Цена имени

Дом встретил Гарри непривычной тишиной. Он тихо закрыл входную дверь, снял мантию и машинально посмотрел на часы. Почти полночь. «Наверное, Джеймс уже спит...» Он устало провел рукой по лицу. Все, чего ему сейчас хотелось, — горячий душ и несколько часов сна. Он сделал несколько шагов по темной гостиной. И вдруг... — Ты поздно... Гарри вздрогнул. Голос раздался из темноты. Он резко повернул голову. На диване, не зажигая света, сидела Джинни. — Мерлин... Ты меня напугала. Что ты делаешь в темноте? Джинни медленно поднялась. Лицо ее было почти не видно. Только глаза блестели в полумраке. — Жду мужа. Что же еще? Гарри устало закрыл глаза. По одному только тону он понял... Сейчас начнется. Опять. — Я же предупреждал тебя. Сегодня буду поздно. Рабочая встреча затянулась. Джинни подошла ближе. Слишком близко. Она внимательно посмотрела ему в лицо. Потом вдруг резко вдохнула. Еще раз. И еще. Гарри непонимающе нахмурился. — Что ты... Она сделала шаг назад. — От тебя пахнет женщиной. В комнате стало тихо. Гарри даже не сразу понял смысл сказанного. Потом невольно усмехнулся. Не от веселья. От бессилия. — Святой Годрик... Какая женщина, Джинни? Я был на работе. И через несколько часов мне снова туда. Мне нужно хотя бы немного поспать. Завтра тяжелый день. Но она словно не слышала. Снова вдохнула воздух рядом с ним. — От тебя пахнет огневиски. Теперь голос стал громче. — Кто она? Гарри молча смотрел на жену. — С кем ты встречался так поздно? — Джинни... — Не перебивай меня! Она почти кричала. — Рон сегодня был в Министерстве. Там не было никакого совещания. Гарри медленно поднял голову. — Зачем... Рон был в Министерстве? Джинни скрестила руки. — Я отправила его. Мне показалось странным, что ты снова задерживаешься. Он поговорил с секретарем. Ему сказали, что никаких вечерних совещаний не запланировано. Она сделала еще один шаг. — Значит... Ты мне соврал. Где ты был? С кем? Как давно ты мне изменяешь? Последние слова она уже выкрикнула. Гарри не отвечал. Он просто смотрел на нее. Долго. Очень долго. Будто видел перед собой совершенно чужого человека. Он медленно покачал головой. Без злости. Без раздражения. Скорее... С какой-то усталой обреченностью. Именно этот жест окончательно вывел Джинни из себя. — Не отворачивайся, когда я с тобой разговариваю! Крикнула она. И тогда Гарри сорвался. Впервые за долгое время. — Я встречался с Малфоем! Его голос эхом разнесся по дому. Джинни мгновенно замолчала. Даже воздух будто застыл. — Что?.. Тихо переспросила она. — Кингсли отправил меня к нему. Мы обсуждали безопасность саммита. Я был в Малфой-Мэноре. Теперь довольна? Джинни несколько секунд молчала. А потом... Словно совершенно забыв о своих обвинениях, быстро спросила: — Ты видел его жену? Гарри почувствовал, как внутри все сжалось. Он вспомнил Гермиону. Ее улыбку. Ее объятия. Запах жасмина в ее волосах. И слова, которые до сих пор звучали у него в голове. "Я так рада видеть тебя..." Он заставил себя спокойно посмотреть на Джинни. — Нет. Мы говорили только с Малфоем. Ложь прозвучала удивительно спокойно. Джинни разочарованно выдохнула. — Так кто же она... Пробормотала она скорее себе, чем ему. — Вся Британия сходит с ума от любопытства... Гарри медленно снял очки. Потер переносицу. Он чувствовал такую усталость, что сил спорить уже не осталось. — Я буду спать в гостевой. Тихо сказал он. Джинни резко подняла голову. — Гарри... Но он уже шел к лестнице. Не оборачиваясь. Не отвечая. Поднявшись на второй этаж, он тихо закрыл за собой дверь гостевой комнаты. Прислонился спиной к стене. Медленно сполз