательски дрожали от пережитого отката, а в горле страшно пересохло.       Глеб, припарковав свою машину в самом хвосте бетонной площадки, не спеша подошел к Ниссану. Его лицо, шея и мощные руки были серыми от поднятой на объездных дорогах пыли, а взгляд по-прежнему оставался тяжелым и колючим. Механик молча швырнул гонщику бутылку ледяной газировки и со вздохом опустился на корточки перед низким передним бампером.       Арис поймал бутылку, свернул крышку и сделал несколько жадных глотков. Он вытер рот ладонью и только потом заметил, что Глеб замер над бампером.       Рыжий внутренне напрягся, уже приготовившись к новой порции мата за стертую в заносе резину.       Глеб долго, дотошно разглядывал нижнюю кромку серого пластика. На самом краю спортивного обвеса, осталась едва заметная, тонкая царапина от бетона – след того самого безумного заноса прямо перед будкой ДПС. Глеб медленно провел по ней большим пальцем, счищая налипшую дорожную пыль, а затем поднялся на ноги.       Он подошел к Арису почти вплотную. От массивной фигуры механика ощутимо веяло бензином и пылью.       — Целый, — сквозь зубы процедил Глеб и шагнул еще ближе, буквально нависая и заставляя Ариса задрать подбородок. — Но за покраску юбки я из твоей доли вычту, Крым. Ты вообще понимаешь, что ты придурок?       Арис вскинул голову и упрямо заиграл желваками на худом лице:       — Я вообще-то машину спас. И нас заодно от штрафстоянки отмазал. Нас бы там на такие бабки поставили, что твоя техничка бы не покрыла.       — Ты рискнул чужой, сука, тачкой! — рявкнул Глеб, и его злое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Ариса. — Ты понимаешь, чем мы все рискуем из-за твоих понтов?! Нам просто повезло, что Янка патруль вовремя перекрыла!       Глеб орал парню прямо в лицо, но в глубине его зрачков вместо презрения на секунду закипело дикое восхищение. Арис это заметил. Рыжий не отступил назад ни на сантиметр, продолжая смотреть Глебу прямо в глаза с дерзкой улыбкой.       Механик со злостью развернулся и зашагал обратно к своему универсалу, со всей дури хлопнув дверью.       К Арису тут же подошел Жека. Лидер спрятал толстый конверт с долларами во внутренний карман спортивной сумки, приобнял парня за плечи и ободряюще улыбнулся:       — Не принимай близко к сердцу, рыжик. Глеб всегда орет как резаный, когда пугается за команду. Это у него защитная реакция такая. Машину ты удержал красиво, я в тебе ни на секунду не ошибся. Ладно, погнали обратно на побережье, надо забирать наши тачки с портовой стоянки. Алёнка в Красе нас уже заждалась.       После того как черные кабаны Ростовских авторитетов с рокотом уехали, Евгений быстро распределил всю команду по оставшимся машинам поддержки. Кобра, Кит и Шкипер уползли в ниву Ильи, оставив двенашку Глеба в полное распоряжение их троих.       Арис пружинисто запрыгнул на заднее сиденье. Хэтчбек оторвался на поворот ключа дребезжащим звуком подрезанного вазовского движка. В салоне стояла духота. Металл машины нагрелся так, что к нему было страшно прикасаться. Никакого кондиционера, конечно, не было, и Глеб опустил все четыре окна до упора. Внутрь удушливым потоком ворвался сухой степной ветер, пахнущий придорожной пылью и плавящейся резиной.       Женька устало занял переднее пассажирское сиденье рядом с механиком. Он откинул голову на потертый подголовник и прикрыл глаза. Глеб, перекатывая фильтр незажженной сигареты между зубцами, молча настроил зеркало заднего вида и тут же поймал в нем дерзкий взгляд Ариса.       — Слышь, грек, — тут же ворчливо отозвался Глеб, с силой втыкая первую передачу. — Колени свои убрал от моей спины. И так жара бесит, еще ты тут развалился со своими длинными ногами, шпала украинская.       Арис лениво ухмыльнулся. Вместо того чтобы сдвинуться вбок, он пересел прямо по центру заднего дивана. Парень широко, демонстративно раздвинул колени в стороны, так что его конверсы жестко уперлись в основания передних кресел. Теперь он сидел ровно между Жекой и Глебом.       — Не бурчи, Глебчик, — Арис поправил бандану на лбу, с которого на шею медленно стекала капля пота. — У тебя здесь реально баня. Почти как в бане деда Максима, про которую Кит рассказывал!       При упоминании дедовского «термоядерного взрыва» Женька на переднем сиденье хрипло рассмеялся, даже не открывая глаз.       — Кит расскажет, сказочник, — проворчал Глеб, выруливая с объездной на федеральную трассу М-4 обратно на юг. — Два дебила, блять. Устроили деду переполох на всю Тамань. Капот сожгли своими швеллерами переваренными...       Машина шла ходко, разрезая душное ночное марево над дорогой. Довольно быстро Евгений, окончательно измотанный бессонной ночью, крепко заснул. В салоне под вибрирующий гул вазовского мотора и свист горячего ветра в открытых окнах повисла тишина.       