И на этом безумном пути…

Осень окончательно и беспощадно навалилась на Париж. На улицах стало непривычно пусто: сезон отпусков закончился, и толпы шумных туристов с фотоаппаратами наконец-то покинули бульвары, оставив город его законным владельцам и серой, промозглой тишине. Маринетт медленно шла по набережной Сены. Под ногами хлюпали грязные лужи, в которых отражалось тяжелое, свинцовое небо без единого просвета. Холодный ветер срывал с редких деревьев последние пожухлые листья, швыряя их прямо в воду. Маринетт глубже зарылась лицом в воротник куртки, но этот жест не спасал от озноба, который шел откуда-то изнутри, из самой груди. Последняя неделя превратилась в сплошной, зацикленный кошмар. День за днем тянулись абсолютно одинаково, серо и удушающе. Раньше у нее был адреналин, были битвы, была цель. Теперь осталась только пустота и необходимость притворяться «нормальной». На парах она бездумно сверлила взглядом наскучившего лектора, изредка записывая что-то в тетрадь. Дома она часами лежала на кровати в полумраке, не в силах даже включить свет или открыть эскизы. Тишина в комнате давила на психику так сильно, что порой Маринетт казалось, будто стены сжимаются вокруг нее. А Париж вокруг нее продолжал жить в своей счастливой, слепой иллюзии. На углу улицы ее взгляд наткнулся на огромный рекламный билборд. С яркого плаката на нее смотрели они сами — Леди Баг и Супер-Кот. Картинка была глянцевой, идеальной. Надпись гласила: «Победа за нами! Спасибо защитникам Парижа за мир!». Этот плакат казался издевательством. Весь город праздновал финал войны, пока герои пытались свыкнуться с новой, удручающей жизнью. Однако еще больше Маринетт раздражали другие плакаты. Они висели повсюду: на автобусных остановках, на стенах домов, в витринах магазинов. Черно-белые, скорбные портреты Габриэля Агреста с траурными лентами. «Габриэль Агрест. Великий творец, павший в битве с величайшим злом. Героическая жертва ради нашего будущего». Маринетт остановилась перед одним из таких плакатов, бездумно глядя в холодные глаза Габриэля. Внутри нее все кричало от дикой, несправедливой боли. Весь Париж скорбел по монстру. Люди приносили белые розы к его особняку, писали некрологи о его «чистом сердце и благородстве». «К черту…» – пронеслось в голове Маринетт, и та двинулась дальше по улице. Все эти плакаты, такие разномасые и вычурные, выглядели очень нелепо на фоне появлявшихся декораций в честь Хэллоуина. Повсюду кофейни уже украшали вход оранжевыми тыквами и паутинами, балконы светились тематическими гирляндами с приведениями и метлами. Эту картину Дюпен-Чен наблюдала из года в год, но впервые это всё её так раздражало. Наконец перед глазами появилось нужное заведение. Брюнетка толкнула тяжелую дверь, впуская внутрь кафе поток холодного осеннего воздуха. Алья вчера весь вечер настойчиво писала ей, требуя встретиться и «наконец-то поговорить», потому что Маринетт всю неделю вела себя как тень. Брюнетка повесила бордовую ветровку, ту самую, в которой была на прошлой из встрече, на вешалку у входа, оставаясь в серых прямых брюках, вплотную сидевших на бедрах, и в белом свитере, который она носила уже третий день подряд. Маринетт медленно пошла между столиками, ища взглядом знакомые фигуры Альи и Нино. Наконец она заметила их в глубине зала, у самого окна. Но ее шаги мгновенно замерли. Внутри всё похолодело. Рядом с Нино, уставившись в чашку нетронутого напитка, сидел Адриан. Он не выходил на связь с друзьями всю неделю. Маринетт знала почему. Она знала, что он раздавлен, уничтожен смертью отца и тем кошмаром, который открылся ему в ту ночь. Она знала, что больше всего его угнетает не сам факт смерти, а то, что его отцом был Монарх. Но видеть его здесь, в обычной кофейне, рядом с ничего не подозревающими друзьями, которые то и дело, скорее всего пытались подбодрить парня, было невыносимо. Особенно после последней их ночи в обличии супер героев. *** Леди Баг первая завершила поцелуй. Так же резко, как она