вниз. Закрыл лицо ладонями. Перед глазами снова возникла Гермиона. Ее счастливый взгляд, когда она смотрела на Драко. И то, с какой нежностью Малфой обнимал ее. Гарри с болезненной ясностью понял одну простую вещь. Некоторые люди становятся счастливыми только после того, как уходят из твоей жизни. И именно ты однажды отпускаешь их своими собственными руками. Гарри долго стоял под горячими струями воды. Он словно пытался смыть с себя этот вечер. Малфой-мэнор. Смех детей. Спокойный взгляд Драко. Улыбку Гермионы. Ее объятия. Запах жасмина и ванили, который до сих пор, казалось, остался на его одежде. Он закрыл глаза. «Это ничего не значит...» Повторил он себе. «Она счастлива. У нее семья. Дети.» Он выключил воду. Натянул домашнюю футболку. Лег в постель. Сон накрыл его почти мгновенно. Сначала ему показалось, что он снова оказался в Запретном лесу. Потом все вокруг изменилось. Палатка. Тихое потрескивание зачарованной лампы. За тонкими стенками шумел ветер. Все было настолько настоящим, что Гарри невольно задержал дыхание. Он сразу узнал это место. Охота за крестражами. Самая тяжелая зима их жизни. Гермиона сидела на полу, укутавшись в плед, и читала книгу. Совсем как тогда. Она подняла голову. Улыбнулась ему той самой улыбкой, которую он так долго пытался забыть. — Гарри... Она подошла ближе. Совсем близко. Он осторожно коснулся ее руки. Она не отстранилась. Наоборот. Переплела свои пальцы с его. И в этот момент внутри него исчезло все. Не было Волан-де-Морта. Не было войны. Не было страха. Не было будущего. Были только они. Он осторожно коснулся ладонью ее щеки. Гермиона прикрыла глаза и сама потянулась к нему. Их губы встретились в долгом, нежном поцелуе. Поцелуе, который существовал только в его несбывшихся мечтах. Он крепче прижал ее к себе, чувствуя, как она отвечает ему с той же теплотой. Мир вокруг растворился. Остались лишь ее дыхание, ее тепло и ощущение, будто наконец исчезла пустота, которую он носил в себе столько лет. — Гермиона… — тихо начал он. Она взглянула на него, и в этот момент всё изменилось. В её взгляде не было привычной осторожности. Только желание. Долгое, сдерживаемое, такое же сильное, как у него. — Гарри, — прошептала она, и это имя прозвучало как мольба. Он потянулся к ней первым. Их поцелуй был отчаянным, голодным — словно они оба ждали этого годами. Губы Гермионы были мягкими и горячими. Она вцепилась пальцами в его волосы, прижимаясь ближе. Гарри обхватил её лицо ладонями, углубляя поцелуй, чувствуя, как её язык встречается с его. Они медленно опустились на разложенные спальные мешки. Гарри расстегнул её толстый свитер и стянул через голову. Под ним оказалась тонкая майка, обтягивающая её грудь. Он поцеловал её шею, спускаясь ниже, пока его губы не нашли твёрдый сосок сквозь ткань. Гермиона тихо застонала, выгнувшись ему навстречу. Она сама стянула майку, оставшись перед ним в одном белье. Её кожа была тёплой и невероятно мягкой. Гарри целовал каждый сантиметр: ложбинку между грудей, живот, линию бёдер. Он стянул с неё джинсы вместе с трусиками, и Гермиона раздвинула ноги, приглашая его. — Гарри… пожалуйста… я хочу тебя — выдохнула она. Он поднялся, быстро избавившись от своей одежды. Его член стоял твёрдый и болезненно напряжённый. Гермиона потянулась к нему, обхватив ладонью и несколько раз проведя рукой, прежде чем притянуть его к себе. Гарри вошёл в неё медленно, наслаждаясь каждым сантиметром. Она была тесной, горячей, идеальной. Когда он полностью погрузился, они оба замерли, тяжело дыша. А потом он начал двигаться — сначала медленно, глубоко, чувствуя, как