Ты не уйдешь

Прошло три недели. Кирилл вернулся в Екатеринбург, попытался восстановить привычный ритм жизни: ходил на пары, писал новые песни, отвечал подписчикам. Но внутри всё было пусто. Он не проверял телефон в надежде увидеть сообщение от Вани — он просто существовал, механически переставляя ноги. Даже гитара казалась чужой. Пальцы находили аккорды, но голос звучал без души. Однажды вечером, когда он сидел на кухне и пил остывший чай, телефон завибрировал. Номер был незнакомый, но Кирилл почему-то сразу понял, кто это. Он взял трубку и услышал голос — ровный, деловой, безэмоциональный. — Кирилл? Это Ваня. Сердце пропустило удар. Он не говорил с ним после того дня в студии, после того, как отправил последнее сообщение и выключил телефон. Он не ждал этого звонка — и одновременно ждал каждую секунду. — Слушай, — продолжил Ваня, не дожидаясь ответа, — меня пригласили на подкаст «Голос внутри». Буду рассказывать о своей карьере, о новых проектах. И я хочу, чтобы ты приехал. Они хотят, чтобы я пригласил кого-то из тех, с кем работал. Ты будешь идеальным гостем. Кирилл молчал. В ушах гудело, и он не мог выдавить ни слова. Ваня говорил так, будто между ними ничего не было — будто он не трахал его в студии, будто не игнорировал три недели, будто не разбивал сердце на куски. — Кирилл, ты меня слышишь? — спросил Ваня, и в голосе появилось лёгкое раздражение. — Слышу, — наконец выдавил Кирилл, чувствуя, как голос дрожит. — Зачем я тебе нужен? — Потому что ты талантливый, — ответил Ваня, и эти слова прозвучали фальшиво. — Ты написал «Пепел», ты поёшь со мной дуэтом. Люди захотят услышать твою историю. — Мою историю, — повторил Кирилл, и в голосе его прозвучала горечь. — Ты хочешь, чтобы я рассказал, как ты меня использовал? В трубке повисла тишина. Потом Ваня заговорил — тихо, но твёрдо: — Никто не будет говорить об этом. Мы просто поговорим о музыке, о творчестве. Ты согласен? Кирилл закрыл глаза. Он знал, что должен отказаться, должен сказать «нет» и положить трубку. Но внутри него, там, где жила глупая, наивная надежда, зажглась искра. Он хотел увидеть Ваню, хотел посмотреть ему в глаза и понять, что происходит. — Хорошо, — сказал он. — Я приеду. Ваня продиктовал адрес студии и время записи. Кирилл записал всё, даже не глядя в блокнот — цифры и буквы отпечатались в памяти. После звонка он долго сидел, глядя на телефон, и чувствовал, как внутри смешиваются страх и предвкушение. Через три дня он снова был в Москве. Студия звукозаписи «Голос внутри» находилась в центре, в старом здании с высокими потолками и огромными окнами. Внутри было шумно: бегали ассистенты, настраивали свет, проверяли микрофоны. Кирилла провели в гримёрку, где визажист быстро нанёс тональный крем и подчеркнул скулы. Он смотрел на себя в зеркало и не узнавал — бледный, с тёмными кругами под глазами, с искусственной улыбкой, которая не касалась глаз. Он казался себе чужим. Когда его позвали в студию, он вошёл и увидел Ваню. Тот сидел в кресле напротив ведущего — высокого, улыбчивого мужчины в очках. Ваня был в чёрной футболке и джинсах, с лёгкой небрежной укладкой. Он выглядел расслабленным, уверенным, как будто это была его территория. Кирилл сел в соседнее кресло, стараясь не смотреть на Ваню. Ведущий поприветствовал их и начал запись. Первые вопросы были о карьере, о музыке, о том, как они встретились. Кирилл отвечал механически, стараясь говорить ровно и спокойно. — Кирилл, как ты оказался на сцене с Ваней? — спросил ведущий. — Это была случайность, — ответил Кирилл, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я был в первом ряду, у меня был плакат. Ваня заметил и пригласил спеть дуэтом. — И как это изменило твою жизнь? Кирилл задумался. Он хотел сказать правду: что эта встреча разрушила его, что он потерял себя, что он до сих пор не может оправиться. Но вместо этого он улыбнулся — той самой фальшивой улыбкой, которую натренировал перед зеркалом. — Это дало мне понять, что я могу больше, чем просто быть фанатом. Я начал писать свою музыку. И я благодарен Ване за этот толчок. Ваня, сидящий рядом, мельком взглянул на него. В его глазах мелькнуло что-то — удивление или, может быть, лёгкая усмешка. Он не ожидал, что Кирилл скажет это. — А что вы скажете о вашем