Капкан

Тяжелое, свинцовое небо над Сентфором, казалось, вот-вот рухнет на землю, когда с него сорвались первые ледяные капли дождя. Надин торопливо шагала в сторону школы, глубоко погрузившись в вязкий водоворот мыслей и зябко кутаясь в полы слишком тонкой для такой погоды куртки. «И на кой черт я надела сегодня эту юбку? Ещё и без колготок…» — мысленно корила она себя, чувствуя, как пронизывающий осенний ветер безжалостно хлещет по голым ногам, пробирая холодом до самых костей. Стоило массивному крыльцу показаться впереди, как девушка почти бегом преодолела остаток пути, спасаясь за тяжелыми дверями. Она с облегчением выдохнула, оказавшись в отапливаемом холле, уповая лишь на то, что успеет быстро отогреться и не сляжет с простудой в самый неподходящий момент. Первым делом Надин направилась в редакцию школьной газеты. Переступив порог кабинета, она окинула взглядом свое исчезнувшее расследование: пробковая доска была абсолютно пуста. Все стикеры, записи и нити её кропотливого труда бесследно исчезли. Да и разве могли они появится вновь? Кто-то намеренно уничтожил весь ее шпионаж. С трудом проглотив ком обиды и нарастающей тревоги, она покинула редакцию. Понуро бредя по шумным коридорам, Надин направилась на урок физики и успела скользнуть в кабинет ровно в ту секунду, когда надрывно зазвенел звонок. Класс уже был полон, и единственным укрытием для Надин оставалась пустующая парта в самом конце кабинета, в спасительной полутени. Она тихо вздохнула, опускаясь на жесткий стул. Пожалуй, так было даже к лучшему — формулы и законы физики сейчас волновали её меньше всего. Руди пропадал на тренировке, оставляя её наедине со своими тревогами в гордом и меланхоличном одиночестве. Девушка обреченно уткнулась в страницы учебника, позволяя монотонному голосу учительницы слиться в бессмысленный фоновый гул. Внезапный, режущий слух скрип отодвигаемого стула заставил её вздрогнуть. Надин машинально повернула голову, и воздух мгновенно застрял в легких. Рядом с ней, с пугающей невозмутимостью, опустился Декс. Одно его присутствие перекроило пространство вокруг, наэлектризовав воздух так, что по коже побежали мурашки. Тело предательски отозвалось фантомным жаром: в памяти яркой вспышкой пронеслись воспоминания о его губах. Она словно наяву почувствовала, как он обжигает её ухо своим тяжелым, сбитым дыханием, как его властные поцелуи скользят по щеке, неумолимо и горячо спускаясь ниже, к самой чувствительной точке на шее. Надин судорожно втянула воздух, чувствуя, как сердце срывается в оглушающий ритм, ударяясь о ребра. «Зачем ты пришел? Специально, чтобы окончательно выбить меня из колеи?» — панически билась в голове мысль. Но Декс сидел с абсолютно непроницаемым лицом. Он лениво смотрел на доску, делая вид, что увлечен лекцией, и, казалось, вообще не замечал ту бурю, что бушевала в сантиметрах от него. Надин крепко зажмурилась, отчаянно пытаясь взять себя в руки и не вдыхать этот въевшийся в подкорку запах. Аромат грубой потертой кожи вперемешку с горьким дымом сигарет — объективно не самое изысканное сочетание, но именно от него, исходящего от Декса, у неё слабели колени и мутился рассудок. Она приоткрыла глаза, не в силах заставить себя отвернуться, и начала украдкой бросать на него жадные взгляды. Жесткая линия подбородка. Резкое, завораживающее движение кадыка, когда он медленно сглотнул. Мощная шея, густо покрытая темными узорами татуировок, линии которых так и хотелось проследить кончиками пальцев. Словно решив добить её окончательно и проверить на прочность остатки её самообладания, Декс небрежно повел плечами. Он начал стягивать свою тяжелую косуху, и Надин замерла, завороженно наблюдая, как перекатываются литые мышцы под тонкой тканью черной обтягивающей футболки. Тишину, нарушаемую лишь мерным скрипом мела по доске, вдруг разрезал его низкий, хрипловатый шепот. Декс даже не удосужился повернуть