I'd rather go blind / Лучше бы я ослепла

      Нефер выдохнула. Витиеватые струйки дыма тянулись от её губ, скользя мимо носа и создавая тёплый контраст с прохладными порывами ветра.       Одно из преимуществ собственной квартиры – отсутствие кого-либо, дышащего прямо в затылок. Она редко позволяла себе курить, и даже сейчас перекатывала скрученный рулон между пальцев с возмущённым чувством гордости.       Но работа не давала поблажек. Шея всё ещё была в напряжении, а спина не хотела расслабленно откидываться на стул. Когда же она опустила взгляд на расползающийся перед ней город, напичканный фонарями и кишащей толпой, она почувствовала лишь безразличие. Очередной такой же день.       Проснуться, приехать в офис. Послушать людей, несущих бессмыслицу, а также её результаты и способы исполнения. Нескончаемая корпоративная рутина. Она потёрла виски, но головная боль продолжила наседать.         Что ж. Её всегда смешили те самые картинки самонадеянных мужчин, попивающих скотч для пущего вида, но когда её взгляд скользнул по шикарному виски, подаренному одним из таких самонадеянных мужчин (у должности руководителя были свои преимущества), она подумала, что может позволить себе столь редкую роскошь. Затушив косяк, она оставила балкон и вернулась внутрь.         Вот так она и оказалась сидящей перед телевизором, потягивающей виски и наблюдающей очередное поражение Knicks. Всё гадала, появятся ли у неё морщины от того, как она постоянно хмурится. Она не всегда была такой – лишь в последние пять лет она стала замечать себя в столь жалком состоянии.         Она уже потихоньку начала задумываться об увольнении и последующем проживании лишь на собственные накопления, но нет – она гораздо больше заботилась о своём доходе, нежели о чем-либо ещё в этом мире – но всё-таки эта праздная мысль помогала времени пролетать незаметнее. Может быть, она улетела бы в Италию, балуя себя вином и пастой, провела бы месяцок с итальянкой. Следующая остановка – Греция, а может и Франция.          Мысли несли её всё дальше, пока звук уведомления не вырвал её из мечтаний. Моргнула, возвращаясь в реальность: Knicks всё ещё проигрывали, и её голова наконец-то прошла. Повернула голову, замирая. Больше не болит. Прекрасно...         Она подняла телефон, и её сердце глухо упало. Головная боль больше не терзала, сердце забилось в разы чаще, чуть ли не выпрыгивая из груди. На экране было единственное сообщение:         «Я скучаю.»         Комната погрузилась в тишину, прерываемую звонком телефона. Она застряла где-то между воспоминаниями и фантазиями: вот она снова младше, полна жизни и льющих через край амбиций. Она закусила нижнюю губу.         Нет, нет. Её охватила злость, начинающая закипать внутри неё. Она уже потянулась, чтобы заблокировать, но...       Палец замер. Призраки в углах комнаты страшно зашептали ей о чудовищной пустоте в её доме. Она вспомнила, когда однажды здесь не было этой самой пустоты. Буйство всякой рациональности, подавленное как алкоголем, так и травкой, в конце концов проиграло распирающему желанию.         «Мой адрес всё тот же», — гласило сообщение. Одним жестом она нажала «отправить», мгновенно выключая телефон и переворачивая его лицевой стороной к столу.         Её словно хватила лихорадка: недосказанность молодости, предвкушение, какого она не ощущала годами. Как вид сносящего с ног возбуждения, который наркотики лишь завистливо мечтают заменить, а их эффект тухнет настолько быстро, что оставляет после себя лишь чувство унижения.          Она подняла взгляд на телевизор и решила обвинить Knicks в произошедшем. Может быть, если бы они выигрывали, у нее была бы хоть капля счастья, достаточная для того, чтобы не унижать себя подобным образом. Но сообщение уже было отправлено, так что оставалось только ждать.         Вечно уверенная в себе Нефер сейчас вынуждена была успокаивать свои руки от непрекращаемой дрожи.         Позвонили. Она не стала прислушиваться и предпочла сразу пустить посетителя наверх, после чего переоделась. Остановилась на чёрной майке и клетчатых шортах – она не хотела показывать, что ей не всё равно. Это всё – лишь большое недоразумение, не более. Послышался стук. Пока дверная ручка поворачивалась, её пальцы дрожали.         Ох.         Нефер раньше думала, что эта женщина – повелительница всего самого светлого во плоти, и была убеждена в этом даже сейчас – освещение в коридоре и прихожей было холодного-белого оттенка (как она говорила, «нездорово-больничного»), и каким-то образом она умудрялась под ним сиять. Он подчёркивал великолепный серебристый отлив её волос, словно у какого-то ангела – только нимба не хватало.         Кожа всё ещё была идеально гладкой, хоть девушка и выросла с момента их последней встречи. Она смущённо улыбнулась, и в уголках её глаз скопились немногочисленные морщинки. Её припухлые губы растянулись в улыбке до самых краёв щёк. Всё так же прекрасна, как и несколько лет назад. — Привет. — выдохнула Лаума.         Нежные голубые глаза, слегка прикрытые, цвета морской водной глади с затухающим над ней закатом. На ней было приталенное шелковое платье с вырезом на середине бедра, подчеркивающее все её изгибы, которые неведомым образом превратили белый больничный свет в нечто элегантное, заставляющее сердце пропустить удар...         «Что ж.» — задумалась Нефер, мысленно нахваливая себя: в этом была и её заслуга. Она позвала, и Лаума пришла – знакомый для них обеих приём.         «Входи» стало единственным членораздельным словом, которое Нефер смогла выдавить из себя сквозь затуманенный разум. — Я могу предложить тебе выпить?         Лаума кивнула головой. Серёжки в её ушах качнулись в такт. Взгляд Нефер скользнул сначала по мочкам, затем по линии челюсти, затем по изгибу губ. Вместе с тем она решила налить и себе.         Они обе устроились на барных стульях, прилежащих к кухонной стойке. Нефер вся съёжилась, хотя находилась в своём же доме; закинула ногу на ногу, сложила руки на коленях. Ростом Нефер уступала Лауме – сантиметров так на пятнадцать – к превеликому сожалению первой, даже если по ней нельзя было этого сказать. Ухмылка Нефер стала лишь суетной гордостью – удовлетворение, завязывающее удавку ужасного чувства вины.   — Итак, — завязала разговор Лаума своим до тошноты нежным голосом, тёплым и сладким, как и всегда. — Чем ты занималась?       Нефер прыснула. Как же ей хотелось стянуть эту улыбку с лица Лаумы: ради этого мы не контактировали годами?         Но она сдержалась, прищуривая глаза и находя взглядом стену, после чего задумалась. Она хоть раз пускала бывших на порог своего дома? Внезапно ей стало неловко, но она поняла, что уже слишком поздно для очередного сеанса курения, сопровождаемого наблюдением за людьми с высоты балкона.         Призраки в углах комнаты всё терзались, указывая на жар, разливающийся между её ног. Она была в достаточной степени трезва, чтобы цепляться за остатки отрицания, но так же и в достаточной степени нетрезва, чтобы понять, что это то, чего она желала, несмотря на паутину лжи, что она соткала для себя.         Она вспомнила о фотографии Лаумы, висящей над диваном. На ней она игриво выгибалась, демонстрируя ягодицы. Блестящие серебристые волосы, за которые цеплялась Нефер, и умелые движения языка между её ног. Скопище фотографий спин, выгибающихся навстречу кровати, простыни, сжимаемые пальцами. Нефер отмахнулась от воспоминаний.         Вместо них она задумалась о вопросе Лаумы. Чем же она занималась?        «Наконец получила гражданство, хотя я бóльшая жительница Нью-Йорка, чем все эти мигрирующие ублюдки, которые и минуты труда в своей жизни не знали. Купила собственную квартиру пару дней назад. Получила должность CSO, но в компании уже пошёптывают о моём скором повышении до COO. Я схватила эту забытую богом страну за яйца, но мне всё так же одиноко.»   — Да ничем, особо, — не стала усложнять Нефер. — Работала, по большей части.         Лаума глубокомысленно кивнула, пальцем выводя узоры на поверхности мраморной столешницы. — У тебя здесь красиво.   — Благодарю.         У неё действительно было здесь красиво. Она до краёв наполнила это место своей душой: картины на стенах, дорогие узорчатые ковры, растения, выглядывающие из каждого угла комнаты. Обивка была выполнена в тёплых коричневых и зелёных оттенках, а каждая полка обязательно была захламлена несусветным количеством книг. И всё равно было пусто – разглядела она в глазах Лаумы.         Не зная, куда деть свои руки, она поднялась, направляясь к тумбочке с аккуратно выстроенными под ней в ряды виниловыми пластинками. — Какую музыку ты сейчас слушаешь?   — Я не думала, что ты из тех, кто слушает пластинки.       Нефер пожала плечами. — Что я могу сказать? Я сентиментальная.       И ложь, и правда. У неё был проигрыватель будучи ребёнком, и она ненавидела своё детство больше, чем кто-либо другой. Но вот оно – одно из миллиона её противоречий.         Она передала стопку Лауме, которая рассмотрела каждую пластинку с тенью улыбки. — Я скажу. Марвин Гэй? Чуть раньше твоего времени.        Нефер на это улыбнулась, поражённая тем, как ей до сих пор сходит всё с рук. — Я что, так молодо выгляжу?   — Ну хорошо, может не Марвин Гэй. Что насчёт...       Она порылась в стопке, протягивая альбом Трейси Чапман. — И-и-и... вот. 1988-ой. Уверена, ты любила в детстве.         Нефер снова звучно засмеялась, вытягивая воздух из грудной клетки. В комнате спало напряжение, всё ощущалось спокойно и свободно, с нотками игривости. И вот снова она младше, теребит нити близости той, кого так хорошо знала. — Ты же помнишь, что я ребёнок 90-ых, верно?   — И всё же, — Лаума заглянула ей в глаза, и в уголках снова собрались морщинки. — Ты выглядишь чудесно.         Нефер не смогла сдержать лёгкой усмешки. Лаума, по-прежнему разбиравшая пластинки, вдруг остановилась. Её взгляд зацепился за старый винил, забитый пылью – единственный среди всех остальных приглушённого голубого цвета, с едва различимым силуэтом женщины вдалеке. Лет двадцать назад можно было бы разобрать надпись в верхнем углу. — Что это?       Песня Fairuz о летнем романе, которого певица ждала слишком долго, и о том, как она оплакивает потерю своей любви с наступлением зимы. Синухе, её отец, пел эту песню, убираясь в доме, а Нефер подпевала ему, ужасно фальшивя. Ей внезапно стало плохо.         