Смерть и жизнь в одном лице

***

Гермиона даже не задумывалась. Она была готова на любые условия, лишь бы Гарри получил шанс. — Мы будем здесь через два дня, — решительно ответила она, не сводя глаз с его холодного лица. — Но зачем я должна ехать с ним? Почему не Джинни? Она его жена, она будет переживать, если ее не пустят. Драко, до этого момента смотревший куда-то поверх ее головы, наконец сфокусировал взгляд на Гермионе. Его манера общения была сухой, лишенной всякой эмоциональной окраски, словно он обсуждал сделку с недвижимостью, а не вопрос жизни и смерти. — Джинни Уизли — любящая жена, но в алхимии она разбирается не больше, чем тролль в астрономии, — отрезал он. — Мне нужен не тот, кто будет держать его за руку и лить слезы, а тот, кто сможет удерживать магический контур, пока я буду работать с его ядром. Он сделал паузу, оценивающе оглядев ее. Впервые за все время в его взгляде промелькнуло нечто, отдаленно напоминающее профессиональное признание. — Твой уровень образования и навыки в прикладной магии — единственное, что в вашем кругу вызывает у меня хоть какое-то подобие уважения, Грейнджер, — продолжал он тем же ровным тоном. — Твоя способность к концентрации и дисциплина — критически важные инструменты для предстоящего процесса. Ты будешь моим ассистентом. Если в процессе ритуала твои руки дрогнут или ты решишь «проявить инициативу», Поттера разорвет на куски раньше, чем ты успеешь произнести заклинание. Ты готова к такой ответственности? Гермиона почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он не предлагал ей помощь, он предлагал ей роль в крайне рискованном магическом эксперименте. — Я готова, — твердо ответила она. — Я буду делать все, что ты скажешь. Только спаси его. Драко едва заметно кивнул, словно поставил галочку в списке задач. — Хорошо. Тогда у тебя нет времени на пустые разговоры. Аппарируй. Чем раньше он окажется здесь, тем больше шансов, что процесс не перейдет в фазу необратимого распада. И, Грейнджер... — он на секунду задержал на ней тяжелый взгляд, — не думай, что это наше «сотрудничество» делает нас друзьями. Для меня ты — просто самый эффективный инструмент из имеющихся. Ничего личного. Он развернулся и вошел в дом, оставив Гермиону одну на веранде. Она смотрела на закрывшуюся дверь и понимала: Драко Малфой не изменился, но именно эта его холодная, расчетливая отстраненность была сейчас их единственной точкой опоры в надвигающемся хаосе.