голову в её сторону, продолжая лениво скользить взглядом по формулам: — Видимо, я куда интереснее закона Ома, раз ты так пристально меня изучаешь? — в его голосе сквозила откровенная насмешка. Краска мгновенно залила лицо Надин, обжигая щеки и добираясь даже до кончиков ушей. Пойманная с поличным, она резко отвернулась к своей пустой тетради и возмущенно фыркнула, стараясь вложить в шепот максимум пренебрежения: — Не обольщайся, Хоук. Уголок его губ дрогнул. Декс медленно повернул к ней голову. Его темный, пронизывающий взгляд скользнул по её пылающему лицу, задержался на приоткрытых губах и опустился ниже, к пульсирующей венке на шее. Он цинично, но чертовски притягательно ухмыльнулся, едва заметно подавшись к ней, и тихо произнес: — Правда? А мне показалось, ты вспоминала, что я тебе «не нравлюсь». От этих бесстыдных слов Надин вспыхнула так, что, казалось, сейчас сгорит заживо. Волна обжигающего смущения и гнева ударила в голову, а внизу живота предательски сладко заныло. «Нравишься». — Твое раздутое эго скоро вытеснит весь кислород из класса, — зло выплюнула она, вцепляясь побелевшими пальцами в ручку. Она демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая крайнюю степень увлеченности лекцией, и принялась судорожно переписывать с доски текст, не вникая ни в единое слово. Но буквы бессмысленно плясали перед глазами. Грудь Надин тяжело и прерывисто вздымалась, выдавая её с головой. Она кожей чувствовала обжигающее тепло, исходящее от его тела в нескольких сантиметрах от нее. Запах табака и кожи забивался в легкие, дурманя рассудок, а одно лишь осознание того, что Декс сидит так близко, заставляло тело плавиться от подавляемого желания. Внезапно по нервам Надин ударил настоящий электрический разряд. Она вздрогнула всем телом, когда на её обнаженное колено властно, но пугающе невесомо легла широкая мужская ладонь. Контраст между промозглой прохладой в классе и обжигающим жаром его кожи был настолько резким, что Надин судорожно втянула воздух. Пальцы с такой силой сжали шариковую ручку, что костяшки мгновенно побелели, грозя переломить тонкий пластик пополам. Для неё, совершенно не искушенной в подобных играх, этот жест ощущался не просто как прикосновение — как переход за невидимую черту. — Что ты делаешь? — едва слышно прошипела она. Надин резко повернула голову и тут же утонула в его потемневшем, но откровенно озорном взгляде, в котором плясали опасные искры. — Ты замерзла? — Декс чуть склонил голову набок. Его голос прозвучал низко и обволакивающе, пока большой палец медленно, с дразнящей нежностью скользнул по её коже, стирая выступившие мурашки. — У тебя ноги совсем ледяные. Разум панически кричал о том, что нужно немедленно сбросить его руку, отодвинуться, ударить по рукам. Надин дернулась, попытавшись отстраниться, но предательское тело налилось свинцовой тяжестью. На сопротивление просто не осталось ни воли, ни желания. Девушка приоткрыла пересохшие губы, собираясь выстрелить в него очередной едкой колкостью, но так и осеклась на полуслове. Дыхание перехватило, когда длинные пальцы парня начали медленно, едва ощутимо перебирать по её коже, посылая вниз живота импульсы незнакомой, пугающе приятной слабости. Заметив её растерянный, поплывший взгляд и приоткрытые губы, Декс победно усмехнулся. — Не отвлекайся от урока, — насмешливым шепотом бросил он, даже не думая убирать руку. Надин резко, словно от пощечины, отвернулась к доске, уставившись на учителя. Но реальность вокруг уже рассыпалась на части. Монотонный голос преподавателя, скрип мела, шум дождя за окном слились в единый, неразборчивый гул из-за оглушительного стука сердца в ушах. Она смотрела на исписанную доску невидящим взглядом. Весь её мир, все её чувства сейчас сузились до одной-единственной точки: тяжелой, горячей ладони на её колене, от которой по всему не привыкшему к мужскому вниманию телу расходилась