потянула Агреста на себя, она отстранилась. Казалось героиня всё еще сдерживает рыдания. Её глаза, раскрытые безумно широко, метались по лицу напарника и давнего знакомого. Адриан судорожно, почти со свистом втянул в легкие сырой воздух, натянул кольцо на законное место и хрипло произнес: –Когти. Зеленая искра слегка ослепила Маринетт, мгновенно окутав его фигуру. Черный латекс вернул ему силу, тепло и привычную защиту, но теперь всё было иначе. Маска больше не скрывала его альтер-эго. Леди Баг не отступила, а напротив, сделала полшага вперед, сокращая то ничтожное расстояние, что еще оставалось между ними. Кот Нуар обхватил ее лицо ладонями — теперь уже в черных перчатках — и снова поцеловал. Этот второй поцелуй был абсолютно таким же. Смазанным, резким, глубоким, и как показалось обоим, слишком коротким. Кот Нуар первым мягко отстранился, тяжело дыша. Находиться на оживленной улице было слишком опасно, даже в такую погоду — случайные прохожие могли заметить их в любой момент. С глухим металлическим щелчком его шест мгновенно удлинился, уперевшись в мокрую брусчатку. Кот свободной рукой крепко перехватил Леди Баг за талию, прижимая ее к своему боку. – Держись, – выдохнул он ей в самые губы. То ли сил, то ли желания сопротивляться не было. Она послушно обхватила его шею руками, утыкаясь носом в его плечо. Кот нажал на кнопку. Металл спружинил, и они резко взмыли вверх, разрезая стену проливного дождя. Париж смазался перед глазами чередой тусклых желтых огней и мокрых крыш. Ветер бил в лицо, заглушая все звуки, но они чувствовали только тепло тел друг друга. Несколько быстрых, отточенных прыжков по скользким краям парижских мансард — и они приземлились на холодный каменный пол его собственного балкона, вскоре перемещаясь в спальню, чтобы укрыться от дождя. Кот Нуар бережно опустил ее на ноги, но рук так и не убрал, продолжая держать ее за талию, словно боясь, что стоит ему отпустить пальцы, и она исчезнет. Леди Баг прижалась лбом к его груди, прямо к золотому бубенцу, который тихо звякнул и затих. Истерика, душившая их обоих последние полчаса, наконец отступила. Громкие, судорожные рыдания иссякли, оставив после себя лишь звенящую физическую усталость. В тишине теперь было слышно только их тяжелое, загнанное дыхание. Два рваных, прерывистых выдоха звучали в унисон в холодном осеннем воздухе, поднимаясь вверх едва заметными облачками пара. –Где мы? – героиня вертела головой по сторонам, но кромешная темнота не давала ничего разглядеть, как вдруг зеленая вспышка обратной трансформации на секунду осветила огромную незаправленную кровать и лепнину на стенах. В ответ молчание. Оба героя замерли, и было слышно, как холодная вода с их волос капает на паркет. –Повтори. – первым тишину нарушил хриплый мужской голос, и рука Адриана легла на мокрый затылок напарницы. –Что? – испуганно прошептала та, шумно выдыхая. –Что сказала мне на той улице. –Я…я тоже тебя люблю. Еще мгновенье тишины, и их накрыло словно лавиной — сумасшедшим, лихорадочным порывом, замешанным на пережитом шоке, страхе потери и отчаянном желании наконец-то почувствовать себя живыми, согреться друг о друга. В каком-то полубезумном единении, стремясь сбросить с себя всю тяжесть этого дня, Адриан начал избавляться от ледяной, промокшей одежды, которая липла к телу как панцирь. Одним резким движением он стянул через голову мокрую толстовку, а вслед за ней и футболку, отбросив их куда-то на паркет. Дрожащими пальцами он рванул и расстегнул ремень на тяжелых, сырых джинсах, стремясь поскорее избавиться от сковывающего холода. Леди Баг на секунду замерла. В глухой темноте, где были слышны только шорох сбрасываемой ткани и его прерывистое, частое дыхание, ее охватил внезапный испуг. Всё происходило слишком ошеломляюще. Реальность обрушилась на нее, лишая привычной уверенности, которую давала маска. Но она не успела ничего обдумать или отступить. Адриан безошибочно нашел ее в темноте, осторожно, но крепко перехватил ее руки