Смерть и жизнь в одном лице

***

Аппарация в Ирландию была изматывающей — долгий прыжок через пространство, наполненное холодными океанскими потоками. Гермиона едва устояла на ногах, оказавшись на мягкой, влажной от морского тумана траве. То, что описала Полумна, оказалось правдой: старое поместье О’Коннор стояло на самом краю утеса, окруженное серым, бушующим морем. Дом выглядел заброшенным, но в воздухе вибрировала мощная, древняя магия. Едва она сделала шаг к дому, как невидимая стена преградила ей путь. Гермиона прижала ладони к барьеру, чувствуя, как он сканирует ее. В следующее мгновение над домом в небо взметнулся тонкий луч фиолетового света — сигнал того, что незваный гость требует аудиенции. Барьер вдруг рассыпался искрами, словно приглашая войти. Гермиона, пошатываясь от усталости и недосыпа, прошла через сад. На веранде, в плетеном кресле, сидел Драко. Он держал в руках книгу, но его взгляд был устремлен в бесконечную морскую даль. Он выглядел почти так же, как в седьмом классе, но черты лица стали острее, а в глазах поселилась та самая ледяная пустота, которую не встретишь у обычного человека. Он даже не встал, когда она подошла. Драко медленно закрыл книгу и поднял на нее глаза. Они были холодными, как океанская пена. — Грейнджер, — произнес он, и в его голосе сквозило ленивое сарказтическое безразличие. — Министерство, очевидно, совсем обеднело, если рассылает своих лучших ищеек по ирландским глухоманям. Ты перевернула все реестры и достала Нотта. Надеюсь, причина стоит того, чтобы нарушать мое спокойствие. Гермиона не стала тратить время на вежливость. Она просто рухнула на стул напротив него, выплескивая всё, что держала в себе последние дни. Она говорила быстро, сбивчиво, перечисляя симптомы Гарри, диагностические провалы в Мунго и тот факт, что его магия превратилась в неуправляемый распад. Драко слушал молча, не перебивая. Его взгляд, сначала равнодушный, начал меняться — он внимательно сканировал ее, фиксируя каждую деталь: дрожь в пальцах, бледность кожи, напряжение в плечах. Он анализировал информацию, как сложнейшее зелье, раскладывая ее на компоненты. Когда она закончила, повисла долгая пауза. Только шум ветра о скалы нарушал тишину. Драко медленно встал с кресла, его движения стали скупыми и точными, как у хирурга, готовящегося к операции. Он подошел к небольшому столику, взял пустой бокал и, не глядя на Гермиону, наполнил его водой. — Ты пришла не к целителю, а к зельевару и алхимику, — произнес он, и в его голосе не было ни капли сочувствия, лишь холодная констатация факта. — Поттер дважды принял Аваду. В первый раз его защитила любовь матери, во второй — он сам стал смертью, уничтожив крестраж внутри себя. Это не просто рана, Грейнджер. Это метафизическая дыра, которая сейчас начала поглощать его собственную магию. Он — сингулярность, которая схлопывается. Он повернулся к ней, и его взгляд был пустым, как стекло. — Я не собираюсь в это лезть. Моя жизнь здесь, вдали от Лондона и от ваших героических драм, была выстроена по кирпичику. Я не хочу возвращаться в мир, где я был «Пожирателем», а он — «Золотым мальчиком». Это сотрудничество принесет мне только проблемы. Уходи, пока я не закрыл барьер окончательно. Гермиона чувствовала, как внутри нее закипает отчаяние. Она видела, что он уже принял решение — он собирался захлопнуть дверь перед ее носом. — Ты не понимаешь, — она сделала шаг вперед, ее голос дрожал, но она заставила себя смотреть ему в глаза. — Гарри не просто умирает. У него есть жена. У него есть... — Мне плевать на миссис Поттер, — ледяным тоном перебил Драко, ставя бокал на стол с резким стуком. — Его семейные дела меня не касаются. Гермиона выпрямилась. В ее глазах блеснула та самая стальная решимость, которая когда-то заставила ее ударить его на третьем курсе. — Джинни беременна, Малфой, — выпалила она. В комнате стало настолько тихо, что Гермиона услышала, как бьется ее собственное сердце. Драко замер. На секунду маска безразличия сползла с его лица, открыв усталость и что-то похожее на болезненное узнавание. Он не отвел взгляда, но его рука, лежащая на спинке кресла, непроизвольно сжалась. — Ребенок? — тихо переспросил он, и в этом вопросе прозвучало не удивление, а странная, тяжелая горечь. — Поттер решил принести новую жизнь в этот мир, даже зная, что его собственное существование — это бомба? Псих. — Он не знал! — воскликнула Гермиона. — Никто не знал, пока не проявились симптомы. Джинни готова умолять тебя, готова встать на колени, чтобы спасти отца своего будущего ребенка. И я тоже не отступлю, Драко. Я буду здесь стоять, пока ты не согласишься, или пока я не упаду без сил. Ты единственный, кто знает, как работает темная алхимия. Неужели ты позволишь ребенку расти без отца только из-за прошлого? Драко долго смотрел на нее. В его глазах боролись холодный расчет и подавленные воспоминания. Он подошел к ней вплотную, его лицо было маской спокойствия, но в глубине глаз бушевал ураган. — Ты манипулируешь, Грейнджер, — сказал он, понизив голос до опасного шепота. — Если я возьмусь за это, ты должна осознать цену. — Какую? — Гермиона была готова на все. — Поттер должен будет приехать сюда, — отрезал он, отступая к краю веранды. — В мой дом. Под мою полную ответственность. Никаких «министерских» правил, никакой связи с внешним миром. Он доверит мне свою магическую подпись — самую тайную часть своей сущности. Если он хоть на секунду усомнится или решит, что я играю против него — он умрет на моем столе. Он посмотрел на море, а затем снова на Гермиону. — У тебя двое суток. Если через сорок восемь часов его здесь не будет — можешь забыть этот адрес. И не вздумай привозить его с «группой поддержки». Только ты и он. Это единственный способ, Грейнджер. Выбирай — либо смерть, либо полное доверие тому, кого вы ненавидите.