крупная, неконтролируемая дрожь. Стоило Надин хоть немного взять себя в руки и попытаться загнать рвущееся наружу безумное влечение в самые темные уголки сознания, как пытка продолжилась. Горячие, чуть шершавые пальцы Декса пришли в движение. Медленно, с убийственной небрежностью они поползли выше, обжигая невероятно чувствительную кожу внутренней стороны бедра. Каждое миллиметровое продвижение его руки ощущалось так, словно по венам пустили электрический ток. Пальцы остановились где-то на середине бедра, не пересекая последнюю черту, но принялись вычерчивать на обнаженной коже невидимые, сводящие с ума узоры. От этой дразнящей, ритмичной ласки Надин против воли и остатков здравого смысла заерзала на жестком стуле. Уловив её судорожное движение, Декс чуть скосил глаза. Надин уловила его хищную, темную усмешку: он откровенно упивался своей властью над ней и наслаждался этой дерзкой провокацией прямо за школьной партой. Воздух в кабинете вдруг стал невыносимо густым, словно перед грозой. Надин стало душно, под воротником тонкой блузки выступила испарина. Голова шла кругом, голос учителя превратился в белый шум, а её неискушенное тело предательски чутко откликалось на каждое, даже самое легкое движение его пальцев. Не в силах больше выносить это нарастающее, плавящее кости напряжение, девушка инстинктивно подалась вперед и попыталась свести колени, чтобы хоть как-то унять этот мучительный жар и спрятаться от его рук. Но Декс был на шаг впереди. Его расслабленная кисть в ту же секунду стала жесткой, словно стальной капкан. Он властно сжал её бедро, его длинные пальцы собственнически впились в податливую кожу, намертво блокируя её движение. В следующее мгновение Надин почувствовала, как её виска коснулось его горячее дыхание, пропитанное крепким табаком и мятной жвачкой. — Даже не думай смыкать ноги, — его вкрадчивый, хриплый шепот мазнул по самому уху, заставляя по спине пробежать целый табун мурашек. — Разведи их. Этот низкий, повелительный тон, в котором не было ни капли просьбы, сломал её последние мысленные барьеры. Сердце сделало сумасшедший кульбит и забилось где-то в горле. Закусив нижнюю губу до выступающих слез и металлического привкуса, Надин сглотнула и послушно расслабила мышцы, чуть раздвигая колени и позволяя ему полностью контролировать ситуацию. Но Декс не торопился. Он продолжал свою изощренную, медленную пытку на том же месте, лишь изредка усиливая нажим большого пальца. Надин разрывало на части: какая-то крупица её разума была безумно рада этой спасительной медлительности, но в то же время она злилась на него до дрожи в сцепленных руках. Её пробудившееся тело, охваченное настоящей лихорадкой, отчаянно требовало большего. Ей до одури хотелось, чтобы он прекратил эту игру и скользнул еще выше, коснувшись там, где всё уже невыносимо пылало, плавилось и пульсировало в ожидании. — Хватит… — просипела Надин, едва узнавая свой сорванный шепот. В этом отчаянном, прерывистом звуке смешались воедино и робкая мольба прекратить эту пытку, и невысказанная, постыдная просьба продолжать, не останавливаться ни на секунду. Декс уловил эту двойственность. Он тихо рассмеялся, и от этого звука по спине Надин пробежала очередная волна дрожи. — Мне прекратить? — насмешливо бросил он, едва шевеля губами. Его широкая ладонь, наконец, пришла в движение. Пальцы неумолимо скользнули выше, и каждый миллиметр этого пути выжигал на обнаженной коже невидимое клеймо. Жар внутри скрутился в тугую, звенящую пружину. Декс двигался медленно, безжалостно растягивая момент, пока не достиг самой опасной границы. Его пальцы почти коснулись тонкой ткани белья. Сердце Надин пропустило удар. Ещё мгновение, одно мимолетное движение, и она получит то, чего сейчас до одури жаждало её плавящееся от нетерпения тело, ту самую искру, которая заставит этот пожар вспыхнуть в полную силу. Но внезапно всё оборвалось. Рука Декса замерла, словно