За кулисами вражды

Сугуру

Я узнал об этом из новостей. Сидел в своей гримёрке после первого съёмочного дня. После того, как сломался. После того, как выбежал из кадра. После того, как он сказал, что хочет забыть меня. Я листал телефон, не глядя на экран. Просто чтобы занять руки. Просто чтобы не думать. И вдруг мои глаза наткнулись на заголовок, от которого кровь застыла в жилах. «СЕНСАЦИЯ! ФИЛЬМ ПОЛУЧАЕТ ВЫСШИЙ ВОЗРАСТНОЙ РЕЙТИНГ» Я замер. Пальцы перестали двигаться. Я смотрел на экран и не мог дышать. «Постельные сцены... Без дублёров... Сатору Годжо и Сугуру Гето будут сниматься сами...» Я уронил телефон. Он глухо стукнулся об пол. Я смотрел на него, и в груди разрасталась паника. Холодная, липкая, удушающая. Постельные сцены. С ним. Без дублёров. Я не помню, как добрался до дома. Всё было как в тумане. Я вышел из студии, сел в машину, поехал. Светофоры, улицы, повороты — я не замечал ничего. Только его лицо стояло перед глазами. Его голос звучал в ушах. «Я просто хочу закончить этот фильм и забыть тебя». Я захлопнул дверь своей квартиры, прислонился к ней спиной и сполз на пол. Я сидел в темноте прихожей, обхватив колени руками, и пытался дышать. Но воздуха не хватало. Он сказал, что хочет забыть меня. Он сказал, что я ему не нужен. А теперь я должен лечь с ним в постель. Прикасаться к нему. Целовать его. Смотреть в его глаза и притворяться, что это просто работа. Я закрыл глаза и почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Я не плакал три года. Но сейчас я не мог сдержать их. Я сидел на полу в прихожей и плакал. Как тогда, в ту ночь, когда я ушёл. Прошло несколько часов. Я не знаю, сколько именно. Я не вставал. Я просто сидел и смотрел в пустоту. Телефон завибрировал в кармане. Я не ответил. Ещё раз. Ещё. Я выключил его и отбросил в сторону. Я не хотел никого видеть. Я не хотел ни с кем говорить. Я встал, когда за окном начало темнеть. Прошёл в гостиную, включил свет. Яркий, белый, безжалостный. Он осветил пустую комнату. Холодную, чужую. Я сел за стол и взял в руки сценарий. «Грань между нами». Я раскрыл его на той самой сцене. Той, которую должен был играть через две недели. «Лео и Адриан проводят ночь вместе. Их тела переплетаются. Прикосновения. Поцелуи. Страсть». Я захлопнул сценарий и отбросил его в сторону. Я не мог читать это. Я не мог представлять это. Не с ним. Я прошёл на кухню, налил себе стакан воды. Руки дрожали так сильно, что вода расплескалась. Я выпил залпом, поставил стакан на стойку и прислонился к стене. Что мне делать? Что мне делать? Я не знал. Я закрыл глаза и увидел его лицо. Сатору. Тот, кого я любил. Тот, кто решил забыть меня. Тот, кого я должен был коснуться. Я провёл рукой по лицу и почувствовал, как внутри поднимается тошнота. Я не мог сделать это. --- День 1. Я проснулся от того, что телефон вибрировал на столе. Я не подошёл к нему. Я просто лежал в постели и смотрел в потолок. Серый, утренний свет просачивался сквозь шторы. Я не пошёл на работу. Я не ответил на звонки. Я просто лежал и думал о нём. Менеджер прислал сообщение. Потом ещё. Потом режиссёр. Потом ассистенты. Я не открывал их. Я выключил звук и отложил телефон в сторону. Я провёл весь день в кровати. Не ел. Не пил. Просто лежал и смотрел в потолок. Я вспоминал его руки. Его прикосновения. Его голос, который шептал мне на ухо: «Я люблю тебя». А теперь я должен был лечь с ним в постель и притворяться, что ничего не чувствую. Я закрыл глаза и позволил слезам течь по щекам. --- День 3. Я перестал считать время. За окном сменялись дни и ночи, но для меня всё слилось в один бесконечный серый день. Я не выходил из квартиры. Я закрыл шторы, чтобы не видеть света. Я отключил телефон, чтобы не слышать звонков. Я просто существовал. Дышал. Ждал. Я сидел на диване и смотрел в стену. Передо мной стояла тарелка с едой, которую я не трогал. Я не чувствовал голода. Я не чувствовал ничего. В голове крутилась одна мысль: через одиннадцать дней я должен буду лечь с ним в постель. Я закрыл глаза и увидел его лицо. Его глаза. Его улыбку. Те самые, которые я любил. Он сказал, что хочет забыть меня. А я не мог забыть его. --- День 5. Мой менеджер приехал ко мне домой. Я не открыл дверь. Я стоял за ней и слушал, как он стучит. — Сугуру! Открой дверь! Ты не отвечаешь на звонки! Я волнуюсь! Я молчал. — Сугуру, я знаю, что ты там! Пожалуйста, открой! Я не ответил. Он ушёл через час. Я остался