она обхватывает его при каждом толчке. Гермиона обвила его ногами, прижимая ближе, её ногти оставляли следы на его спине. — Сильнее… — прошептала она ему на ухо. Гарри ускорился. Палатка наполнилась звуками их тел: влажным шлепком кожи о кожу, тяжёлым дыханием, её сладкими стонами. Он менял угол, входя то глубже, то быстрее, пока не нашёл то место, от которого она начала почти кричать. Его рука скользнула между ними, пальцы ласкали её клитор в такт движениям. Гермиона кончила первой — сильно, всем телом. Её внутренние стенки сжались вокруг него ритмичными спазмами, глаза закатились, а имя «Гарри» сорвалось с губ как молитва. Это ощущение добило его. С низким стоном Гарри излился в неё глубоко, пульсируя долго и интенсивно, пока не отдал всё. Они остались лежать, сплетённые, тяжело дыша. Гарри целовал её влажный висок, щёки, губы. Гермиона гладила его по спине, прижимаясь к нему всем телом. — Я так долго тебя хотела… — прошептала она. — Только тебя. Гарри резко распахнул глаза. Грудь тяжело вздымалась. Сердце колотилось, как после настоящей погони. Простыня под ним была влажной.Он сел на кровати, пытаясь понять, где находится. Комната была темной. За окном только начинал подниматся рассвет. По спине стекал холодный пот. Он провел рукой по лицу и тяжело выдохнул. — Мерлин... Хрипло прошептал он. Это был всего лишь сон. Но сердце билось так, словно все произошло наяву. Он опустил голову, упершись локтями в колени. Прошло десять лет. Десять долгих лет. А его сердце по-прежнему продолжало видеть во сне женщину, которая уже давно стала миссис Малфой. Но в груди ещё долго теплилось эхо того сна — жаркого, запретного и невероятно реального. После того сна Гарри больше так и не смог уснуть. Он еще долго сидел на краю кровати, глядя в темное окно. Слова, лица, воспоминания — все смешалось в один бесконечный поток мыслей. Когда за окном начал заниматься рассвет, он молча поднялся. Принял холодный душ. Вода немного привела его в чувство, но не смогла заглушить тревогу, поселившуюся внутри. Он надел форму аврора, застегнул мантию и тихо вышел из комнаты. Спускаясь по лестнице, Гарри увидел Джинни. Она уже сидела на кухне с кружкой чая. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Никто не произнес ни слова. Вчерашняя ссора словно тяжелым туманом висела между ними. — Ты так рано? — наконец тихо спросила Джинни. Гарри лишь коротко кивнул. — Сегодня много работы. Он взял со стола свою палочку. — Джеймс еще спит? — Да. — Хорошо. Береги его. Это были единственные слова, которые он сказал. Джинни хотела что-то ответить. Даже открыла рот. Но Гарри уже открыл дверь. Через секунду дом снова погрузился в тишину. Министерство магии встретило его непривычным спокойствием. До начала рабочего дня оставалось почти два часа. Огромные коридоры пустовали. Лишь изредка где-то далеко слышались шаги дежурных сотрудников. Золотые часы в главном атриуме лениво отсчитывали минуты. Гарри медленно поднялся на этаж аврората. Открыл кабинет. Закрыл за собой дверь. Снял мантию. И тяжело опустился в кресло. Несколько минут он просто сидел. Потом провел ладонями по лицу. Устало выдохнул. Он чувствовал себя так, словно прожил не одну ночь... А целую жизнь. Его взгляд остановился на фотографии Джеймса, стоявшей на столе. Мальчик широко улыбался, держа в руках первую настоящую детскую метлу. Гарри невольно улыбнулся в ответ. — Ради тебя... Тихо произнес он. — Ради тебя я все выдержу. Он любил сына. Безоговорочно. Наверное, именно Джеймс и удерживал его брак на плаву все эти годы. Если бы не мальчик... Гарри уже давно