парализованная, так и не пересекая заветную черту. Он зверски резко остановил движение в каком-то жалком миллиметре от пульсирующего эпицентра её желания. Надин, тяжело дыша, непонимающе вскинула на него ошалелые глаза. Декс с абсолютно непроницаемым лицом едва заметно кивнул в сторону школьной доски. — Мисс Росс! Голос преподавательницы физики прозвучал как выстрел. Оказалось, женщина уже какое-то время обращалась к ней, но Надин, оглушенная стуком своего пульса и запертая в коконе дурманящих ощущений, не расслышала ни слова. — Я повторяю вопрос для тех, кто витает в облаках, — с плохо скрытым раздражением произнесла учительница, заставляя несколько учеников с передних парт с любопытством обернуться. — Закон Ома для участка цепи? Надин судорожно сглотнула, пытаясь собрать рассыпавшееся на осколки сознание. Лицо горело от стыда и невыносимого напряжения. — Сила тока… — начала она хрипло, откашлялась и попыталась придать голосу уверенности. — Сила тока прямо пропорциональна… И в этот самый момент пальцы Декса, всё ещё лежащие на её ноге, едва ощутимо шевельнулись. Надин задохнулась, осекшись на полуслове. Сохранять невозмутимое лицо перед строгим взглядом преподавательницы и целым классом оказалось самой изощренной, поистине дьявольской пыткой. Декс, глядя прямо на учителя с видом идеального, внимательного слушателя, чуть сильнее сжал внутреннюю сторону её бедра. Его мизинец, словно случайно, мазнул по самой кромке её белья, задевая натянутую как струна чувствительную кожу. Надин до боли впилась ногтями в ладони под партой, чтобы не дернуться от прошибшего её насквозь разряда. Учительница замерла, выжидательно приподняв бровь, требуя закончить фразу. Секунды тянулись как часы. — …прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению, — насилу выдавила из себя Надин. Каждое слово давалось ей так, словно она тащила на плечах бетонную плиту. — Верно. Но будьте добры, присутствуйте на уроке не только физически, мисс Росс, — сухо кивнула учительница и, к огромному, непередаваемому счастью, переключила своё внимание на соседний ряд. Надин выдохнула сквозь стиснутые зубы остатки воздуха. Она чувствовала, как под партой дрожат её колени, пока горячая, тяжелая рука Декса всё ещё лежала на её бедре, недвусмысленно напоминая о том, кто сейчас имеет над ней абсолютную власть. — Умница, — раздался у самого уха обволакивающий шепот. Кожу мгновенно обожгло его прерывистым, тяжелым дыханием, в котором горький запах табака теперь отчетливо мешался со сладкой мятной жвачкой. Надин бессильно прикрыла глаза, в отчаянии проклиная всё на свете: этот бесконечный, тягучий учебный день, свою глупую идею надеть короткую юбку, треклятый закон Ома и, больше всего на свете, невыносимого Декса Хоука. Она пугающе ярко чувствовала, как внутри всё предательски сжимается, стягиваясь тугими, сладко ноющими спазмами. Никем нетронутое тело, доведенное до предела одной лишь его близостью и этой опасной игрой, отчаянно требовало разрядки. Тонкая ткань белья, насквозь промокшая от неконтролируемого возбуждения, липла к разгоряченной коже, усиливая и без того невыносимую чувствительность. И, словно прочитав её самые постыдные, пульсирующие в висках мысли, Декс перешел в наступление. Его рука, до этого лишь дразнившая, сдвинулась. Медленно, с уверенным, сводящим с ума нажимом, он провел пальцем снизу вверх, прочерчивая властную линию по самому центру сквозь тонкую преграду ткани. Он не мог не почувствовать, как предательская, обжигающая влага пропитывает материал, оставаясь на пальцах и выдавая её с головой. Из груди Надин вырвался сдавленный, едва слышный писк, потонувший в скрипе мела по доске. Потеряв остатки контроля, она неосознанно, инстинктивно подалась бедрами навстречу его руке, слепо ища большего трения. Хотелось выть в голос от досады, от этой изощренной, тягучей пытки его дразнящих, расчетливых движений. Но