Смерть и жизнь в одном лице

***

Утро в поместье началось с тягучей, почти осязаемой тишины. Лаборатория была наполнена запахом озона и горьких трав. Гермиона, сосредоточенная до предела, двигалась как заведенная: каждая секунда была на счету. Она строго следовала инструкциям Драко, выверенным до миллиграмма, и вливала в Гарри стабилизирующий состав ровно по таймеру. Поттер стонал от боли, когда магия входила в него, но послушно принимал всё, что она предлагала. Когда процедура кормления была завершена, Драко шагнул вперед. Он был бледен, под глазами залегли тени, но взгляд его стал холодным и острым, как сталь. — Сейчас, — прошептал он, опускаясь на колени перед кушеткой Гарри. Драко прижал ладони к вискам Поттера. Воздух в лаборатории задрожал. Драко начал свой ритуал — погружение в глубины чужого подсознания. Он не просто наблюдал, он «вычищал» ментальные завалы, заставляя Гарри заново проживать самые тяжелые флешбеки, чтобы их энергия могла выйти наружу и рассеяться, а не отравлять ядро. Гарри извивался, его голос срывался на хрип. Перед глазами Драко мелькали фрагменты битв: крики в лесу, холодная смерть Сириуса, лицо Снейпа в последние секунды. Драко принимал этот ментальный удар на себя, перенаправляя его в алхимический контур. Пот, градом катившийся с их лиц, смешивался с испарениями зелий. Драко стиснул зубы так, что на челюстях проступили желваки — он пропускал чужую боль сквозь себя, очищая сознание Поттера, пока наконец всё не стихло в оглушительном безмолвии. Гарри обмяк, погружаясь в глубокий, целительный сон. Драко покачнулся. Его глаза, казалось, утратили фокус. Он попытался подняться, но ноги подкосились. Гермиона, которая всё это время стояла наготове, бросилась к нему, подхватывая под руки и помогая сесть в глубокое кресло у стены. — Дыши, — скомандовала она, направляя кончик палочки на его грудь. — Оцепеняющие чары, поддерживающие... не смей закрывать глаза! Она начала накладывать серию чар, восстанавливающих энергетический баланс. Магия Гермионы — золотистая, теплая и устойчивая — окутала Драко, заставляя его прерывистое дыхание выравниваться. Через несколько минут он открыл глаза. Они были мутными, но в них уже пробивалась привычная осознанность. Он с трудом сфокусировал взгляд на Гермионе. — Ты... — голос его звучал как шелест сухих листьев. — Ты слишком много суетишься, Грейнджер. — Заткнись и сиди смирно, — отрезала она, не прекращая наложения чар. Её руки дрожали, но она держала палочку уверенно. — Ты чуть не сжег собственные нервные окончания, Малфой. Это была самоубийственная глупость. Драко слабо усмехнулся, глядя, как она заботливо поправляет на его плечах мантию. — Зато Поттер теперь будет спать без кошмаров хотя бы неделю, — он перевел взгляд на свои руки, которые всё ещё слегка подрагивали. — Стоило того. Ты... ты неплохо справилась, Грейнджер. Если бы ты ошиблась хоть на секунду, нас бы обоих выжгло ментальным выбросом. — Я не ошибаюсь, когда дело касается жизни, — тихо ответила Гермиона, садясь на пол у его ног, чтобы быть ближе. — Как ты себя чувствуешь? Драко откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. — Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно в неправильном порядке. Гермиона почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она впервые видела его таким — беззащитным, обезоруженным и, кажется, искренним. — Мы спасаем его вместе, Малфой , — сказала она, глядя на его бледное лицо. — Это не только твоя ноша. Драко ничего не ответил, но его рука, лежащая на подлокотнике, на мгновение дрогнула, словно он хотел коснуться её плеча, но в последний момент передумал. Он просто тяжело выдохнул и позволил себе впервые за долгое время по-настоящему расслабиться, зная, что в этой комнате, полной призраков, его наконец-то кто-то прикрывает.

***

В лаборатории стояла тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Гарри. Драко сидел в кресле, его голова безвольно откинулась назад, а веки подрагивали — он был на грани обморока от истощения. Гермиона, которая сама держалась на честном слове, осторожно коснулась его плеча. — Драко, — тихо позвала она. — Пошли в спальню. В кресле ты только заработаешь остеохондроз и головную боль. Тебе нужно лечь. Малфой медленно открыл глаза. В них все еще плыли пятна после ритуала, а голос прозвучал с привычной, хотя и заметно ослабленной язвительностью: — Грейнджер, ты становишься навязчивой. Тебе показалось мало моих объятий в теплице, теперь ты решила, что мне жизненно необходимо, чтобы ты проводила меня в спальню... и, быть может, составила компанию в постели? — он намеренно выделил последнее слово, с вызовом глядя на нее покрасневшими от напряжения глазами. Гермиона устало вздохнула, потирая переносицу. Она была слишком измотана, чтобы играть в его игры, и ее ответ вырвался быстрее, чем она успела его обдумать: — Знаешь, Малфой, с твоим нынешним состоянием я сомневаюсь, что ты вообще способен на что-то, кроме сна. Впрочем, если ты так настаиваешь на постельных сценах, то, боюсь, сегодня ты к этому физически не готов. В комнате повисла оглушительная тишина. До Гермионы только сейчас дошло, что именно она сказала. Краска залила её лицо до самых кончиков волос, а Драко, кажется, на секунду перестал дышать, уставившись на неё с выражением полного оцепенения. Он открыл рот, чтобы ответить, но не нашел слов. — Что... — протянул он, и его обычно безупречная уверенность дала трещину. В этот момент послышалось шуршание простыней. Гарри, который до этого казался погруженным в глубокий сон, приподнялся на локтях. Он выглядел гораздо лучше — дышал ровно, а глаза прояснились. Он посмотрел на застывших в странных позах Драко и Гермиону, и на его губах появилась слабая, но вполне узнаваемая мальчишеская улыбка. — Ребята, — проговорил он хриплым, но уверенным голосом, — я, конечно, очень ценю ваше рвение спасти мою жизнь, но, пожалуйста, не могли бы вы развивать свои... флюиды где-нибудь в другом месте? Не при мне. У меня голова и так трещит от ваших алхимических формул. Гермиона закрыла лицо руками, чувствуя, как уши начинают гореть от стыда. Драко медленно, почти с достоинством, встал, хотя его слегка пошатывало. — Поттер, заткнись, — пробормотал он, стараясь придать голосу прежнюю холодность, но вышло неубедительно. — Никто здесь ничего не развивает. Грейнджер просто... бредит от недосыпа. — Ага, конечно, — Гарри снова лег на подушку, явно наслаждаясь их замешательством. — Идите уже. Мне действительно стало намного легче, честное слово. Но если вы собираетесь «спать» вместе, делайте это подальше от меня. Драко, не глядя на Гермиону, развернулся и направился к выходу, стараясь идти ровно. Гермиона поспешила за ним, боясь даже поднять взгляд. Неловкость была настолько густой, что её можно было резать ножом, но где-то на самом дне души Драко, за слоями раздражения, впервые за много лет шевельнулось нечто, похожее на искреннее веселье.