Пустота внутри

Ночь опустилась на Коноху. Река Накано тихо журчала в темноте, отражая звёзды и лунный серп. Ветви старой ивы склонялись к воде, как плакальщицы. Здесь пахло тиной, мокрой травой и памятью. Здесь умер Наруто. Здесь умер Шисуи. Здесь начиналось и заканчивалось слишком много историй. Итачи Учиха сидел на берегу, положив шляпу рядом. Его плащ с красными облаками выделялся в темноте, как пятно крови на сером полотне. Он был спокоен — настолько спокоен, что это спокойствие казалось неестественным. Так спокойны только те, кто давно смирился со своей ролью. Наруто сидел в паре метров от него, скрестив ноги. Его белые волосы светились в лунном свете, а глаза сияли мягкой лазурью. — Ты пришёл один, — заметил Наруто. — Без Кисаме. Без напарника. Почему? — Ты просил об этом в своём послании, — ответил Итачи. — Я решил, что разговор, ради которого меня вызывают на реку моей юности, заслуживает уединения. — А если бы это была ловушка? Итачи едва заметно улыбнулся — грустно, уголками губ. — Я давно готов к тому, что однажды меня убьют. Ловушка была бы почти облегчением. Наруто покачал головой. — Ты слишком молод, чтобы так говорить. — Ты тоже, — парировал Итачи. — Но ты уже умер однажды. Я чувствую это. От тебя веет пустотой. Чем-то, чего не должно быть в мире живых. — Ты прав, — Наруто не стал отрицать. — Я умер в этой реке. Меня убили. Но я вернулся. Это долгая история. — Расскажешь? — Если ты расскажешь свою. Итачи долго молчал. Вода журчала. Ветер шелестел листьями ивы. — Что ты знаешь? — спросил он наконец. — Я знаю всё, Итачи, — тихо сказал Наруто. — Я знаю о перевороте Учиха. О твоём задании. О том, что тебя поставили перед выбором: уничтожить клан самому или позволить Анбу сделать это вместе с Саске. Я знаю, что ты выбрал первое, чтобы спасти брата. Я знаю, что ты сделал это не потому, что хотел, а потому, что другого пути не было. Итачи закрыл глаза. Его лицо осталось бесстрастным, но пальцы, лежащие на коленях, едва заметно дрогнули. — Откуда? — Шисуи жив. Глаза Итачи распахнулись. Впервые за весь разговор его спокойствие треснуло. Трещина пробежала по маске — всего на мгновение, но Наруто её увидел. Увидел боль, надежду, неверие, страх — всё сразу, смешанное в один нечитаемый узор. — Этого не может быть, — произнёс Итачи. — Шисуи умер. Я сам... я видел его записку. Я знал, что он бросился в реку. — И ты думал, что его тело никогда не найдут? — Наруто покачал головой. — Я нашёл его. На дне. Там же, где позже умер я. Он был мёртв, Итачи. Почти. Теплилась искра — его воля, его желание жить, его вера в тебя. Я раздул её. — Ты... воскресил его? — Не совсем воскресил. Скорее — не дал умереть до конца. Он жив. Он в Конохе. Он тренирует Саске. Итачи отвёл взгляд. Его плечи — всегда прямые, всегда напряжённые — едва заметно опустились. — Шисуи жив, — повторил он шёпотом. — Саске в порядке. Ты... ты дал мне больше, чем я заслуживаю. — Ты заслуживаешь больше, чем думаешь, — сказал Наруто. — Но я позвал тебя не только за этим. Он развернулся и сел лицом к Итачи. — Саске знает правду. Итачи замер. — Какую правду? — О перевороте. О задании. О том, что ты сделал это ради него. Шисуи рассказал ему. Он больше не ненавидит тебя, Итачи. Он хочет тебя увидеть. Молчание. Долгое, тяжёлое, как камень, брошенный в воду. Итачи смотрел на реку, и его лицо было лицом человека, который только что узнал, что всё, во что он верил, оказалось неправдой. Он верил, что Саске будет ненавидеть его. Он планировал умереть от его руки. Он построил всю свою жизнь — и смерть — вокруг этой ненависти. А теперь её не было. — Он... не ненавидит меня? — голос Итачи дрогнул. — Нет. Он злится. Ему больно. Он не понимает, почему ты не сказал ему раньше. Но он не ненавидит. Он хочет поговорить с тобой. Хочет понять. — Я не могу, — Итачи покачал головой. — Я всё ещё в Акацуки. Я всё ещё нукенин. Если я приду в Коноху открыто, это поставит под удар всех. И Саске. И Шисуи. И тебя. — А кто говорит про «открыто»? — Наруто улыбнулся. — Я могу организовать встречу. Тайную. Никто не узнает. Ты, Саске, Шисуи, я. Четыре человека у реки. Как сейчас. Итачи смотрел на него, и в его глазах — красных, с