Инстинкты подсказывали ей выхватить пластинку из рук Лаумы, но она себе не позволила. Выдержав недолгую паузу произнесла: — Это моего отца.        Улыбка с лица Лаумы улетучилась, превращаясь в тошнотворное сочувствие. Она знала, что Нефер это не задело до такой степени, чтобы менять тему и переключаться на что-то более приемлемое. Она всё держала Трейси Чапман в руках – немного предсказуемо, подумала она, но жаловаться было не на что.         Как же ей неловко, что её застали в таком виде – эта тема выбивала её из колеи даже спустя столько лет. Сколько ещё людей, помимо Лаумы, знали о её отце?   — Только работа? Не сомневаюсь, что ты занималась чем-то ещё. — подхватила Лаума.         Напрягая все извилины мозга, Нефер сглотнула.  — Начала заниматься кикбоксингом.       Лаума недоверчиво хмыкнула на её утверждение. — Из всего существующего именно им?       Пожимая плечами, она задумалась.        «Я же не очень люблю кардио, если это не основные занятия. А в моём абонементе в спортзал они как раз присутствовали.»         Она с удовлетворением заметила, как взгляд Лаумы скользнул ниже, рассматривая изящные изгибы её небольших мышц и и чёткие линии, отделяющие плечи от бицепса. — Я пытаюсь найти нечто, не представляющее из себя те тренировки на тарзанке для тёток из интернета.       Лаума сжала губы в тонкую линию.  — Боюсь, что я следующая в очереди на подобное. Мне нельзя сильно нагружать суставы.         Нефер почувствовала странный, неприятный укол упрёка. Она по-прежнему стояла у стены, прислонившись.        В то же время Трейси Чапман вопрошала: «Baby, can I hold you tonight?»       На мгновение ей захотелось разнести в щепки эту тумбочку. — Помнишь, я танцевала раньше? — задумчиво протянула Лаума, мечтательно смотря куда-то вдаль. — Сейчас же я даже на обычной дорожке бегать не могу, только на эллиптической.       А. Злость накрыла с головой. Нефер, измученная после такой резкой эмоциональной встряски, закипела от переполняющих её чувств. Она скрестила руки на груди. Так вот зачем пришла Лаума.         Как ожидаемо: Лаума старела и её это пугало, ведь у неё не было ничего, чего она могла бы побояться потерять. Она часто прибегала к спонтанному сексу, дабы заполнить внутреннюю пустоту. Хорошо. У Нефер тоже ничего и никого не было, но она не впутывала в это Лауму.         Нефер не хотела использовать её в своих самовлюблённых, эгоистичных целях, не хотела, чтоб она снова, как проклятая дура, окунулась в былую близость и разрушила мир, которой она с таким трудом создавала ради этого...         «И ты, мерзавка, называла меня эгоисткой.       Ты могла бы привести любую девчонку из клуба и не сыпать соль на все мои раны.»         Но худшие черты ее характера, что когда-то сдерживались тщательно выверенными запретами, теперь заговорщицки шептали, освобождённые алкоголем.        «Сколько раз ты подумывала о том же? Как давно ты этого хотела?»       Шёпот вышел из под контроля. Если бы Нефер попросила: «останься», она бы осталась; если бы сказала: «поцелуй меня»...         Губы Лаумы накрыли чужие быстрее, чем Нефер смогла озвучить свои скромные мысли. Она целовала её страстно и отчаянно, всё сильнее прижимая девушку спиной к стене.         Какая же дура, дура. Вот она снова моложе. Вот она снова стерва из Гарварда, которая из кожи вон лезет, чтобы получить рабочую визу. Снова она знакомится со стажёркой из отдела кадров на объекте клиента, которая пригласила её на чашечку кофе. Снова застанная врасплох её добротой, но всё же чувствовавшая себя полной жизни и непобедимой. Весь город был у них как на ладони; они завтракали то в закусочных, то друг у друга в постелях. Ей вспомнился один из поцелуев Лаумы тогда, нежный и размеренный, словно у них было в запасе время всего мира...         Она спустилась с небес на землю. Лаума по-прежнему её сладко целовала: время, проведённое в разлуке, сейчас позволило им ощущать всё в тысячу раз слаще. Она не целовала её так же нежно, как раньше – напротив, её руки бесстыдно опустились на шорты Нефер, весом прижимая девушку к стене.       Её упорство только сильнее разозлило Нефер. Она отстранилась, разрывая ниточку слюны, и пронзила Лауму яростным взглядом. — Так вот зачем ты пришла, — на выдохе произнесла Нефер, тяжело дыша. — Тебе стало одиноко и захотела что-нибудь ощутить внутри?         Скорее непонимающе, чем возмущённо Лаума вскинула брови. Её реакция лишь подлила масла в огонь – она желала, чтоб Лаума кричала, ударила её, сделала бы хоть что-то. Вместо этого она лишь слабо, страдальчески произнесла: — Ты всегда думаешь о том, с чем тебе легче смириться, не так ли?       Фыркнув, Нефер подалась вперед, жадно впиваясь своими губами в губы Лаумы. Та напряглась от чувства горечи, но всё же нежно простонала, когда поцелуй углубился.         Нефер снова отстранилась, но только для того, чтобы настойчиво опуститься губами к шее. Одна рука собственнически обвила талию, вторая вцепилась в волосы, силой отводя её голову назад и целиком открывая ей область шеи.   — Тебе проще... Проще разрушить интимный момент... — она тяжело вобрала воздух в лёгкие, пока Нефер кусала и обсасывала её шею. — Как и всегда...         