Темнота помогает открыться

      Темнота иногда позволяет нам то, что мы бы ни за что не сделали при свете дня. Иногда она наполнена смыслом, словами, чувствами — тем, что не видно в ярком свете, тем, что всегда скрывается в тени. Но в темноте теней нет, она сливается с тобой, с твоими внутренностями, с тем, что ты отчаянно пытаешься скрыть. Изо дня в день.       Сейчас, находясь в темноте полупустой квартиры, они молчат. Ненависть, что сжирала их при каждой встрече, отступила на второй план, рассеялась в темноте, исчезла, но всё-таки была где-то рядом. Она никогда не оставит их. И всё же то, что они сейчас чувствовали по отношению друг к другу, было им не в новинку. Они знали это чувство, но оно всегда скрывалось где-то там, в глубине их сознания. Там, откуда они ни за что бы не вытащили его, не смогли бы о нём сказать. Не посмели бы.       Но сейчас всё иначе. Границы тускнеют, исчезают насовсем. Их больше нет, но они вернуться. Через пять, десять минут, через день или месяц, но это необратимо. Всё вернётся к тому, от чего всё началось. А началось всё с ненависти. С той, от которой колотит сердце, от которой пальцы рук ощутимо подрагивают, от которой не скрыться. Она естественна.       Они не говорят ни слова, но знают, к чему это приведёт. Будут ли они жалеть? Нисколько. Всё это будет не важно, когда они вновь станут ненавидеть друг друга. По крайней мере, они не знают, как может быть иначе.       Губы сливаются в чём-то наподобие поцелуя, но даже так они не перестают ненавидеть. Это вошло в привычку, стало частью них самих. Они не смеют говорить друг с другом, но глаза.. Иногда в них можно увидеть что-то больше, чем слово. То, что невозможно озвучить.       Одежда летит на пол, и они теряются в этом хаосе. Становится мокро, грязно, пошло. Становится жарко от чувств. Неестественно холодные пальцы скользят по телу, трогают, заставляют подчиниться. Кожа покрывается мурашками; от действий вырывается едва заметный рваный вздох. Осколок выдыхает сквозь плотно зажатые зубы, поддаётся вперёд, припадая зубами к чужому плечу. Подавить стон не получается, когда пальцы мужчины напротив нетерпеливо проходятся по возбуждённому члену. Они прижаты друг к другу до невозможности, чувствуют дыхание, стук бешенно стучащего сердца. Осколок устраивается поудобнее на чужих бедрах, хватает Алекса за волосы, прижимает ближе к себе. Ему всё мало-мало-мало, блядь, до невозможности, до искр в глазах, до отчаяния.       Осколок гортанно стонет куда-то в ухо Алексу, чувствуя как их члены сжимают вместе, размазывая предэякулят по всей длине. Ноги, нервно подрагивающие от возбуждения, инстинктивно пытаются сжаться вместе, но лишь сильнее обхватывают чужие бёдра. Пальцы сами хватаются за чужое тело, впиваясь ногтями и несдержанно царапая податливую кожу. Хочется потеряться, раствориться в этом чувстве, остаться так навсегда. Невообразимо приятно.       Осколок чуть отодвигает голову назад. Хочется смотреть друг другу в глаза, хочется вглядываться в потемневший от возбуждения взгляд напротив и в до невозможности расширившихся зрачках увидеть своё отражение. Это на деле сложно. Особенно когда чужая рука внизу равно двигается вверх-вниз по члену, иногда невольно сжимая его, чем вызывает ещё один несдержанный стон. Алекс безмолвно принимает правила «игры», лишь иногда прикрывая глаза, когда становится невыносимо жарко.       Из-под полуприкрытых глаз виден затуманенный взгляд. Зрительных контакт возбуждает сильнее звуков, сильнее действий. Смазка обильно стекает по члену, стекая по внутренней стороне бедра. Хлюпающие звуки становятся громче, движения более хаотичными и быстрыми. Фокусировать на чём-то взгляд становится невыносимо сложно. Хочется по-блядски выгнуться дугой, запрокинув голову назад, задохнутся в собственном стоне и отдаться без остатка. Хочется забыться, раствориться в собственных ощущениях, в собственном блядском оргазме.       Узел внизу живота затягивается сильнее с каждой секундой. Руки Осколка сильнее сжимаются за шеей Алекса, несдержанные стоны становятся громче и протяжнее. Оргазм неумолимо приближается, но ни Алекс ни Осколок не скрывают этого.       Ещё несколько довольно резких движений, и они кончают одновременно под стоны, тонущие в грязном поцелуе. Воздуха не хватает ни на что. Ещё немного и они оба потеряют сознание. Пахнет сексом и потом.       Всё, что между ними случилось останется здесь и исчезнет с первыми лучами солнца. И всё же, как бы они ни старались, обратного пути уже нет. С этой ночи всё будет по-другому.