Смерть и жизнь в одном лице

***

Драко шел по коридору, едва приметная улыбка блуждала на его губах. Спустя столько лет тьмы и апатии, этот абсурдный вечер — с перепалкой, смущенным Поттером и водой в лицо — казался ему чем-то почти живым. Впервые за долгое время он чувствовал не холодную пустоту, а раздражающее, но вполне реальное тепло. Гермиона, шагавшая на пару шагов позади, едва слышно ворчала под нос, называя всё произошедшее «недоразумением галактического масштаба». — Не пытайся оправдаться, Грейнджер, — не оборачиваясь, бросил Драко, всё еще улыбаясь. — Мы приглашены на ужин к матушке. Можешь сменить гнев на милость и перестать бубнить, если не хочешь, чтобы она решила, что я держу тебя в плену. Гермиона лишь фыркнула, но от предложения поесть отказываться не стала: голод наконец пересилил её желание сбежать в свою комнату и спрятаться под одеяло. В столовой, освещенной мягким светом зачарованных свечей, Нарцисса уже ждала их. Она внимательно наблюдала, как сын и гриффиндорка усаживаются за стол, и в её глазах читалось спокойное любопытство. — Ну, как наш пациент? — спросила она, разливая по бокалам легкое вино. — И... объясните мне, что за звуки доносились из библиотеки? Поттер звучал так, будто вы устроили там представление, достойное театра «Глобус». Гермиона почувствовала, как к щекам снова приливает кровь. Она опустила взгляд в тарелку, моля всех известных богов, чтобы Драко не решил развить тему их «флюидов» и «фантазий о постели». Драко, заметив её реакцию, довольно прищурился. Он неспешно поднес вилку к губам, явно наслаждаясь моментом. — О, матушка, это была очень... познавательная дискуссия о методах реабилитации, — начал он своим самым невинным, вкрадчивым тоном. — Гермиона так прониклась моим состоянием, что решила предложить мне... Договорить он не успел. Гермиона, чья выдержка окончательно лопнула, с молниеносной скоростью метнула свою вилку. Та со свистом пролетела в сантиметре от уха Драко и с глухим стуком вонзилась в обивку стула прямо за его спиной. Драко нервно сглотнул, медленно повернув голову к дрожащему столовому прибору. Тишина за столом стала абсолютной. Нарцисса, прикрыв рот ладонью, тихо и искренне засмеялась. Она посмотрела на сына, чей вид был весьма ошарашенным. — Драко, дорогой, я всегда говорила, что тебе стоит быть осторожнее с языком, — мягко заметила она. — Кажется, мисс Грейнджер не в настроении для твоих шуток. Драко, придя в себя, метнул на Гермиону возмущенный взгляд. — Ты чуть не проткнула мне шею! Это покушение, Грейнджер! Гермиона, сама испугавшись собственной выходки, с невозмутимым видом потянулась за салфеткой. — Ой, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал максимально безразлично. — Простите. Рука дрогнула. Усталость, знаете ли, плохо сказывается на меткости. Драко еще раз покосился на вилку, торчащую в стуле, и, подавив в себе желание ответить чем-то язвительным, лишь тяжело вздохнул. В глубине души он был поражен: в этом доме, который годами был пропитан страхом, сейчас кто-то всерьез пытался его прикончить из-за неловкой шутки. И это было... до странности забавно. Ужин подходил к концу, и в столовой повисла странная, густая атмосфера. Нарцисса, мягко улыбнувшись своим мыслям, уже удалилась, оставив их вдвоем в полумраке комнаты. Драко не спешил уходить. Он медленно вытащил из спинки стула ту самую вилку. Металл холодно поблескивал в свете догорающих свечей. Он подбросил её в руке, поймал, затем, лениво перекатывая между пальцами, поднялся из-за стола. Его движения были плавными, почти кошачьими, а в глазах снова зажглись те самые огоньки, которые пропадали в нем годами. Он медленно подошел к Гермионе, которая сидела, вжавшись в кресло и стараясь не смотреть на него. Драко остановился совсем близко — так, что она чувствовала исходящий от него аромат дорогого табака и едва уловимый запах полыни. Он наклонился, его лицо оказалось в опасной близости от её лица. Гермиона замерла, задержав дыхание. Драко медленно, почти торжественно опустил вилку на стол рядом с её рукой. — Знаешь, Грейнджер, — прошептал он, и в его голосе сквозил тот самый юношеский, почти дерзкий стеб, который она помнила по школьным коридорам, но теперь в нем было нечто большее — какая-то болезненная, глубокая ирония. — Ты действительно опасна. У тебя пугающая точность для человека, который так часто спотыкается о корни деревьев. Он задержал взгляд на её губах, а потом чуть выше — в глаза, в которых сейчас отражалось смятение. — Но знаешь, что самое интересное? — он сделал короткую паузу, понизив голос до почти интимного шепота. — Если бы ты всё-таки решила довести дело до конца и проткнула мне горло... я бы, наверное, был тебе даже благодарен. Это было бы куда более честным финалом, чем то, что происходит сейчас. Он усмехнулся — криво, горько, но искренне. В этот момент маска холодного Малфоя окончательно дала трещину. Драко выпрямился, оглядел её с головы до ног с плохо скрываемым интересом и, развернувшись, направился к выходу из столовой. — Спи, Грейнджер. Завтра нам снова придется спасать мир — или хотя бы то, что от него осталось. Постарайся не убить меня до рассвета. Он ушел, оставив Гермиону одну в тишине столовой, где всё еще звенели его слова, и вилка, лежащая на столе, казалась единственным реальным напоминанием об их странной, невозможной войне. — Ты просто невыносим! — крикнула Гермиона ему в спину, когда Драко уже скрылся в коридоре. Он лишь коротко махнул рукой, не оборачиваясь, и её выкрик утонул в тишине огромного поместья. Гермиона еще долго сидела за столом, глядя на вилку и пытаясь унять бешеный ритм сердца.