Напряжение, сводившее мышцы, спало. Нефер возразила: — Ты пришла сюда.   — Я скучала.   — Вот как.   — Это правда, — её глаза сузились, и, как Нефер поняла, те искорки, пылающие в её глазах весь вечер, сейчас охладились до чего-то, по консистенции схожего со льдом. Но Нефер знала, что этот холод – пустышка. Даже спустя столько времени она понимала, что если Лаума закусывает губу, то она не хочет, чтоб та дрожала. — А ты скучала по мне?         Первой её мыслью стал вопрос.       «Как ты вообще смеешь приходить в мой дом и спрашивать такие вещи!?»         Второй - утверждение.       «Ты оставила здесь свою толстовку, и я трахала себя в ней неделю назад. Год назад я привела девушку домой, кончив с твоим именем на губах.»         Эта была честность, которую Нефер так и не смогла принять. Она пыталась отбросить эти мысли подальше каждый раз, когда поднимала свою убогую голову по утрам, но сейчас эти мысли были прямо перед ней; их было невозможно игнорировать, отчего её чувства скреблись в груди.       Лицо Лаумы помрачнело от нерешительности. — Я пойду. — заключила она. — Нет.. — её рука нежно перехватила запястье Лаумы. Вот и вся простая истина.       Если же глаза Лаумы однажды были Тихим океаном, то сейчас они бурлили, словно тайфун. Её хмурый взгляд вот-вот прожёг бы в Нефер дыру. Нефер присмотрелась к ней в тишине: шелковое платье, красивые скулы, тень, которую она отбрасывала на фигуру Нефер. Воплощённое искушение.   — Было глупо прийти сюда. Я поступила как эгоистка. Прости. — прошептала она сквозь сжатые зубы.         Перед Нефер развернулась следующая картина: пальцы Лаумы зависли в дверном проёме, а плечи упёрлись в него с двух сторон, идеально вписываясь в рамку; волосы каскадом рассыпались по лицу, прикрывая подступившие слёзы. И тогда нечто подтолкнуло Нефер к страшному заключению: — Я тоже скучала.       Несколько секунд Лаума молчала. Она раздула ноздри. — Ну всё, не начинай. — вовлекая Лауму в поцелуй проворчала Нефер. Их будто притягивал какой-то магнит: слишком уж больно было находиться на расстоянии друг от друга.         Лаума, казалось, разделяла её чувства: она тут же обмякла, закидывая руки Нефер себе на плечи и зарываясь пальцами в её зелёные волосы. Она буквально растворилась в этих обьятиях, не желая их размыкать, даже когда Нефер попятилась с ней в спальню.         Голова Лаумы с глухим стуком ударилась о дверь спальни. Она тихо, протяжно замурчала в поцелуй, и когда Нефер прикусила её нижнюю губу, с неё сорвался самый очаровательный вздох. Нужда, будучи глубоко и давно зарытой где-то внутри, вырвалась всего в один момент; Нефер почувствовала это всем своим телом. Сердце учащённо забилось, а тепло разлилось в кончиках пальцев.       Нефер не глядя нащупала дверную ручку, но открыть ей не позволили: Лаума сжала её запястье и подняла выше, к своей груди. Нефер усхмехнулась в поцелуй, но возражать не стала, касаниями выбивая из её груди несдержанные стоны.   — Ты так долго этого ждала, — упрекнула её Нефер и прикусила ключицу в знаке препинания. — Так что сможешь постоять ещё пару минут.         Грудь Лаумы тяжело вздымалась под её зубами, нежную кожу на её ключицах охватило жаром. Снова почти всё испортила, подумала Нефер. Она обхватила груди девушки и сжала, сводя их друг к другу и перекатывая большим пальцем вставшие соски. Чувствовала, как жмутся к животу изгибы бедёр Лаумы. — Побалуй меня, — через попеременные вздохи зашептала Лаума. — Сделай вид, что хочешь меня.         Ох.         Нефер запнулась, прерывая себя. Она раскрыла рот, но не издала ни звука.       (На неё снова нахлынули воспоминания. Она вспомнила, как бежала навстречу жизни с кулаками, пока её не одолевала усталость. Когда, идя по улице, она ощущала себя живой. Когда она чувствовала холод в кончиках пальцев, тепло тела, когда она всё ещё могла кричать и плакать в лицо несправедливости. Когда она переживала дни, а не дни переживали её.       Она вспомнила, когда была молодой и беззаботной, но все ещё неспособной складно произнести нужные слова. Вспомнила, как Лаума посмотрела на неё, стоя в дверном проёме, несколько лет спустя. Слова лезвиями вонзались в её горло.       Если она не смогла выразить их тогда, то как сможет сейчас?)         Но она попыталась: целовала Лауму пылко, впивалась ноготками в нежную кожу в немой мольбе остаться. Позволила языку говорить так, как любые слова бы не смогли. Она откинула Лауму на край кровати, уложила, вжимая в неё бёдрами.         Повисла пауза. Тусклый ночной свет пробивался через окно, усиливаемый мерцанием городских огней. Пало нежное сияние, чмокнуло Лауму в кончик носа, огладило её щеки. Волосы россыпью легли на плечи, в груди встрепенулось, а на коже проступил слабый румянец. Как же божественно это выглядело: Нефер внезапно почувствовала, что сейчас заплачет. Как будто она могла себе позволить так просто сломаться.         Словно верующий, молящийся о благосклонности божества, она ощутила внезапное, непреодолимое желание покаяться. Для неё «хороших» богов не существовало, но это не помешало Нефер пасть ниц перед Лаумой, опуститься перед ней на колени.       