один. Я вернулся на диван, свернулся калачиком и закрыл глаза. Я хотел исчезнуть. Я хотел, чтобы всё это закончилось. Но время не останавливалось. Оно шло. Приближало меня к той сцене. --- День 7. Я смотрел на себя в зеркало. Бледное лицо, впалые щёки, тени под глазами. Я выглядел как призрак. Я не узнавал себя. Я провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. Я не брился несколько дней. Щетина колола кожу. — Ты не сможешь сделать это, — сказал я своему отражению. — Ты знаешь это. Ты не сможешь прикасаться к нему и ничего не чувствовать. Отражение молчало. Оно смотрело на меня пустыми глазами. Я отвернулся и вышел из ванной. В гостиной на столе лежал сценарий. Я не открывал его. Я не мог. Каждое слово в нём было ложью. Каждое слово причиняло боль. Я подошёл к окну, раздвинул шторы и посмотрел на город. Серый, холодный, равнодушный. Миллионы людей жили своей жизнью, не зная о моей боли. Я зажмурился и представил, что я — один из них. Что я не знаю его. Что я не люблю его. Что я не должен лечь с ним в постель. Но я знал. Я любил. И я должен был. Я закрыл шторы и вернулся на диван. --- День 9. Я перестал есть. Я перестал пить. Я просто лежал и смотрел в потолок. Я вспоминал наши дни вместе. Как мы смеялись. Как мы спорили. Как мы целовались. Как он держал меня за руку и говорил: «Я никогда не брошу тебя». А теперь он хотел забыть меня. Телефон, который я не включал несколько дней, завибрировал на столе. Я не подошёл к нему. Я знал, что это очередное сообщение от менеджера или режиссёра. Они хотели знать, где я. Они хотели, чтобы я вернулся. Но я не мог вернуться. Я не мог смотреть на него. Не после того, что он сказал. Я закрыл глаза и позволил слезам течь по щекам. Я не плакал три года. А сейчас я плакал каждый день. --- День 11. Я сидел на полу в гостиной и смотрел на календарь, висящий на стене. Завтра. Завтра я должен был лечь с ним в постель. Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогала. Боль была реальной. Я не знал, что делать. Я не знал, как пережить это. Я встал, подошёл к телефону и включил его. Десятки пропущенных звонков. Сотни сообщений. Я проигнорировал их все. Одно сообщение привлекло моё внимание. Менеджер (10:30): Сугуру, завтра съёмка сцены. Годжо будет в студии в десять. Ты должен быть там. Это приказ. Я уставился на экран. Он будет там. Он будет ждать меня. Он будет стоять передо мной, и я должен буду прикасаться к нему. Я закрыл глаза и почувствовал, как внутри всё переворачивается. Я не могу сделать это. Я не могу. Но я должен. Я отбросил телефон, прошёл в ванную и включил воду. Холодную. Ледяную. Я умылся, глядя на своё отражение. Бледное, осунувшееся, с красными глазами. Я выглядел как человек, который сдался. — Ты должен сделать это, — сказал я себе. — Ты должен. Но я знал, что это ложь. Я не мог. Я вышел из ванной, упал на кровать и уставился в потолок. Завтра я увижу его. Завтра я прикоснусь к нему. Завтра я сломаюсь. --- День 12. Утро. Я не спал. Всю ночь я смотрел в потолок и считал часы. Я встал, оделся. Чёрная рубашка, чёрные брюки. Я хотел исчезнуть. Я хотел стать невидимым. Я вышел из дома, сел в машину и поехал в студию. Всю дорогу я думал о нём. О его глазах. О его голосе. О его руках, которые когда-то держали меня. Я припарковался, вышел из машины и направился к входу. Сердце колотилось так сильно, что я слышал его в ушах. Я вошёл в студию и увидел его. Сатору стоял в конце коридора, прислонившись к стене. Он был бледным. Под глазами залегли тени. Он тоже не спал. Он поднял голову и увидел меня. Наши взгляды встретились. Я остановился, не в силах сделать шаг. В горле встал ком. Он смотрел на меня, и в его глазах я видел ту же боль. Ту же пустоту. Ту же безнадёжность. Мы стояли в пустом коридоре, и воздух между нами был плотным, тягучим. Я сделал шаг. Потом ещё один. Я подошёл к нему. Близко. Так близко, что я слышал его дыхание. — Сатору, — сказал я тихо. — Я не могу сделать это. Он смотрел на меня. В его глазах мелькнула боль. — Я тоже не могу, — сказал он. Мы стояли, глядя друг на друга. И я знал, что мы оба лжём. Потому что мы должны. Потому что это наша работа. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. — Тогда давай сделаем это, — сказал я. — Просто сделаем и забудем. Он кивнул. — Просто сделаем и забудем. Я знал, что это ложь. Мы никогда не забудем. Но я пошёл за ним в студию. И мир вокруг меня рухнул.