Глеб вел машину уверенно, ювелирно объезжая глубокие дорожные ямы. Но его тяжелый взгляд то и дело упрямо возвращался к зеркалу заднего вида. Механик буквально буравил глазами Ариса, который сидел точно по центру дивана, вальяжно и нагло раскинув ноги. Эта поза новичка была чистой, неприкрытой провокацией. В зеркале Глеб отчетливо видел его мышцы под свободной черной майкой, влажные кудри, выбившиеся из-под банданы, и этот невыносимый, торжествующий взгляд.       Глеба изнутри прожигало раздражение, собственническое напряжение из-за спящего рядом Жеки и то какое-то дикое, неосознанное притяжение к рыжему гонщику.       Арис это прекрасно видел. Он сидел неподвижно, умышленно не убирая ног, и с вызовом принимал эту ярость Глеба. Парень едва заметно улыбался краешком губ, прекрасно понимая, что в этой раскаленной колымаге он только что заставил сурового механика играть по своим правилам.       В какой-то момент голова Жени безвольно качнулась влево, мягко ткнувшись в плечо Глеба. Механик тут же напрягся всем телом. Он, стараясь не разбудить друга, плавно повел правым плечом, немного отстраняясь. Свободной рукой он аккуратно придержал Женю за затылок и переложил его голову вправо, на мягкий валик подголовника, ближе к открытому окну, откуда веяло степным ветром. Жека лишь глубоко вздохнул во сне, но так и не проснулся.       Глеб вернул обе руки на руль, привычно перекатил сигарету между зубами и тут же резко вскинул глаза на зеркало заднего вида.       Арис всё это время внимательно наблюдал за его движениями. Парень продолжал вальяжно сидеть, широко раздвинув колени в стороны. Поймав в отражении этот взгляд механика, рыжий ухмыльнулся.       Глеб с силой резко переключил передачу, заставив вазовскую коробку недовольно звякнуть на весь салон.       Арис не убрал ног ни на один сантиметр.       Двенашка со скрипом затормозила на стоянке у забора Новороссийского порта. Вазовский двигатель послушно заглох, издав напоследок металлический вздох. Приморский зной снаружи тут же плотной стеной ворвался сквозь опущенные стекла, смешиваясь со спертым воздухом салона. С улицы эхом донеслись резкие, пронзительные крики портовых чаек.       Арис не спешил выходить наружу. Он откинулся на спинку и скрестил руки на груди.       Евгений спал глубоким сном, с приоткрытым ртом, неестественно закинув голову на мягкий валик подголовника, и вообще никак не реагировал на то, что машина наконец-то остановилась.       Глеб повернулся к нему всем корпусом.       — Жек, — буркнул механик, грубо толкнув друга кулаком в плечо. — Слышь, приехали. Вставай давай.       Женька даже не шелохнулся, лишь рвано вздохнул во сне. Глеб раздраженно цокнул языком, со злостью выплюнул сигарету в открытое окно и, окончательно потеряв терпение, жестко схватил друга за плечи обеими руками. Он принялся дико, со всей дури трясти его из стороны в сторону:       — Да одуплись ты! Подъем, приплыли уже!       Евгений наконец издал недовольный, хриплый стон. Толком не размыкая глаз, он на автомате перехватил сильное запястье Глеба. Вместо того чтобы просто отпустить его и проснуться, Жека с неожиданной силой потянул руку механика на себя и крепко прижал его широкую ладонь к своей щеке.       — Глебка… Поставь чайник, я позже встану... — сонно, очень тихо и как-то совсем по-домашнему пробормотал Жека, утыкаясь носом в его пахнущие бензином пальцы.       Глеб мгновенно покраснел так сильно, что густая краска залила его шею, уши и скулы. Его словно мощным разрядом тока ударило. Механик резко вырвал руку из хватки Жени и со всей силы заехал спящему лидеру кулаком по дых. Он рассчитал удар так, чтобы просто сбить остатки сна и не сломать ребра:       — Долбоеб, ты не дома! — рявкнул Глеб. — Глаза свои разуй! В порту мы, Жека! В пор-ту!       Женька от неожиданности согнулся пополам, тяжело закашлялся, резко открывая карие глаза, и уставился на взбешенного Глеба абсолютно непонимающим взглядом:       — А?.. Чего?.. Глеб, ты чего дерешься?..       Арис в этот момент медленно, с кошачьей грацией потянулся на заднем сиденье. Его глаза фанатично блестели от жадного интереса. Пирсинг в губе дернулся в широкой ухмылке – парень не упустил ни единой, даже самой мелкой детали этого интимного курьеза.       Рыжий толкнул пассажирскую дверцу и легко выбрался из салона под крики чаек. Но перед тем как окончательно уйти, Арис на секунду задержался у проёма, низко наклонился и снова заглянул внутрь машины, буквально насквозь просверливая пунцового Глеба ироничным взглядом.       Дверь с громким, резким стуком захлопнулась. Глеб так и остался сидеть за рулем, тяжело дыша через нос и физически чувствуя, как у него внутри всё полыхает от стыда и бешеного напряжения.