едва подарив ей эту ослепительную вспышку удовольствия, Декс жестоко замер. — Не нравлюсь, значит? — в его низком, вибрирующем голосе скользнула откровенно торжествующая усмешка. Надин судорожно выдохнула, вцепившись пальцами в край парты. Отвечать на эту дерзость, привычно бросаться колкостями — на это просто не осталось ни сил, ни воздуха в горящих легких. Сейчас, расплавленная его властью над своим телом, она могла лишь мысленно умолять его отбросить эти игры и, наконец, продолжить. Пальцы Декса, словно услышав её немую, отчаянную мольбу, снова пришли в движение. Но вместо того, чтобы ускорить темп и подарить ей спасительное избавление, он начал действовать с убийственной, изощренной медлительностью. Каждое его круговое, дразнящее движение сквозь промокшую ткань белья посылало в мозг Надин ослепительные вспышки. Он то надавливал чуть сильнее, то едва ощутимо гладил, но и этого для нее было слишком остро. Её начала бить мелкая, неконтролируемая дрожь. Она вцепилась побелевшими пальцами в край деревянной парты с такой силой, что, казалось, под ногтями вот-вот останутся щепки. Глаза застлала мутная пелена, а в ушах стоял лишь оглушительный гул крови, полностью заглушающий голос учительницы и скрип мела. Надин приходилось глотать воздух короткими, рваными урывками, до крови прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы из горла не вырвался постыдный, откровенный стон прямо посреди полного класса. Низ живота пульсировал, стягиваясь в тугой, горящий узел, заставляя колени раскрываться все шире. Тело натянулось, как гитарная струна, готовая вот-вот лопнуть. Она зависла на самом краю: ещё одно легкое нажатие, ещё одно скольжение его шершавого пальца, и эта плотина рухнет, накрывая её с головой сокрушительной волной разрядки. Она уже мысленно падала в эту бездну, подавшись навстречу его руке, как вдруг Декс резко убрал руку. Контраст между обжигающим жаром его пальцев и внезапным холодком в классе был подобен ушату ледяной воды. Надин судорожно распахнула глаза, выныривая из дурмана. Тело, оставленное на самом пике невыносимого напряжения, заныло от тягучей, болезненной пустоты и зверской неудовлетворенности. Она перевела на него безумный, ничего не понимающий взгляд, полный отчаяния. Декс сидел совершенно спокойно. На его губах играла бесконечно довольная ухмылка сытого хищника, который только что загнал свою жертву в ловушку. Он чуть наклонился к ней, и его хлёсткий шепот ударил по натянутым нервам: — Подумай хорошенько на досуге, Надин, — он произнес её имя с особым, дразнящим смаком. — Так ли сильно я тебе не нравлюсь. Не дав ей и секунды на то, чтобы осмыслить сказанное, Декс резко отодвинул стул. Пронзительный скрип ножек по линолеуму заставил весь класс вздрогнуть и обернуться. Он небрежно подхватил свою кожаную куртку со спинки стула и закинул её на плечо. — Хоук! — возмущенно воскликнула учительница, роняя мел. — До конца урока еще пятнадцать минут! Куда это вы собрались? — Мне стало скучно, — бросил он, даже не удосужившись посмотреть на преподавателя. Декс развернулся и уверенным шагом вышел из кабинета, громко хлопнув тяжелой дверью. В классе повисла гробовая тишина, но Надин этого даже не заметила. Она осталась сидеть на последней парте, разбитая, сгорающая от стыда и пульсирующего, невыносимого жара между ног. Каждая клетка её тела кричала от фрустрации, а в голове билась лишь одна сводящая с ума мысль о том, что он оставил её пылать в этом огне в полном одиночестве. Остаток учебного дня слился для Надин в одну сплошную, непроницаемую пелену. Формулы, голоса учителей, смех одноклассников на переменах — всё это доносилось словно сквозь толщу воды. Она злилась. Злилась на себя до скрежета зубов за эту постыдную, пугающую слабость, и до одури злилась на Декса за его невыносимую, наглую самоуверенность. Но как бы сильно она ни старалась взять себя в руки, измученное тело жило