дуэте? — продолжил ведущий. — В сети ходят слухи, что вы планируете совместный клип. — Да, это правда, — ответил Ваня, и голос его звучал уверенно. — Мы записали трек «Пепел», он выйдет в ближайшее время. Кирилл — очень талантливый парень, и я рад, что мы работаем вместе. Кирилл смотрел на Ваню, слушал его слова и чувствовал, как внутри поднимается волна горечи. «Талантливый парень», «рад, что мы работаем вместе» — будто они просто коллеги. Будто ничего не было. Запись длилась около часа. Ведущий задавал вопросы, они отвечали, смеялись, казались дружелюбными. Но Кирилл чувствовал, как в груди разрастается боль. Каждое слово Вани было ножом, который вонзался в его сердце. Когда камеры выключили, команда начала собирать оборудование. Ваня встал, пожал руку ведущему и направился к выходу. Кирилл догнал его в коридоре и схватил за руку. — Ваня, постой. Ваня обернулся. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Что? — спросил он коротко. Кирилл оглянулся: в коридоре никого не было. Он отпустил руку Вани и сделал шаг вперёд, загораживая ему путь. — Что происходит между нами? — спросил он, и голос его дрогнул. — Сначала ты добрый, потом холодный, потом секс, снова холод. Я не понимаю, Ваня. Объясни мне. Ваня вздохнул, посмотрел на часы и перевёл взгляд на Кирилла. В этом взгляде было столько безразличия, что Кириллу стало физически больно. — Кирилл, — сказал Ваня, и голос его был ровным, как сталь. — Ничего не происходит. Это просто работа. — Просто работа? — переспросил Кирилл, и голос его сорвался на крик. — Ты трахал меня в студии, а потом сказал, что это просто работа? — Это было ошибкой, — ответил Ваня, и в его голосе послышалась лёгкая усталость. — Я был слаб. Я не должен был этого делать. Извини. — Извини? — Кирилл почувствовал, как слёзы застилают глаза. — Ты думаешь, что извини — достаточно? Ты разбил моё сердце, Ваня! Ты дал мне надежду, а потом выбросил меня, как мусор! Дважды! Он сделал шаг вперёд и схватил Ваню за плечо, сжимая пальцы до боли. Ваня посмотрел на его руку, потом на его лицо, и в его глазах мелькнула вспышка злости. — Отстань, — сказал он ледяным голосом. — Это ничего не значит. Ты для меня никто. Кирилл не отпустил. Он вцепился в плечо Вани, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Ты не можешь так просто уйти! — закричал он. — Ты должен ответить! Почему ты так поступаешь со мной? Зачем ты вообще меня позвал? Ваня резко оттолкнул его. Движение было сильным, неожиданным, и Кирилл пошатнулся, потеряв равновесие. Он упал на пол, ударившись локтем о бетонный пол, и на мгновение зажмурился от боли. Когда он открыл глаза, Ваня стоял над ним, глядя сверху вниз. В его глазах не было ни жалости, ни сострадания — только холодное, ледяное безразличие. — Ты сам всё придумал, — сказал Ваня. — Я не давал тебе никаких обещаний. Я просто трахнул тебя. Это не любовь. Это просто секс. Кирилл смотрел на него снизу, чувствуя, как боль разрывает грудь. Он хотел кричать, хотел ударить, но тело не слушалось. Он сжал кулаки и прошептал: — Ты сам меня позвал... Ты сам... — Хватит, — перебил Ваня, разворачиваясь. — Я не хочу это обсуждать. Если тебе что-то нужно — общайся через менеджера. Я занят. Он повернулся и пошёл к выходу. Кирилл остался лежать на полу, глядя ему вслед, чувствуя, как из глаз текут слёзы, смешиваясь с пылью на щеках. В коридоре было холодно, и он дрожал — от холода или от отчаяния, он не знал. Он закрыл глаза и услышал, как дверь за Ваней закрывается. И тогда он заплакал — громко, навзрыд, не стесняясь никого. Слёзы текли по его лицу, и он не пытался их сдерживать. Он плакал о себе, о своей наивности, о своей глупой любви, которая разбивалась о холодное равнодушие. И он знал, что эта боль останется с ним надолго. Через несколько минут в коридор заглянул ассистент и удивлённо спросил: — Вам помочь? Кирилл медленно поднялся, вытер лицо рукавом и покачал головой. — Нет, — сказал он, и голос его был хриплым. — Всё нормально. Я справлюсь. Он вышел из студии, не глядя ни на кого. На улице шёл снег, и белые хлопья падали на его лицо, смешиваясь со слезами. Он шёл, не разбирая дороги, и чувствовал, как внутри умирает последняя надежда. Он знал, что больше никогда не сможет доверять. Никому. И меньше всего — себе.