и положил ее ладони — всё еще в супергеройских перчатках — себе на плечи. Кожа под ее пальцами была горячей и одновременно вздрагивала от озноба. Этот живой, осязаемый контакт заставил ее сердце забиться где-то в горле. –Кот…– прошептала та, уклоняясь от очередного поцелуя, но крепкая рука вернула её лицо на место. –Сгорел сарай, гори и хата. – Агрест снова нашел её губы, и Леди Баг, узнав свою излюбленную фразу, которую она часто использовала в битвах, чтоб подбодрить напарника, ответила на поцелуй. В кромешной, глухой тьме спальни розовая вспышка детрансформации полыхнула на долю секунды. Адриан зажмурился от резкого света — или, быть может, его измученный разум просто отказался фиксировать детали. В этот момент ему было плевать на имена, тайны и маски. Ему нужна была она — его Леди, его единственная опора. Как только магия сошла, под его ладонями вместо жесткого супергеройского латекса оказалась теплая, мягкая ткань обычного свитера. Ощущение того, какая она без костюма — хрупкая, настоящая, содрогающаяся от пережитого холода и шока — окончательно лишило его контроля. Адриан действовал лихорадочно, почти слепо. Его пальцы нащупали нижний край ее свитера. В один судорожный, нетерпеливый порыв он потянул ткань вверх, помогая ей избавиться от этой лишней преграды. Свитер полетел куда-то на пол, оставив их кожу к коже в этой душной, непроглядной темноте. Они сделали шаг назад, потеряв равновесие, и вместе рухнули на кровать на холодный шелк. На мгновение оба вздрогнули, но тут же прижались друг к другу еще сильнее. Это не было нежной, трепетной близостью. Это было чистое, отчаянное безумие — спасательный круг, за который цепляются двое тонущих. Поцелуи стали рваными, жадными, почти болезненными. Адриан целовал ее шею, ключицы, плечи, ведя ладонями по ее спине, словно пытался физически удержать ее, не дать ей раствориться в этой темноте. Каждое прикосновение его горячих рук обжигало. Маринетт судорожно впивалась пальцами в его обнаженные лопатки, чувствуя, как его сердце колотится под ребрами — дико, часто, точно так же, как ее собственное. Под шум нестихающего дождя за окном Агрест то впечатывал стройное тело в кровать под громкие стоны, то усаживал девушку на себя, хватая руками её талию и бедра, пытаясь на ощупь запомнить её всю. Ведь на утро, когда он открыл глаза, увидел лишь пустую сторону кровати и свои вещи, высушенные и аккуратно развешанные на стуле. *** Дикий, парализующий испуг накрыл девушку с головой. Маринетт захотелось развернуться и броситься бежать назад, на холодную улицу, под дождь — куда угодно, только бы подальше отсюда. В ту кошмарную ночь под ливнем, когда он плакал, задыхаясь от боли, она вернула ему кольцо. Она поцеловала его, отчаянно и горько, признавшись в любви, она стонала под ним, но…она осталась для него Леди Баг. Адриан знал, что Леди Баг любит его. Но он не знал, что Леди Баг — это Маринетт. Что она считает это…ошибкой? Для него она по-прежнему оставалась просто когда-то бывшей одноклассницей, подругой, общей знакомой. Девочкой, которая вечно заикается, путает слова и приносит круассаны из пекарни родителей. Он не знал, что она видела его без маски, что она знает его тайну, что она плакала вместе с ним в том грязном переулке. Как ей сейчас подойти? Как сесть за один стол? Ей придется играть роль сочувствующей подруги, которая скорбит по «великому Габриэлю Агресту», хотя на самом деле ей хочется обнять его и…всё. Адриан выглядел ужасно. Осунувшийся, бледный, в той самой черной толстовке. Однако, в какой-то мере получше, чем в прошлую их встречу. — Эй, Маринетт! Мы здесь! — Алья заметила подругу и приветливо замахала рукой, призывая подойти. Пути назад не было. Маринетт судорожно сглотнула горькую слюну, натянула на лицо бледную, фальшивую улыбку и сделала первый, невероятно тяжелый шаг к их столику. Она уселась рядом с Альей, которая тут же принялась наливать ей чай, и теперь лицо Адриан оказался прям напротив. –Всем привет– проговорила