вращающимся мангекё — читалось что-то похожее на надежду. — Почему? — спросил он. — Почему ты делаешь это для меня? Ты меня даже не знаешь. — Потому что я знаю, каково это, — ответил Наруто. — Быть одному. Нести бремя, которое никто не понимает. Делать то, что должен, и получать за это ненависть. Я тоже был таким. И я хочу, чтобы у тебя был шанс всё исправить. Не ради меня. Ради Саске. Ради Шисуи. Ради тебя самого. Итачи опустил голову. Его волосы упали на лицо, скрывая выражение. — Ты странный ребёнок, Узумаки Наруто. — Мне это часто говорят, — усмехнулся Наруто. — Я согласен, — тихо сказал Итачи. — Я встречусь с ними. Наруто кивнул. — Завтра. Тот же берег. Та же река. Я приведу Саске и Шисуи. — Завтра, — повторил Итачи. — Я буду здесь. Он поднялся, надел шляпу и растворился в тенях. Только лёгкое колыхание ветвей ивы отметило его уход. Наруто остался на берегу один. Он смотрел на воду, на звёзды, на своё отражение — беловолосого мальчика с сияющими глазами. — Ну вот, — прошептал он. — Ещё одна семья, которую я пытаюсь собрать заново. Синистер, надеюсь, ты видишь это. Надеюсь, ты гордишься. Ветер коснулся его щеки, тёплый и ласковый. Как ответ. На следующее утро Наруто собрал Шисуи и Саске на том же берегу. Солнце только поднялось, окрашивая воду в золото. Шисуи стоял, опираясь на перила старого моста. Саске сидел на корне ивы, сжимая и разжимая кулаки. Его лицо было бледным, а глаза — красными от бессонной ночи. Когда Наруто рассказал ему о ночном разговоре, Саске не спал до рассвета. — Он правда придёт? — спросил Саске в десятый раз. — Придёт, — ответил Наруто. — Он обещал. — Итачи всегда держит обещания, — тихо добавил Шисуи. — Даже когда это разрушает его самого. Ждать пришлось недолго. Итачи вышел из-за деревьев, когда солнце поднялось над горизонтом. Он был без плаща Акацуки — в простой тёмной одежде, с непокрытой головой. Его лицо было спокойным, но в глазах — глубокая, запрятанная тревога. Саске встал. Его тело напряглось, как натянутая струна. Кулаки сжались до побелевших костяшек. Итачи остановился в десяти метрах. Между братьями лежало расстояние — десять метров травы, воды и десяти лет разлуки. — Саске, — произнёс Итачи. Просто имя. Просто слово. Но в нём было всё: боль, любовь, сожаление, надежда. — Почему? — голос Саске сорвался. — Почему ты не сказал мне? Почему заставил меня жить с этой ненавистью? Почему ты не позволил мне выбрать самому?! — Потому что ты был ребёнком, — ответил Итачи. — Тебе было семь лет. Ты не должен был нести бремя клана. Ты не должен был знать, что наш отец планировал переворот. Ты не должен был знать, что наша мать знала об этом и молчала. Ты должен был жить. Просто жить. И я сделал всё, чтобы у тебя был шанс. — Но ты сделал меня одержимым! — крикнул Саске. — Я жил только ради мести! Я ненавидел тебя! Я мечтал убить тебя! Ты превратил меня в монстра! — Да, — тихо сказал Итачи. — Я знаю. И я готов принять твою ненависть. Я заслужил её. Саске замер. Слёзы текли по его щекам — он даже не замечал их. — Я не хочу ненавидеть, — прошептал он. — Я устал ненавидеть. Итачи сделал шаг вперёд. Потом ещё один. — Я тоже устал, Саске. Устал притворяться. Устал быть врагом. Устал ждать дня, когда ты убьёшь меня, и я наконец смогу отдохнуть. — Ты хотел умереть? — Саске вздрогнул. — Я хотел, чтобы ты был свободен, — ответил Итачи. — Свободен от меня. Свободен от клана. Свободен от прошлого. Я думал, что моя смерть — единственный способ дать тебе эту свободу. Но теперь... Он перевёл взгляд на Наруто и Шисуи. Оба стояли поодаль, не вмешиваясь, но готовые поддержать в любую секунду. — Теперь я вижу, что есть другой путь. Саске шагнул вперёд. Один шаг. Второй. Третий. А потом он побежал. Итачи не двинулся с места. Он стоял, раскинув руки, и Саске врезался в него, сжимая в объятиях — впервые за десять лет. Не для того, чтобы ударить. Не для того, чтобы убить. Просто чтобы обнять. — Итачи... — голос Саске был сдавленным, мокрым от слёз. — Брат... — Саске, — Итачи закрыл глаза и положил руку на спину младшего. — Мой маленький брат. Шисуи подошёл ближе. На его лице была улыбка — печальная, но искренняя. Он положил руку на плечо Итачи, вторую — на плечо Саске. — Наконец-то, — сказал он. — Я ждал этого десять лет. Наруто стоял в стороне и смотрел. Его глаза сияли ярче обычного, и если бы кто-то присмотрелся, он заметил бы, что в уголках этих сияющих глаз блестят слёзы. — Эй, Наруто, — позвал Саске, не отпуская брата. — Иди сюда. — Зачем? Это ваш момент. — Ты сделал это, — сказал Итачи, поднимая голову. — Ты вернул мне брата. Ты вернул мне Шисуи. Ты дал мне то, чего я не заслуживал. Ты часть этого момента. Иди сюда. Наруто улыбнулся. На этот раз не своей обычной улыбкой — широкой и немного безумной. А маленькой, тёплой, настоящей. Он подошёл и встал рядом. Четверо у реки. Учиха и тот, кто стал для них мостом. — Знаешь, Итачи, — сказал Наруто, — ты всё ещё должен будешь ответить за свои преступления. Перед Конохой. Перед Саске. Перед самим собой. — Я знаю, — кивнул Итачи. — Но это будет позже. А сейчас... просто побудьте вместе. Вы заслужили. Солнце поднималось всё выше. Утро разгоралось над рекой, обещая новый день. И четверо на берегу смотрели, как вода уносит прошлое, освобождая место для будущего. — Позже, когда Саске и Итачи сидели у воды и разговаривали — впервые за десять лет, просто говорили, как братья, — Шисуи подошёл к Наруто. — Ты понимаешь, что ты сделал? — спросил он. — Устроил семейную встречу? — Ты изменил судьбу, — Шисуи покачал головой. — Итачи должен был умереть от руки Саске. Так было предсказано. Так он планировал. А теперь... теперь у них есть шанс. У них есть будущее. — Я просто сделал то, что считал правильным, — ответил Наруто. — Именно поэтому ты достоин этой силы, — сказал Шисуи. — Не потому что ты силён. Потому что ты знаешь, как её использовать. Потому что ты не разрушаешь — ты строишь. Ты соединяешь. Ты возвращаешь. Наруто посмотрел на братьев, сидящих у воды. Саске что-то говорил — быстро, сбивчиво, эмоционально. Итачи слушал, и на его лице было выражение, которого никто не видел много лет. Выражение покоя. — Знаешь, Шисуи, — сказал Наруто, — когда я был в Пустоте, Синистер сказал мне кое-что. Он сказал, что бессмертие — это проклятие. Потому что ты смотришь, как умирают все, кого ты любишь. Но я подумал: а что, если использовать это иначе? Что, если давать другим то, чего у них никогда не было? Шанс всё исправить. — И поэтому ты воскресил меня, — понял Шисуи. — Поэтому спас Забузу и Хаку. Поэтому устроил эту встречу. — Ага. Я не могу спасти всех. Но тех, кого могу, — спасу. Шисуи положил руку ему на голову и взъерошил белые волосы. — Ты удивительный, Наруто. Просто удивительный. — Эй, полегче с причёской! — возмутился Наруто. — Я, между прочим, выгляжу круто! — Выглядишь как одуванчик. — Это лучший комплимент за сегодня! Они засмеялись — тихо, чтобы не мешать братьям. А потом стояли молча, глядя на реку, на солнце, на новый день. День, в который Итачи Учиха перестал быть врагом. День, в который Саске Учиха перестал быть одержимым местью. День, когда двое братьев наконец-то нашли друг друга. И всё это благодаря мальчику, который когда-то умер в этой реке. Мальчику, который вернулся. Мальчику, который отказывался позволять другим уходить. — Вечером Итачи попрощался с ними у того же моста. — Я должен вернуться в Акацуки, — сказал он. — Если я исчезну, они начнут искать. Это опасно для всех. — Ты вернёшься? — спросил Саске. Итачи посмотрел на него долгим взглядом. — Теперь у меня есть причина возвращаться. Он повернулся к Наруто. — Узумаки. Ты дал мне больше, чем я когда-либо смогу отплатить. Но я запомню этот долг. — Не надо долгов, — Наруто махнул рукой. — Просто возвращайся. По возможности. — По возможности, — Итачи кивнул и растворился в тенях. Саске смотрел ему вслед, и на его лице не было ни гнева, ни боли. Только надежда. — Спасибо, — тихо сказал он Наруто. — Всегда пожалуйста. — Нет, правда. Спасибо. За Шисуи. За Итачи. За то, что ты сделал для моей семьи. Наруто засунул руки в карманы и пожал плечами. — Мы же команда. А команда — это тоже семья. Саске усмехнулся. — Ты иногда говоришь такую чушь, что зубы сводит. — Зато улыбаешься, — подметил Наруто. Саске не ответил. Но он действительно улыбался. Впервые за долгое, очень долгое время. Конец одиннадцатой главы.