не был уверен, что они с Джинни все еще жили бы под одной крышей. Он откинулся на спинку кресла. Когда все стало именно таким? Когда дом перестал быть местом, куда хотелось возвращаться? Когда разговоры превратились в взаимные упреки? Когда он начал задерживаться на работе не потому, что было много дел... А потому, что домой идти не хотелось? Он пытался вспомнить. И неожиданно понял... Не существует одного дня, когда все разрушилось. Это происходило медленно. День за днем. Маленькими трещинами. Одним недосказанным разговором. Одной необоснованной ревностью. Одной уступкой. Одной ссорой. Еще одной. И еще. Пока однажды он не поймал себя на мысли, что чувствует себя спокойнее в кабинете аврората, чем в собственной гостиной. Гарри горько усмехнулся. Когда-то он мечтал именно о доме. О семье. О месте, где его будут ждать. После войны ему казалось, что это и есть счастье. Он так отчаянно хотел обычной жизни, что ухватился за первую возможность построить ее. Тогда ему казалось, что этого достаточно. Но теперь он понимал... Одного желания иметь семью мало. В семье должно быть место, где можно снять броню. Где не нужно постоянно оправдываться. Где тебя не встречают подозрениями. Где можно просто молчать. Он медленно закрыл глаза. И вдруг снова увидел вчерашний вечер. Гермиона смеялась. Аврора бегала по гостиной. Драко просто смотрел на жену. Так, словно в комнате больше никого не существовало. Без показной нежности. Без громких слов. Но в каждом его взгляде читалось одно простое чувство. Любовь. И Гарри вдруг понял, чему завидовал больше всего. Не власти Малфоя. Не его деньгам. Не его успеху. Не должности министра. Он завидовал тому покою, который царил в том доме. Тому спокойствию, которое было написано на лице Гермионы. Тому, как свободно она смеялась. Когда-то она смеялась так же рядом с ним. А потом... Он сам стал одной из причин, почему эта улыбка исчезла из Британии на долгие десять лет. ********************* Ровно в девять утра по всему Министерству разнеслось сообщение патронуса: — Руководителям подразделений и ответственным за проведение международного саммита немедленно прибыть в кабинет министра магии. Через несколько минут просторный кабинет Кингсли Шеклболта снова был заполнен людьми. Гарри занял свое привычное место у окна. Дин Томас — начальник разведывательного отдела — раскладывал перед собой свитки с оперативными сводками. Начальник отдела международного магического сотрудничества Персиваль Крофт просматривал списки иностранных делегаций. Глава службы безопасности Министерства Говард Брукс держал в руках схему здания с отмеченными постами охраны. Представитель отдела магического транспорта докладывал о работе каминной сети и портальных площадок. Кингсли дождался, пока все займут свои места. Окинул кабинет спокойным взглядом. — Господа. Сегодня ошибок быть не должно. Он сделал небольшую паузу. — Саммит начнется ровно в двенадцать часов. Все иностранные делегации уже прибыли в Британию и размещены в резиденциях. Он посмотрел в свои записи. — Делегации Японии, Франции, Германии, Италии и Норвегии подтвердили готовность прибыть согласно графику. Министр магии Соединенных Штатов... Он едва заметно усмехнулся. — Прибудет на час раньше. В кабинете переглянулись. — На час? — переспросил Дин. — Именно. Кингсли кивнул. — Мистер Малфой лично сообщил, что намерен встречать остальных министров вместе со мной. По его словам, если Соединенные Штаты выступают организатором научной части саммита, то он считает правильным приветствовать каждого гостя лично. Несколько секунд стояла тишина. Первым