***

На следующий день, ближе к обеду, атмосфера в лаборатории была совсем иной. Гарри, который еще вчера едва держался на ногах, сегодня сидел на кушетке, выглядя почти так же, как до своей болезни: румянец вернулся, глаза прояснились, а магический фон вокруг него стал ровным и спокойным. Драко, завершив проверку, убрал палочку и скрестил руки на груди, изучая результат своей работы. — Стабилен, — констатировал он, причем в его голосе прозвучало нечто, подозрительно напоминающее удовлетворение. — Даже слишком. Твое ядро наконец-то перестало истекать магией, как пробитый котел. Он на секунду замолчал, прохаживаясь по комнате, а затем, словно невзначай, добавил: — Поттер, раз уж ты пришел в себя, может, стоит вызвать Джинни? Гермиона, которая в этот момент стояла у стола с зельями, выронила стеклянную палочку. Та с тонким звоном ударилась о столешницу. Она медленно повернулась к Драко, широко открыв глаза. — Что? — переспросила она, решив, что ослышалась. Драко проигнорировал её шок и продолжал смотреть на Гарри. — Ты достаточно стабилен, чтобы пережить перемещение через камин или визит. Тебе сейчас не помешает «подпитка» энергией. И я не о зельях говорю, — он слегка усмехнулся, глядя на ошарашенного Гарри. — Полагаю, присутствие твоей жены подействует на твои нервы и магическое ядро куда лучше, чем мои алхимические концентраты. Гермиона, забыв о всяких приличиях и о том, что перед ними — Лорд Малфой, который еще вчера вел себя как невыносимый сноб, тихо, но отчетливо сматерилась. — Твою мать, Малфой... — выдохнула она, чувствуя, как у неё отвисает челюсть. — Ты вообще кто такой? Что ты сделал с настоящим Драко? Драко остановился и посмотрел на неё с тем самым выражением, будто она спросила что-то невероятно глупое. — Я просто реалист, Грейнджер, — спокойно отозвался он, поправляя рукава. — Ему нужна мотивация, чтобы окончательно закрепить результат. А ты, как я погляжу, сегодня слишком впечатлительная. Неужели тебя так пугает перспектива увидеть Поттера счастливым? Гарри на кушетке с трудом сдержал улыбку, глядя на их перепалку, хотя в его глазах светилась благодарность, которую он не мог выразить словами. Гермиона же просто стояла, глядя на Драко так, словно он только что заговорил на языке троллей. Мир в поместье Малфоев окончательно сошел с ума, и она уже не была уверена, нравится ей это или она хочет немедленно вернуться к привычной, понятной войне.