Она лихорадочно целовала впадинку между её грудей, языком обводя округлость её живота. Не хотелось тратить драгоценное время на снятие её платья. Дрожь желания прошлась по всему телу, и она задумалась, могла ли Лаума услышать, как кипит кровь в ушах, задумалась, было ли ей в целом не всё равно. Она небрежно водила губами по внутренней стороне её бедёр, прикусывая и вылизывая каждый сантиметр тела, за который могла ухватиться. Её ласки оставляли после себя цветущие бледно-розовые пятна, обрамляющие кожу.       Первое прикосновение языка к промежности Лаумы сопроводилось подёргиванием бёдер, так что Нефер стиснула их обеими руками, фиксируя в едином положении. Провела языком снова, наслаждаясь низкими стонами и ладонью, сжимающей её волосы.         Нефер работала с энтузиазмом, не замечая, как наращивает темп. Круговыми движениями играла языком с клитором, посасывая и теребя его. Лаума прикрыла глаза и откинулась головой на подушки, что лишь сильнее завело Нефер. Её хват на бёдрах Лаумы усилился: она прижимала их всё сильнее к кровати, хотя бедра всё же дрожали при каждом движении.    — Господи, Нефер...         Её срывавшийся греховный голос звучал всё более маняще, и по спине Нефер пробежали мурашки. С новыми силами она набросилась на Лауму, как на источник в пустыне. Стоны постепенно становились боле текучими; она непрерывно постанывала от любого движения языка.  — Нефер, ты так... — Я могу тебя трахнуть?       От Лаумы не послышалось ни звука, но Нефер увидела её отчаянный кивок наряду с прищуренными глазами и приоткрытыми в беззвучном вздохе губами.         В неё медленно вошло два пальца. С громким вздохом Лаума дугой выгнулась в спине. До неё донеслась безобидная усмешка. — Не смей... — Нефер полностью вынула пальцы, после чего ввела их обратно внутрь на всю длину. Слова Лаумы были прерваны стоном. — Не смей смеяться.   — Ты прекрасна. Три?   — Я хочу от тебя всего. Всего, что ты можешь мне дать.         Нефер содрогнулась, но вернулась к своим ласкам, вылизывая влажную промежность, будто пытаясь утолить свой голод. Внутрь вошёл третий палец – она слегка охнула от узости – и начал двигаться, сначала плавно. Отчаяние продолжало манить, темп стремительно набирал обороты. Как будто она стремилась слиться с Лаумой, стать с ней единым целым.         Лауме не потребовалось много времени, чтобы окончательно сдаться. Единственные фразы, что вылетали из её рта были: «Нх, Нефер», «Именно здесь», «Ты так хороша, так...» – но и те вскоре стали неразборчивыми, медленно превращаясь в кашу из похабщины, прерывистых стонов и жалобных всхлипов. Нефер сгибала пальцы на манер ножниц, растягивая так хорошо знакомые ей стенки; с губ Лаумы сошёл звук, схожий с громким всхлипом. Великолепно, но всё же она странно скучала по тому, как её звали по имени таким образом.         Когда ноги Лаумы задрожали, она почувствовала, что уже близко. Темп десятикратно увеличился, а язык подстроился под движения, и Лаума растворилась в ней. Костяшки пальцев побелели, вцепившись в простыни, округлые бёдра сжали голову Нефер между ног, а свободная рука потянула за волосы на затылке (но недостаточно сильно, чтобы причинить боль).       Кончая, она тяжело дышала, ее грудь вздымалась в такт подрагивающим движениям спины, глаза были плотно закрыты.   — Посмотри на меня. — приказала Нефер, но её голос несуразно дрогнул.         Лаума послушалась. Потяжелевшие веки, нахмуренные брови, приоткрытый рот. Волосы в прекрасном беспорядке, выбившиеся прядки по всему лицу, лоб, сверкающий от пота. Она ещё никогда не была более красива.         Ожидаемо, центром притяжения в комнате стала Лаума. Нефер подползла к ней поближе, всё ещё одетая, и легла рядом с ней, зарыв одну руку в её затылок.        Лаума смущённо моргнула и растерялась, но решила не смотреть дарёному коню в зубы, так что без лишних вопросов свернулась рядом с Нефер, устраивая свою голову на её груди. Пока Нефер глядела в потолок, она задумчиво водила пальцами по серебристым волосам, выводя причудливые узоры с нежной точностью. Дыхание Лаумы ещё не выровнялось, и Нефер могла почувствовать, как усердно сужаются её лёгкие. Блять. Какая же она тёплая.       К сожалению, у Нефер не осталось времени на подумать. Она ощутила прикосновение губ на своей коже, растяжение вне майки. Небрежно, словно она ещё отходила от оргазма, Лаума дорожкой поцелуев опускалась ниже по груди Нефер. — Какая ты ненасытная.         Лаума фыркнула, её теплое дыхание ласкало кожу. Двумя пальцами она приподняла майку Нефер, ныряя под неё губами и опускаясь на одну из сторон груди.   — Я придумала кое-что получше.         Нефер приподнялась и подмигнула Лауме, демонстративно вылизывая свои влажные пальцы. Она пересекла комнату и ухмыльнулась от румянца, который уже медленно расползался по щекам Лаумы. Из комода она вытащила страпон.         Лаума усмехнулась. — До сих пор хранишь его? — Как ты там сказала? Всё, что я могу тебе дать? Ты сможешь его принять?         Её словами возымели на Лауму невероятный эффект. Сглотнув, она шире раскрыла глаза, глядя на неё с аппетитом. Она выглядела так, будто хотела быть испорченной, и Нефер была более чем готова ей это обеспечить. Лаума медленно кивнула.   — Умница. — сказала Нефер, расплываясь в улыбке от продолжавшего заливать пунцовое лицо Лаумы румянца. — Тебе нужно... дать мне минутку. — Разумеется. — с этими словами она потуже затянула ремни на своих бёдрах – мышечная память по-прежнему ловко перемещала пальцы – и уселась на край постели. Нефер похлопала по простыням – Лаума подошла по её сигналу.         Нефер едва удержалась, чтобы не оставить лёгкий чмок на лбу Лаумы. По привычке, и всё же. Разве они устанавливали какие-то границы? Они могли бы вытрахать друг из друга душу, но была ли позволительна подобная близость? Вместо этого, она неуверенно чмокнула Лауму в губы.       Их поцелуй стал размеренным, терпеливым – Нефер старалась максимально распробовать вкус во рту Лаумы. Ей более, чем понравилось. Это именно Лаума, изнывающая от жажды, начала целовать глубже, пока Нефер не пришлось откинуться на её руки для поддержки.       Она скользнула ладонью по боку Лаумы, наслаждаясь тем, как она вздрогнула при прикосновении, после чего впилась ногтями в её ягодицы и поманила к себе на колени.       Лаума уже приподнялась на одном колене, как вдруг замешкалась. — Твои шорты... — Лаума, я взрослая. У меня есть стиральная машинка. — Прости, что я забочусь. — Прощена. — Ты просто невыносима, — заворчала Лаума. — Можно снять твой топ?       Нефер молча улыбнулась и вскинула руки, позволяя хмыкнувшей Лауме стянуть с неё верхнюю одежду. Однако слова застряли в горле, когда она закончила.         Она не привыкла находиться в настолько уязвимом состоянии, и даже сейчас ей приходилось бороться с желанием съёжиться. Но Лаума изобразила гримасу благоговения и с почтением провела пальцем по ключицам Нефер. — Я скучала. — шепнула она снова. Эти слова стали заменой всему, чего она не могла сказать.         Нефер сглотнула. — Так покажи мне.       Лаума приняла вызов. Склонившись над Нефер, опустила свои губы на её шею. Удовлетворённо простонав, Нефер окончательно устроила Лауму на своих коленях.         Лаума одеялом распласталась на ней. Она почувствовала тепло чужого тела, прижатого к кровати её весом: ощущение было настолько нежным, что у Нефер перехватило дыхание. Будто для них это было обычным воскресным утром, будто они проживали жизнь друг с другом, будто это была не первая их встреча за последние несколько лет.       (Сколько же таких дней они упустили, сколько же времени, сколько лет она потратила впустую из-за страха?)       Сглотнув душащие её чувства, она переключила своё внимание на Лауму. Начала целовать её плечи, любую часть тела, до которой могла дотянуться, дабы занять себя. Руки нашли ягодицы и опустились на них, сжимая их и удерживая девушку на месте.       Её внимание было сосредоточено на том, как Лаума меняет позу, медленно двигая бёдрами и прижимаясь к длине игрушки. — Неплохо. — бросила Нефер, отчего Лаума содрогнулась. Боже, какая же она мокрая. Ниже живота Нефер ощутила нарастающую щекотку, а между ног предательски запульсировало.         С тихим вздохом Нефер опустилась на свои локти, прикрыла глаза и откинула голову на подушки. Поза позволила Лауме прижаться бёдрами. Она решила посмотреть лишь тогда, когда Лаума приподнялась, насаживая себя на игрушку.       Всегда готовая помочь Нефер придержала Лауму, положив ей руки на бёдра. Конечно, это не повод просто так обхватить пальцами нежную кожу.   — Смазку? — спросила Нефер. — У меня, кажется, была где-то. — Всё нормально.       Нефер многозначительно скользнула взглядом по всему телу, опустив глаза на предэякулят, который уже начал стекать по бёдрам Лаумы, а затем снова подняла взгляд.  — Я так и подумала. Просто решила предложить.   — Не смейся. — Я не... Постой, я помогу. — Она сплюнула на руку и размазала слюну по всей длине.         Лаума глядела на неё абсолютно невозмутимо. — Какая ты заботливая.   — Все так обо мне говорят. — Правда. Интересно, как тебя ещё называют. — Мне кажется милым, что ты не называешь меня сукой напрямую.   — Я стараюсь быть доброй, хотя ты делаешь это невероят...         Нефер шевельнула бёдрами, и головка игрушки уткнулась в клитор Лаумы. На дрожь её бедёр и прерванные слова она лишь ехидно ухмыльнулась. — Извини, на чём ты остановилась? — Несносная, — зашипела Лаума сквозь стиснутые зубы. — Прижимистая. Заносчивая. Видишь? Мне даже не нужно называть тебя сукой. — Все заранее заучила? Зашла на тезаурус точка ком пока ехала ко мне? Мне казалось, ты сказала, что скучаешь.         Их взгляды пересеклись. — Хватит. — Хватит что? — Ты жестока.         Нефер прыснула. — Да? Интересно, где ты расчертила границы.         Лаума смолчала. Она не могла ничего ответить, пока Нефер так жалась к ней и намеревалась войти. — И всё же, — продолжила она. — Кажется, тебе нравится. — Нефер. — её голос стал хриплым, полным отчаяния.   — Какая ты ханжа. — вместе с тем она толкнула бёдра Лаумы вниз, опуская её глубже на игрушку. Как только в неё вошла лишь головка, она запрокинула голову назад и сипло простонала.  — Тебе нравится думать, что ты лучше меня. Но посмотри на себя сейчас. Ползёшь обратно ко мне.       