заговорил начальник службы безопасности. — Необычно. Для министра такого уровня. — Согласен. Ответил Кингсли. — Но, насколько я успел понять за последний год... Он привык контролировать абсолютно все. Даже мелочи. И, признаться честно... Меня это уже перестало удивлять. Он развернул большую схему Министерства. — Теперь по безопасности. Говард. Докладывайте. Начальник службы безопасности поднялся. — Первый внешний периметр полностью готов. На всех входах стоят усиленные патрули. Дополнительные антиаппарационные барьеры активированы. В радиусе двухсот метров вокруг Министерства действует полный запрет на несанкционированное перемещение. — Второй периметр? — Закрыт. Попасть смогут только обладатели специальных пропусков. Все приглашения уже привязаны к магическим подписям владельцев. Передать их невозможно. — Отлично. Кингсли сделал пометку. — Отдел международного сотрудничества? Крофт поднялся. — Все переводчики распределены. Для каждой делегации выделены сопровождающие. Отдельные переговорные комнаты готовы. Документы подготовлены на шести языках. — Хорошо. Кингсли кивнул. — Магический транспорт? — Каминная сеть работает стабильно. Все резервные линии открыты. Для экстренной эвакуации подготовлены четыре независимых портключа. — Замечательно. Кингсли перевел взгляд на Гарри. — Поттер. Гарри поднялся. — Охрана первой леди Соединенных Штатов начинается с десяти часов. До окончания приема вы подчиняетесь исключительно вопросам ее безопасности. Маршрут согласован? — Да. В десять утра прибываю в Малфой-мэнор. Далее сопровождаю миссис Малфой совместно с начальником американской службы безопасности Армандом. Завтра после прибытия в Министерство беру на себя внутренний периметр. — Именно так. Кингсли удовлетворенно кивнул. — В случае любой угрозы... Любой. Даже самой незначительной. Вы имеете право немедленно эвакуировать миссис Малфой без согласования со мной. Гарри коротко ответил: — Понял. Кингсли обвел взглядом кабинет. — Еще один важный момент. Все присутствующие напряглись. — Министр Малфой прислал ночью обновленный протокол безопасности. Он лично внес изменения. Теперь рассадка гостей полностью изменена. Маршруты движения тоже. В центре зала будут находиться только министры. Все сопровождающие размещаются по внешнему кольцу. Охрана остается в постоянном движении. Без статичных постов. Дин удивленно присвистнул. — Он что... Сам проектировал схему? — Практически. Ответил Кингсли. — И знаете... После того как я ее изучил... Мне осталось только подписать приказ. Несколько человек тихо усмехнулись. — Честно говоря... Продолжил министр. - Иногда мне кажется, что Малфой просчитывает события на несколько шагов вперед. Поэтому... Сегодня никаких импровизаций. Никакой самодеятельности. Работаем исключительно по утвержденному протоколу. Он медленно посмотрел на каждого. — Сегодня Британия принимает весь магический мир. И я хочу, чтобы после окончания саммита никто не сказал, что Министерство магии Великобритании оказалось не готово к мероприятию такого уровня. Все присутствующие одновременно кивнули. — Тогда... За работу, господа. Через несколько секунд кабинет опустел. Гарри вышел одним из последних. Он машинально посмотрел на часы. Девять двадцать. До встречи с Гермионой оставалось меньше часа. ****************** Солнечный свет мягко проникал сквозь высокие окна столовой Малфой-мэнора. В отличие от прежних времен, тяжелые темные шторы теперь почти всегда были распахнуты. Дом словно изменился вместе со своими хозяевами. Стал светлее. Теплее. Живее. Когда Драко и Гермиона вошли в столовую, за длинным дубовым столом уже сидели Люциус, Нарцисса и дети. Аврора, болтая ногами, старательно размазывала клубничный джем по тосту, больше пачкая пальцы, чем хлеб. Скорпиус с самым серьезным видом что-то рассказывал дедушке, активно размахивая вилкой. — ...