Дюпен-Чен, не сводя глаз с Агреста. Да, удивительно, насколько горе и потрясения меняют лицо человека, делают его уставшим, тусклым, выглядящим старше. –Извините, что опоздала. –Ничего нового– протянула Алья. –Да и ты еще не пропустила ничего. –Да, мы тебя ждали. – Нино отклонился на спинку дивана и полез в карман синих джинс за телефоном. Алья быстро перехватила инициативу, ставя свою чашку на стол чуть громче, чем следовало. –Все ведь помнят, что Хэллоуин уже на следующей неделе? Inside собирается устроить вечеринку как обычно. Нино подхватил диалог: — Типа костюмированный вечер, как прошлые два раза, только вроде с тематикой вампиров. Я тут думал... может, одеться классическим вампиром? Ну, знаете, старомодный плащ, клыки. Или, может, нам сделать групповой лук? Адриан, ты как? Тебе, как модели, сам бог велел что-нибудь крутое придумать. Адриан, который всё это время пристально смотрел на Маринетт, медленно перевел взгляд на друга. Мысль о том, чтобы снова надеть на себя какую-то маску или костюм, вызывала у него сейчас почти физическое отторжение. Ему хватило масок на всю оставшуюся жизнь. — Не думаю, что буду наряжаться в этом году, — тихо отозвался он. — Наверное, вообще пропущу. Или просто приду в чем обычно. — Ну ладно тебе, бро, — протянул Нино. — Без тебя вечеринка будет не той. Алья, Маринетт, ну скажите ему! Маринетт, ты ведь наверняка уже придумала какой-нибудь сумасшедший дизайн для костюма? Маринетт вздрогнула, когда внимание снова переключилось на нее. Она заставила себя сделать глоток чая, чтобы выиграть секунду, прежде чем ответить. – На самом деле... нет, – тихо сказала она. –Я ничего не шила. –О, да ладно, ты же всегда первая узнавала о концепте вечеринки и носилась с эскизами… Ну, да ладно…–хохотнул Нино, не заметив повисшего напряжения. – Там надо зарегаться заранее, скинуть ссылку? Парень окинул взглядом друзей и слегка осунулся, встретившись с парой зеленых и голубых глаз, которые смотрели на него достаточно отрешенно. –Нино, в этом году осень такая…напряженная, может следует пропустить на этот раз? – Маринетт неловко было огорчать друга, но настроения веселиться в баре в костюме вампира как-то не было. –Маринетт, ну ты уже совсем скоро людей начнешь бояться – в разговор встряла Алья, взглядом давая понять, что за пределами кафе они серьезно поговорят наедине. – думаю пора отвлечься. Это же твоя стезя – сшей себе нереальный костюм и пропусти с нами по коктейлю. Минутная злость на настойчивость Альи внезапно сменилась горьким осознанием: им всем нужно было хоть что-то, что вырвет их из этого липкого, тягучего оцепенения. Бар? Пусть будет бар. Пусть будет шумно, пусть будет даже глупо и бессмысленно, лишь бы хоть на пару часов перестать чувствовать, как на плечи давит груз трагедии. Маринетт глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и подняла глаза на Алью. – Ладно, - сказала она,– Хорошо. Я приду. Сезар, уже приготовившаяся защищаться, моргнула: – Правда? Да, - повторила Маринетт, глядя на Адриана. – Мне... наверное, действительно нужно немного отвлечься. Только пообещайте, что мы не будем обсуждать ни искусство, ни героев, ни... ничего важного. Просто музыка. Хорошо? –Ну я думаю мы пропустим стаканчик и скажем тост в честь героев Парижа и в честь Габриэля Агреста. – Нино деловито сложил руки и заулыбался. Алья замахнулась ногой, чтобы ударить того под столом, но промахнулась и носком врезалась прямо в ножку стола, зашипев от боли. –Аккуратнее, – сделал замечание Нино и отпил своего чаю. – …это был невероятно смелый поступок, – парень похлопал друга по плечу, – броситься навстречу этой опасности, чтобы спасти город... Габриэль Агрест действительно был героем. Такая жертва заслуживает того, чтобы о ней помнили вечно, даже в баре. Адриан едва заметно вздрогнул и опустил взгляд. Он понимал – Нино хотел, как лучше, однако легче от этого не было. – Хватит, – голос Маринетт прозвучал неожиданно резко. Она сама не поняла, как это вырвалось, но боль