Лаума насаживалась медленно, опускаясь всё ниже, пока их бёдра не оказались на одном уровне. Как же превосходно она выглядела выгибая спину навстречу Нефер с полными, обнажёнными грудями. Не сдержавшись, она сжала их, сводя к центру и выбивая из Лаумы стон.         Лаума начала размеренно тереться об неё, переходя на медленный темп. — Знаешь, в чём правда? Мы с тобой одинаковы. Ты унизила себя до моего уровня ради быстрого секса.   — Ты чудесна, — в перерыве между постанываниями пробормотала Лаума. — Твой уровень... не тот, до которого понижаются...         Горло Нефер сжалось от такой доброты к её персоне. Вмиг она ощутила тёплый воздух, наполняющий её грудь, усеянный многочисленными шрамиками торс. Лаума могла видеть каждый сантиметр её тела, и каждый этот сантиметр пылал под её взглядом. Она ненавидела это. Так что решила снова держать девушку на расстоянии – хотя бы вытянутой руки. — Раздражаешь. Я пытаюсь говорить грязно.         Темп ускорился. Вверх, вниз – она трахала себя страпоном до изнеможения, пока её грудь не налилась красным, а стоны не начали срываться с губ непрерывным потоком.  — Пожалуйста, — заскулила она и в её голосе прозвучала почти мольба. — Не отталкивай меня. Не сейчас.       В порыве раздражения Нефер сжала её ягодицы и заметно ускорила ритм. Она приподняла её на игрушке, опуская обратно до основания. Лаума громко и протяжно застонала.         Нефер повторила снова, вводя страпон всё глубже, после чего вынимая его полностью и с силой вставляя обратно. Над ней извивалась Лаума, изгибаясь с каждым движением. Каждый шлепок бедёр друг о друга потряхивал грудь, а стоны становились всё громче. — Господи, Нефер...       Блять, практически доведённая до предела, она казалась совершенно неземной. И Нефер была так расстроена – на себя, на Лауму, на то, как давно она этого хотела и как давно этого избегала. Эта неконтролируемая ревность к тому, кто ей не принадлежал, кто не должен был ей принадлежать, подпитывала каждый толчок её бедер, пока Лаума не согнулась, опираясь на руки, чтобы удержаться на ногах.         Пряди рассыпались по всему телу Нефер, грудь сжалась так, что стало тяжело дышать. Но она промолчала, сосредоточившись лишь на желании доставить удовольствие Лауме. Темп Лаумы неконтролируемо возрастал, ноги затряслись, так что Нефер попыталась удержать её на месте. — Я сейчас...       Нефер недовольно фыркнула: — Уже? — Ты просто... ты так хороша. У меня никогда не было такой, как ты. — Для кого-то столь возвышенной и всемогущей, ты такая хрупкая. Посмотри, как легко ты принимаешь его в себя. — Нефер закрепила свои слова, схватив её за ягодицы и вбиваясь в таком темпе, что стоны беспорядочно вырывались прямо из груди. Лаума зарылась лицом в её шею. — Прошу тебя. — взмолила она, и её губы сомкнулись на обнажённой груди Нефер.       Ох. Она шумно выдохнула. Какой бы непроницаемой и независимой себя ни считала Нефер, она всегда питала слабость к Лауме. Она обхватила её за талию и зашептала, касаясь губами волос на её лбу: — Кончи для меня.         Долго ждать не пришлось. Лаума содрогнулась и вогнала ноготки в предплечья Нефер, кончая со стоном, больше близким ко всхлипу, обмякла, тая на её груди.       Нефер обняла её, водя пальцами по волосам Лаумы.         После этого в комнате воцарилась тишина. Где-то в гостиной напевала Трейси Чапман свою «For You», и Нефер едва не засмеялась.       Лаума позволила себе лишь удовлетворённый выдох. Нефер устраивало лежать рядом с ней, щурясь и глядя в потолок, наслаждаясь теплом, исходящим от её рук. После Лаума медленно выпрямилась. Вся загнанная, она аккуратно слезла с игрушки. За её видом последовала озорная улыбка, и уголок губ игриво взметнулся вверх. — Твоя очередь?       Нефер вопросительно выгнула бровь.         Её взгляд встретил взгляд Лаумы: в её полуприкрытых глазах заблестело вожделение. — Я уберу... — У меня есть идея. — ...Лаума, нет. — Да не ты. — смущённо улыбнулась ей Лаума и сдвинулась назад относительно Нефер, лицом оказываясь между её ног. Её словно ударило током: сев поближе, она почувствовала, что уже вся насквозь мокрая. — Ого, — прищурилась Нефер. — Видимо, наша разлука на тебя сильно повлияла. — Неужели ты не можешь принять хоть что-то хорошее, что тебе предлагают?       Нефер не стала спорить. Она глубокомысленно кивнула и не стала сдерживать прерывистого дыхания, когда Лаума опустилась ниже.         Что ж, застать её в настолько уязвимом состоянии было редкостью, но затянувшееся наслаждение и два предшествующих раунда подпитали её решимость. Лаума провела языком снизу вверх от основания до головки и Нефер втянула носом воздух, заводясь лишь от одного вида перед её глазами.       Не разрывая зрительный контакт, Лаума губами обхватила головку, вобрав её в рот и, втягивая щёки, взяла глубже, все ещё смотря Нефер в глаза. И, блять, она знала, что ничего не чувствует, но одного только вида перед ней было достаточно, чтобы разгорячиться. Свободной рукой она с лёгким стоном зарылась Лауме в волосы.       Лаума в ответ лишь усмехнулась, и Нефер недовольно закатила глаза, чувствуя, как на её щеках предательски зацветает румянец. Но она всё равно не смогла отвести взгляда. Как заворожённая, она наблюдала, как Лаума вынимает игрушку изо рта и погружает обратно на всю длину, раз за разом.    — Блять, Лаума...       Одновременно к счастью и несчастью Нефер, Лаума чмокнула кончик страпона и отстранилась от него, усаживаясь обратно на кровать. — Готово. Он снова чистый.         Лаума встретила смущённое выражение лица Нефер с самодовольной улыбкой. Без лишних слов она отстегнула все ремни и затянула их на своём поясе. Перед тем, как потянуться к шортам Нефер, она остановилась.  — Если что, нам необязательно... — Я хочу. — перебила её Нефер.       Мягко ей улыбнувшись, Лаума раздела её.       Там, где Нефер была грубой, Лаума была нежной; она склонилась над Нефер, обхватив её талию тёплыми руками и подстраиваясь над ней. После этого Нефер сразу захотелось, чтоб её втрахали в подушку, вцепившись пальцами в простыни. Она не привыкла к такой нежности, как и не привыкла к тому, что игрушка так растягивает её влагалище. В горле пересохло, лицо запылало. Бёдра Лаумы медленно погружались внутрь, и Нефер поняла, почему французы называли это маленькой смертью.   — Всё хорошо? — Да. — пролепетала Нефер и зажмурилась, прикрывая глаза. Она не думала, что сейчас сможет выдержать взгляд Лаумы, заглядывающий ей прямо в душу.       Тем не менее Лаума не торопилась. Чересчур нежная, она постепенно вошла снова. Её руки сжали бёдра Нефер, и она плавно начала двигаться внутри.         То, что когда-то горело пламенем, теперь оставило за собой лишь обугленные угольки. Наслаждение било головокружительным гулом, пульсация между ног отдавала Нефер в грудь. Ей нужно было почувствовать себя заполненной больше всего на свете, поэтому она впилась ногтями в ягодицы Лаумы и потянула на себя, начиная двигаться в такт. — Милая, боже, ты просто... — на полуслове прервала себя же Лаума.         Рациональность твердила Нефер стесняться, злиться или чувствовать себя дискомфортно во время такой близости. Но с Лаумой было так хорошо, что Нефер попросту устала отрицать очевидное. Поразмыслив, она приобняла Лауму за шею, скрещивая пальцы в замок и уткнулась лицом в её грудь.       Темп Лаумы возрастал. Неизменно надёжная, она шептала Нефер слова похвалы, пока та приближалась к оргазму.       Нефер всегда кончала быстро во время секса с Лаумой, и этот раз не стал исключением. Слёзы скопились в уголках её глаз, спина выгнулась дугой, тело прижалось к телу, а ноготки царапнули вниз, оставляя характерные полукруглые следы на спине девушки. Лаума, довольно продолжавшая шептать непотребства на ухо Нефер, помогла ей кончить.       (Она вспомнила свою молодость, тепло рук Лаумы в своих. Одного такого простого жеста было достаточно, чтобы согреться в холодную нью-йоркскую зиму. В тепле, исходящем от тела Лаумы, она снова почувствовала себя молодой и полной сил, и ностальгия пронзила её ножом.)         Моргнув, она вернулась в реальность, снова уставившись в потолок. Дыхание выровнялось спустя несколько выдохов, щёки были влажными. Лаума неторопливо вышла из неё, чмокнула в волосы и ушла в ванную приводить в порядок игрушку. Она знала Нефер, и знала, что ей требуется немного времени наедине, чтобы прийти в себя. Но воцарившийся с уходом Лаумы холод заставил Нефер лишь подавить разочарованный стон.       Унизительно. В тишине она вытерла слёзы. Сощурилась в потолок, будто в нём крылись ответы на все интересующие её вопросы. Но стены комнаты в отсутствие Лаумы были бесчувственными и не давали никаких подсказок. Так что она перевела дыхание, привыкая к такому непривычному чувству наполненности.         Лаума вернулась, насупившись. Она задержалась в дверях спальни – прямо как в тот день, когда она безвозвратно ушла. Сердце Нефер сначала забилось, потом затрепетало, а потом словно разорвалось изнутри. — Наверное, сейчас ты захочешь, чтобы я ушла. — выдохнула Лаума, превентивно побеждённая. Её взгляд посуровел, челюсти плотно сжались.         В какой-нибудь не столь отдаленной перспективе, Нефер бы вспомнила, как её отец однажды пел: то было острым ощущением нежности, которую когда-то беспощадно вырвали из её груди. Она бы вспомнила, что у неё было и что она потеряла, и закрыла бы дверь перед возможностью потерять что-то ещё. Она оставила бы Лауму в коридоре и перевернулась на другой бок.         Но Нефер была уставшей. Очень, очень сильно уставшей, измотанной и слабой, несмотря на всё, что она так старательно держала подальше от себя. Пустота так долго причиняла ей боль, но наконец-то утихла. И она не спешила пускать её обратно, вопреки здравому смыслу.   — Пожалуйста, останься. — тихо пробормотала она.         Улыбка Лаумы была до боли нежной. О, как же Нефер по ней скучала. Она неловко подвинулась на кровати, приглашая Лауму лечь рядом с ней. Тихонько выдохнув, Нефер натянула одеяло до подбородка и перевернулась, положив голову на грудь Лаумы.   — Может сходишь в туалет?       Какой же милой была её забота.  — Пять минут, — буркнула Нефер. — Давай полежим вместе пять минут, и я схожу. — Тяжелое условие.   — Не порть такой приятный момент. — Ты права. — шепнула ей Лаума, приобнимая Нефер одной рукой. Напряжение в спине спало, и она позволила теплу негой разлиться по всему телу.