собственной жизнью. Оно горело и пульсировало, отзываясь новой волной тягучего жара на одну только мимолетную мысль о жестких пальцах, вычерчивающих узоры на её коже. Надин даже не помнила, как добралась до дома. Она влетела в прихожую, захлопнув за собой дверь. К её огромному облегчению, дом встретил её спасительной тишиной: родители вместе с братом уехали в гости, и некому было задавать вопросы о её лихорадочно блестящих глазах и пылающих щеках. Бросив рюкзак прямо на пол, она взлетела по лестнице и заперлась в ванной. Ей казалось, что если она немедленно не встанет под воду, то просто сойдет с ума. Сбросив с себя пропахшую школой и фантомным запахом сигарет одежду, Надин шагнула в душевую кабину. Горячие струи ударили по напряженным плечам, смывая усталость и принося долгожданное, пусть и иллюзорное, успокоение. Но стоило ей только расслабиться, как перед внутренним взором тут же вспыхнула темная ухмылка Декса. Память безжалостно воспроизвела то самое чувство: как точечно, властно и невыносимо медленно его пальцы скользили по тонкой ткани её белья. Низ живота мгновенно свело судорогой нового, еще более сильного желания. Надин судорожно выдохнула, откинув голову назад, что мокрые волосы прилипли к прохладному кафелю. Закрыв глаза, она поддалась этому наваждению. Её дрожащая рука неуверенно скользнула вниз, невесомо касаясь разгоряченной кожи. Она представляла, что это делает он. Воображение с пугающей точностью дорисовывало жесткость его ладони и обжигающее дыхание у самого уха. С её приоткрытых губ сорвался первый приглушенный стон, тут же утонувший в шуме льющейся воды. Надин медленно скользила пальцами, в точности повторяя его изощренный ритм: то чуть усиливая нажим, почти доводя себя до края, то отступая и дразняще, едва ощутимо касаясь самого чувствительного места. Ноги предательски подкашивались, не выдерживая этого контраста между обжигающей фантазией и реальностью. Душевая кабина быстро наполнилась густым паром, её тяжелым, сбитым дыханием и тихими, полными отчаяния и наслаждения стонами. Ещё немного, ещё совсем чуть-чуть… И в этот самый момент, разрезая шум воды, снизу раздался глухой, ритмичный стук. Надин испуганно распахнула глаза, тяжело дыша. Рука инстинктивно отдернулась. «Ну кого там ещё принесло в такой момент?!» — мысленно взвыла она, прислонившись горячим лбом к мокрому стеклу кабины. Она замерла, решив проигнорировать незваного гостя. Пусть думают, что дома никого нет. Но человек по ту сторону двери явно не собирался сдаваться. Стук повторился, и на этот раз куда более настойчивый, граничащий с откровенной наглостью. Стон полнейшего разочарования сорвался с её губ. Так и не получив заветной разрядки, оставшись на самом пике пульсирующего напряжения, Надин со злостью ударила по рычагу смесителя. Вода резко оборвалась. Проклиная весь белый свет, этот дурацкий день и того идиота, что сейчас ломился в её дом, она схватила пушистое полотенце. Кое-как вытерев дрожащее тело и наспех замотав мокрые волосы в тюрбан, Надин натянула первую попавшуюся свободную пижаму. Стук внизу перерос в настоящий грохот, казалось, дверь вот-вот просто вынесут с петель. Сжимая кулаки от бессильной ярости и неудовлетворенности, которая теперь отзывалась почти физической болью, она босиком помчалась вниз по лестнице. Надин с силой распахнула входную дверь, готовая выплеснуть на незваного гостя всю накопившуюся за этот проклятый день злость. В теплую прихожую тут же ворвался ледяной ветер, заставив её поежиться, но слова возмущения так и застряли в горле. На пороге, расслабленно опираясь плечом о дверной косяк, стоял Декс. — Что ты… что здесь делаешь? — выдохнула Надин, растерянно забегав глазами по его лицу. — Пришел узнать ответ на свой вопрос, — его низкий голос легко перекрыл шум ветра на улице. — К-какой? — сбивчиво пролепетала она, инстинктивно делая неуверенный шаг назад. Этого мимолетного