а потом мистер Джонсон сказал, что мое эссе лучшее в классе! Люциус, изображая крайнюю заинтересованность, важно кивнул. — Разумеется. Все-таки ты Малфой. — Люциус. Строго посмотрела на мужа Нарцисса. — Что? Невозмутимо ответил тот. — Я всего лишь констатирую очевидный факт. Гермиона тихо рассмеялась. — Доброе утро. Сказала она, подходя к столу. Аврора первой сорвалась с места. — Мама! Она подбежала к Гермионе и крепко обняла ее за талию. — Доброе утро, мое солнышко. Гермиона поцеловала дочь в макушку. — Уже успела испачкаться? Аврора виновато посмотрела на свои ладошки. — Совсем чуть-чуть... — Совсем чуть-чуть? Улыбнулся Драко, присаживаясь рядом. — По-моему, джем уже успел познакомиться со всем столом. Девочка звонко рассмеялась. Скорпиус поднялся со своего места гораздо спокойнее. — Доброе утро, мама. Доброе утро, папа. Драко потрепал сына по светлым волосам. — Доброе утро, чемпион. Все уже были рассажены по своим местам, когда эльфы начали подавать завтрак. Запах свежей выпечки, кофе и горячих вафель быстро наполнил комнату. Несколько минут все ели почти молча. Нарушила тишину Аврора. — Папа... — М-м? — А сегодня тот самый важный день? Драко улыбнулся. — Почти. Сегодня первый день работы. Сам прием будет завтра вечером. — А мы пойдем? С надеждой спросила девочка. — Посмотрим, как сегодня пройдет саммит. Ответила Гермиона. — Только вам придется очень хорошо себя вести, если мы решим взять вас с собой. — Я всегда хорошо себя веду. С самым честным выражением лица заявила Аврора. Скорпиус громко фыркнул. — Вчера ты разбила дедушкину вазу. — Она сама упала! — После того как ты в нее врезалась. — Она стояла на дороге! Люциус не выдержал и рассмеялся. — Совершенно верно. Ваза действительно выбрала крайне неудачное место. Нарцисса закатила глаза. — Люциус, перестань поддерживать их шалости. — Я поддерживаю не шалости. А талант находить приключения. — Это семейное. Тихо пробормотал Драко, делая глоток кофе. Гермиона едва не подавилась соком от смеха. — О, так теперь виноват ты? — Разумеется. С серьезным видом ответил Люциус. — В детстве ты был ничуть не спокойнее. — Отец... — Помнишь павлина? Нарцисса прикрыла лицо ладонью. — Люциус... Не надо. Дети мгновенно оживились. — Какого павлина? Одновременно спросили Скорпиус и Аврора. Люциус довольно улыбнулся. — Когда вашему отцу было девять лет... — Отец. Очень спокойно произнес Драко. — Не стоит. — ...он решил проверить, умеют ли павлины летать. Аврора уже смеялась. Скорпиус смотрел на отца широко раскрытыми глазами. — И что было? — Павлин не полетел. Зато полетел ваш отец. Гермиона расхохоталась первой. Следом рассмеялись дети. Даже Нарцисса не смогла сдержать улыбку. Драко только обреченно покачал головой. — Не понимаю, зачем я вообще приехал. — Затем, что мы давно не смеялись всей семьей за одним столом. Тихо сказала Нарцисса. И в комнате снова стало спокойно. Через несколько минут Люциус посмотрел на сына уже совсем другим взглядом. Деловым. — Во сколько начинается саммит? — В двенадцать. Я буду в Министерстве уже к одиннадцати. Хочу лично встретить делегации. — Правильно. Кивнул Люциус. — Первое впечатление зачастую важнее самих переговоров. — Именно поэтому и приезжаю раньше. Ответил Драко. — Все документы готовы? — Еще вчера. Я перепроверил их ночью. — Ты вообще спишь? Спросила Нарцисса. Гермиона