внутри перехлестнула через край. — Пожалуйста. Прекратите это говорить. За столом повисла звенящая тишина. Нино осекся на полуслове, Алья застыла, удивленно округлив глаза. Но сильнее всех поражен был Адриан. Он медленно поднял взгляд, и в его зеленых глазах, ещё секунду назад затуманенных апатией, вспыхнуло острое, пронзительное недоумение. Он смотрел на Маринетт так, словно видел её впервые. –Я имею ввиду…– продолжила брюнетка, – там были только Леди Баг и Кот Нуар, и только им судить, кто…ну, всмысле…только им известно, кто герой, поэтому закрыли тему. – Маринетт? – осторожно переспросил Нино, глядя на неё с беспокойством. — Ты... ты чего? Диалогу не суждено было продолжиться. Разговор прервался на полуслове, когда мимо их столика проходила девушка с огромным кожаным шопером на плече. Она явно торопилась, и, не заметив массивную сумку Альи, стоявшую на полу, с размаху споткнулась о неё. Девушка неловко взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, но всё же завалилась набок, задев соседний стул. –Ой! Простите, пожалуйста, я такая неаккуратная! – она тут же начала суетиться, поднимая свою упавшую на пол папку с бумагами. – Это я вас задела? Извините, ради бога, сумка такая темная, я её даже не увидела… –Да, кого-то мне это напоминает– проговорил Нино, косясь на Маринетт. Алья тут же подорвалась с места, помогая незнакомке собрать рассыпавшиеся листы. Дюпен-Чен, всё еще пребывая в прострации, просто молча смотрела, как эта сцена разворачивается перед ней. Адриан же отстранился, инстинктивно подтягивая ноги, чтобы не мешать. — Ничего страшного, бывает, — добродушно проворчал Нино, тоже подключаясь к сбору бумаг. Девушка, симпатичная, с ярко-рыжими волосами и искренне смущенной улыбкой, выпрямилась, поправляя растрепанную челку. Ее взгляд случайно скользнул по их столу, задержавшись на лицах, и она вдруг замялась, глядя на Алью. — Слушайте, — она неловко поправила лямку сумки и понизила голос, с легким оттенком любопытства, — я случайно услышала, как вы говорили про вечеринку в Inside на Хэллоуин... Простите, что подслушала, просто я как раз ищу, куда бы пойти в тот вечер. Вы там, получается, будете? Это закрытая тусовка, да? Алья, обожающая заводить новые знакомства, тут же забыла о пролитом чае и неуклюжести незнакомки. Она просияла. — Ага, мы как раз обсуждали, что собираемся туда большой компанией! — Алья уверенно кивнула, даже не подумав о том, что это может быть некстати. — Мы там будем с самого открытия. Вход по спискам, но если ты ищешь компанию, мы можем придержать для тебя местечко, если организаторы не будут против. –Либо просто зарегайся отдельно. – Агрест окинул взглядом незнакомку, задерживая дыхание на блестящей крупной броше, которая виднелась из-за съехавшего от падения шарфа. Девушка просияла, и в её глазах мелькнуло что-то странное — почти профессиональный интерес, как у журналиста, напавшего на след. — Правда? Это было бы просто супер! Меня зовут Эмма. Вы не против, если я потом вас там найду? Маринетт почувствовала, как по коже пробежал неприятный холодок. Этот «случайный» инцидент с сумкой и последовавший за ним вопрос показались ей слишком уж гладкими. В её голове, где и так царил хаос, запульсировала тревожная мысль. Адриан теперь молчал, внимательно рассматривая девушку. Его взгляд был холодным и отстраненным. Он давно привык к тому, что к их компании постоянно пытаются примкнуть незнакомцы — будь то из-за его фамилии или из-за Альиного блога. — Конечно, — сухо ответила Маринетт раньше, чем Алья успела сказать еще что-то лишнее. — Только боюсь, вечер будет не самым веселым, так что не ждите слишком многого. Девушка ещё раз извинилась, одарила их сияющей улыбкой и, бросив напоследок быстрый взгляд на Адриана, наконец удалилась к выходу. Маринетт проводила ее взглядом, чувствуя, как внутри снова заскреблось беспокойство. Нино уселся обратно на место, и вернув в руки чашку, обратился к друзьям: –Мне одному показалось, что я ее где-то видел?