***

Хлопок аппарации отрезал шум ирландского прибоя, и Гермиона оказалась в душной гостиной дома на площади Гриммо. Рон и Джинни, застывшие в позе ожидания у камина, встрепенулись. По их лицам читалось напряжение, граничащее с отчаянием — они явно приготовились к худшему, ожидая, что Гермиона вернется с пустыми руками или новостью об окончательном отказе. Гермиона не дала им времени на вопросы. Она стояла посреди комнаты, еще не стряхнув с волос влагу морского тумана, а в её глазах, обычно рациональных и сдержанных, горел лихорадочный, почти пугающий огонь решимости. — Он согласился, — выпалила она, перекрывая тишину. — Условия жесткие, но он возьмется. Джинни, которая до этого момента сжимала край своего платья так, что побелели костяшки пальцев, выдохнула с такой силой, будто до этого не дышала вовсе. Гарри в своем кресле медленно поднял голову, его лицо было землисто-бледным, а движения — неестественно медленными. Гермиона быстро и четко озвучила требования Малфоя. Каждое слово отсекало путь к отступлению: полная изоляция в поместье О’Коннор, передача контроля над магической подписью, риск неминуемой гибели при малейшей ошибке в ритуале. И главное — её личное участие в качестве ассистента, без которого Драко отказывался даже начинать. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Рон первым нарушил её, резко вскинув голову, его лицо залила краска возмущения. — Ты? Ассистент? Гермиона, ты хоть понимаешь, что он может с тобой сделать, если что-то пойдет не так? Он — Малфой, он всю жизнь ждал шанса подставить нас! А теперь ты хочешь оставить Гарри с ним наедине в этом богом забытом поместье, где никто не услышит крика о помощи? Это ловушка, ты же видишь это! — Это не ловушка, Рон, это единственный шанс, — отрезала Гермиона, даже не повернувшись к нему, не сводя глаз с Гарри. — Его уровень знаний — единственный, кто может удержать распад. Это не вопрос доверия, это вопрос физики магии. Джинни медленно подошла к мужу. Она опустилась на колени перед креслом, бережно, почти благоговейно положив ладони на его плечи, а затем спустила их к его животу, прижимая его руку к своему телу. — Гарри, — голос Джинни был мягким, но в нем слышалась сталь, которой не было раньше. — Посмотри на меня. Ты всегда боролся за других, за весь мир. Теперь пришло время бороться за то, что действительно принадлежит тебе. Ради нас. Ради того, кто сейчас растет внутри меня. Ты должен это сделать. Ради нашего ребенка. Гарри смотрел на жену, и в его глазах, на мгновение переставших быть мутными, промелькнуло что-то человеческое, болезненное и очень сильное. Он чувствовал, как внутри него пульсирует тьма, как магия скребет по ребрам, пытаясь вырваться наружу, но тепло ладони Джинни удерживало его на краю пропасти. — Малфой не простил меня, — тихо произнес он, и этот шепот прозвучал как признание. — Я знаю, что он чувствует. И если я дам ему доступ к своей магии... я буду у него в руках. — Ты будешь у меня в руках, Гарри, — Гермиона сделала шаг к нему, её голос звучал твердо. — Я буду стоять за его спиной каждое мгновение. Я не позволю ему совершить ошибку. Рон, стоявший в стороне, стиснул челюсти. Его разрывало между яростью и пониманием того, что он абсолютно бессилен. Он привык решать проблемы силой оружия, но здесь, в этой странной, темной игре на выживание, его верность была его единственным оружием, которое оказалось бесполезным. Гарри снова посмотрел на живот Джинни. Тень сомнения, терзавшая его лицо, сменилась решимостью. Он знал, что Малфой ненавидит его, но сейчас это было его единственной связью с жизнью. — Хорошо, — выдохнул он, и голос его обрел твердость. — Договаривайся о транспорте. Мы уезжаем. В комнате царила суета — сборы были короткими, ведь Гарри едва мог стоять на ногах, а время, по словам Драко, утекало сквозь пальцы. Рон в немом бешенстве перепроверял защитные амулеты на мантии Гарри, а Джинни, сдерживая рыдания, собирала в сумку необходимые зелья. Внезапно из воздуха, прямо перед Гермионой, материализовался лист плотного кремового пергамента. Он завис на секунду, а затем плавно опустился ей в руки. Почерк был резким, выверенным, с характерным наклоном — почерк человека, привыкшего отдавать приказы и не терпящего суеты.

«Грейнджер,

Не тратьте время на долгую аппарацию, которая только усугубит состояние Поттера. Его магическое ядро сейчас нестабильно, и лишние пространственные прыжки могут вызвать критический откат. Я открыл временный каминный портал из вашего дома прямо в мою библиотеку.

Входите вместе. Сразу после перехода у него может случиться приступ — подготовьтесь.

Д.М.»

Гермиона сжала письмо, чувствуя, как холодная логика Малфоя дисциплинирует ее собственный страх. Она показала записку остальным. Гарри, стоявший, опираясь на край стола, перевел взгляд на Джинни. Его рука, бледная и подрагивающая, на мгновение накрыла ее ладонь, а затем — едва заметно, но решительно — разжала пальцы. Он больше не мог позволить себе держаться за прошлое, за их общее спокойствие. Теперь он должен был сделать шаг в бездну, где единственным, кто держал трос, был его злейший враг. — Я буду ждать вестей, — прошептала Джинни, вкладывая в это обещание всю свою жизнь. Гарри кивнул — коротко, сцепив зубы от нарастающей боли в груди. Он подошел к камину, где изумрудное пламя уже полыхало непривычно густым, почти осязаемым цветом. Гермиона встала рядом, крепко перехватив его локоть. Она чувствовала, как от него исходит пугающий жар, перемежающийся ледяными волнами — признак того, что магия внутри него начала «выть». — Готов? — спросила она, не глядя на него, глядя прямо в зеленую пасть огня. Гарри сделал глубокий вдох, зажмурился на секунду, собирая остатки воли в кулак, и ответил: — Давай. Они шагнули в камин вместе. Последнее, что увидел Рон — это то, как изумрудное пламя поглотило их фигуры, не давая ни единого шанса на возвращение назад.