улыбнулась. — Иногда. Если я заставлю. — Не заставишь. Возразил Драко. — Просто забираешь у меня бумаги. — Потому что в два часа ночи министры уже не работают. Они превращаются в уставших мужчин, которым пора отдыхать. Люциус тихо усмехнулся. — Вот за это я всегда уважал тебя, Гермиона. Ты единственный человек, которого мой сын действительно слушает. — Не слушает. Поправил Драко. — Просто очень разумно боится. Гермиона удивленно подняла брови. — Боишься меня? — Конечно. Совершенно серьезно ответил он. — Особенно когда ты говоришь: «Драко, нам нужно поговорить». За столом снова раздался смех. Аврора удивленно посмотрела на отца. — Папа... Ты же министр. Разве министры боятся? Драко посмотрел сначала на дочь, потом на Гермиону. — Министры — нет. А вот мужья... Очень даже. Гермиона легонько толкнула его локтем. — Не преувеличивай. — Я? Никогда. Он незаметно переплел свои пальцы с ее рукой под столом. Гермиона лишь улыбнулась. Этот жест не укрылся от Нарциссы. Она переглянулась с Люциусом. И оба почти одновременно улыбнулись. Когда-то они мечтали лишь о том, чтобы их сын просто был счастлив. Теперь же за этим столом сидела вся их семья. Шумная. Смеющаяся. Живая. И, пожалуй, именно это было самым большим богатством рода Малфоев. Гарри появился в Малфой-мэноре ровно в десять утра. Его встретил Драко. — Поттер, рад видеть, — сказал Драко, протягивая руку. — Малфой, — кивнул Гарри, пожимая ее. — Идем, у нас поменялись планы. Моя жена хочет моей смерти, — с улыбкой произнес Драко. Они прошли в гостиную. Драко подошел к бару, налил два стакана огневиски, один протянул Гарри. Тот машинально принял его и опустился в кресло. Сам Драко сел напротив, сделал небольшой глоток и, словно собираясь сообщить что-то совершенно обыденное, сказал: — Гермиона хочет прогуляться по Косой аллее. Гарри поперхнулся огневиски. — Что? Драко устало прикрыл глаза. — Я знаю. У меня тоже была точно такая же реакция. Но ты же знаешь… если она что-то себе вбила в голову… Он развел руками. — Переубедить ее невозможно. Гарри несколько секунд молчал. — Она серьезно? — Более чем. Она сказала, что пока до завтрашнего приема никто не знает, что она моя жена. Поэтому хочет воспользоваться этим днем. Гарри нахмурился. — Я не понимаю. Она ведь столько лет не хотела, чтобы хоть кто-то узнал о ней до приема. — Так никто и не узнает, — спокойно ответил Драко. — Для всех она сейчас просто Гермиона Грейнджер. Она хочет просто прогуляться. Потому что после того, как весь мир узнает, что она миссис Малфой, она уже не сможет спокойно ходить по улицам Британии. Он сделал паузу. — Да и мы сразу после приема улетим домой. Сердце Гарри пропустило удар. Только сейчас до него в полной мере дошел смысл этих слов. Дом. Не Британия. Америка. Она вернется домой. Не сюда. Сюда она приехала всего на несколько дней. — Ты хочешь, чтобы я ее сопровождал? — тихо спросил он. — Будет естественно, если Гермиона Грейнджер будет гулять с Гарри Поттером, своим другом детства. Не так ли? Драко внимательно посмотрел ему прямо в глаза. Потом, словно невзначай, добавил: — Вы ведь просто друзья? Да и ты относишься к ней как к сестре. Последние слова он произнес особенно отчетливо. Гарри почувствовал, как внутри все сжалось. Перед глазами вспыхнул ночной сон. Гермиона. Палатка. Лес. Ее губы. Ее руки. Он резко отвел взгляд. Щеки предательски вспыхнули. Хорошо, что Драко решил сделать еще глоток виски и не смотрел на него в этот момент. — С нами еще кто-нибудь будет? — спросил Гарри, пытаясь вернуть разговор в рабочее русло. — Арманд будет наблюдать со стороны, чтобы не привлекать внимания. Вы его даже не заметите. Гарри кивнул. И в этот момент дверь гостиной открылась. Он машинально поднял голову. В комнату вошла Гермиона. На ней было легкое летнее платье на тонких бретелях нежно-кремового цвета. Оно мягко подчеркивало фигуру, не пытаясь выглядеть нарядным. Волосы свободными кудрями спадали на плечи, а лицо было почти без макияжа. — Привет, мальчики, — улыбнулась она. Гарри сразу поднялся с кресла. Она подошла к нему и легко обняла. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. До него вновь донесся ее запах. Ваниль. Жасмин. Что-то теплое, едва уловимое… У Гарри закружилась голова. Он даже не сразу понял, что Гермиона уже сделала шаг назад. — Драко сказал тебе о моих планах? — спросила она. — Да. Он внимательно посмотрел на нее. — Тебе не кажется, что это затея немного рискованная? — Немного — это еще мягко сказано, Поттер, — усмехнулся Драко. — Перестаньте, — закатила глаза Гермиона. — Завтра я уже не смогу спокойно ходить по улицам. Сегодня хочу просто прогуляться по улицам детства. Ее голос стал тише. — Хочу снова увидеть Косую аллею. Хочу зайти во «Флориш и Блоттс». Хочу выпить кофе, пройтись мимо лавок… Просто побыть Гермионой. Один день. В комнате повисла тишина. — Ты понимаешь, что журналисты не пропустят возвращение Гермионы Грейнджер? — спросил Гарри. — Вот! Я о том же! — сразу подхватил Драко, указывая на него рукой. — Хоть кто-то меня понимает. Гермиона посмотрела сначала на одного, потом на второго. — Вы закончили? Оба промолчали. — Я пойду туда с тобой или без тебя, Гарри. Она произнесла это спокойно. Без вызова. Без раздражения. Просто как факт. И вдруг Гарри увидел перед собой ту самую девчонку из Хогвартса. Ту, что однажды пошла с ними искать философский камень. Ту, что отправилась в Министерство. Ту, что настояла на поиске крестражей. Упрямую. Смелую. Не умеющую отступать. Он невольно улыбнулся. — Я не отпущу тебя одну. Гермиона тоже улыбнулась. Совсем легко. — Спасибо. — Что ж, раз моя жена не слушает ни меня, ни тебя, нам придется смириться, — покачал головой Драко. — Ты прятал ее столько лет и так просто отпускаешь гулять по городу? — спросил Гарри. Драко сразу посмотрел на Гермиону. Совсем иначе. Тепло. С такой нежностью, что это невозможно было не заметить. — Я ее не прятал. Это всегда было ее решение. Он не сводил глаз с жены. — Всегда. Гермиона улыбнулась ему в ответ. И Гарри вдруг понял, что они разговаривают одними взглядами. Без слов. Будто уже давно научились понимать друг друга. — К тому же утром она меня убедила так, что я не смог сопротивляться, — с улыбкой добавил Драко. Гермиона сразу ткнула его локтем в бок. — Ай! — театрально возмутился он. — Без насилия, прошу. — Не преувеличивай. — Свидетель есть, Поттер. Видишь, как меня дома притесняют? — Ты заслужил, — сдерживая смех, ответила Гермиона. — Вот так всегда. Никто не поддерживает министра. Она рассмеялась. Легко. Искренне. Без тени напряжения. Гарри молча наблюдал за ними. Как естественно Драко поправил выбившуюся прядь ее волос. Как Гермиона привычным движением поправила воротник его мантии. Как они постоянно касались друг друга — будто даже не замечали этого. Не показная страсть. Не желание произвести впечатление. Это были маленькие привычки людей, проживших вместе долгие годы. И именно это оказалось больнее всего. В груди Гарри неприятно сжалось. Он никогда прежде не испытывал подобного. Не зависть. Не злость. Что-то гораздо глубже. Ревность. Настоящая. Острая. Она накрыла его неожиданно, заставив отвернуться к окну. И это чувство пугало его больше всего.