отступления оказалось достаточно. Декс сделал уверенный шаг в дом и не глядя закрыл за собой тяжелую дверь. Щелчок замка прозвучал в повисшей тишине, отрезая ей пути к отступлению. Он не торопился. Его темный, пронизывающий взгляд тяжело скользнул по её фигуре. Он откровенно, не скрывая интереса, изучал наспех замотанные в полотенце мокрые волосы, проследил за тем, как одинокая капля воды медленно скатывается по влажной шее, исчезая в вырезе. Взгляд Декса потемнел еще сильнее, когда он опустился ниже: сквозь тонкую ткань пижамы, прилипшую к телу, отчетливо выделялись затвердевшие соски. Но главное, что он видел — это как лихорадочно горели её глаза, выдавая то самое влечение, с которым она безуспешно боролась весь день. Декс подошел вплотную. От него исходила спокойная, непререкаемая мужская властность, смешанная с запахом табака и кожи. — Так что же? — вкрадчиво произнес он, глядя на нее сверху вниз, выжидая. — Я тебе по-прежнему не нравлюсь? Надин упрямо вскинула голову, изо всех сил пытаясь собрать остатки своей гордости. — Нет, — попыталась она ответить твердо, но голос предательски дрогнул и сорвался. Уголок его губ дернулся в понимающей полуулыбке. Горячая ладонь Декса уверенно обхватила её лицо, большой палец скользнул по скуле. Он медленно наклонился, останавливаясь в жалком миллиметре от её губ. Надин перестала дышать, чувствуя его обжигающее дыхание на своей коже. — Врешь, — едва слышно, низким шепотом выдохнул он. И в следующее мгновение накрыл её губы своими. Это был тягучий, глубокий и бескомпромиссный поцелуй. Декс действовал без грубого напора, но брал свое с абсолютной, дурманящей уверенностью. Он заставил её приоткрыть рот и тут же властно вторгся языком, исследуя и сплетаясь с ней в горячем, сводящем с ума ритме. От этой уверенной, подчиняющей силы поцелуя у Надин мгновенно подогнулись колени, а остатки здравого смысла окончательно сгорели в нахлынувшем жаре. Поначалу Надин замерла, ошеломленная этим напором, но сопротивляться было выше её сил. Неуверенно, с робкой дрожью, она ответила на поцелуй, зарываясь пальцами в его густые волосы и обнимая за шею. Этот неумелый, искренний ответ сработал как детонатор. Руки Декса уверенно заскользили по её телу, распаляя пожар с новой силой. Надин выгнулась ему навстречу, с её губ сорвался тихий, прерывистый стон, когда он властно прижал её вплотную к себе. Она всем телом ощутила его крепкую, напряженную фигуру, вдохнула дурманящий запах, кожей чувствуя, насколько сильно он её хочет. Она так и не поняла, в какой момент пол ушел из-под ног и как они преодолели лестницу. Реальность вернулась к ней лишь тогда, когда она оказалась на своей кровати, надежно придавленная его тяжелым, горячим телом. Декс уверенно раздвинул её колени своим, лишая малейшей возможности отстраниться, и навис сверху. Его губы покинули её рот и спустились к шее, оставляя обжигающую дорожку влажных, страстных поцелуев. Надин судорожно прогибалась навстречу каждому касанию, в панике думая лишь о том, чтобы он ни за что не остановился и не ушел, как сделал это в классе. Его руки уверенно заскользили по её ребрам, обжигая разгоряченную кожу сквозь тонкую ткань. Надин ахнула, подаваясь бедрами ему навстречу, чувствуя, как накопленное за весь этот невыносимый день возбуждение сносит последние барьеры. Она в отчаянии цеплялась за его черную футболку, сминая ткань побелевшими пальцами, тяжело и прерывисто дыша. Декс неторопливо, дразняще потянул вверх её пижамную майку. Кожу мгновенно обдало прохладным сквозняком, но этот контраст лишь острее подчеркнул обжигающий жар его губ. Декс дразняще обвел языком ее сосок, слегка царапнув зубами, и заставляя Надин резко выгибаться дугой на смятых простынях от невыносимого, пульсирующего наслаждения. Горячие ладони Декса легли на её бедра, надежно фиксируя и не давая отстраниться. Дорожка обжигающих поцелуев спустилась по животу всё ниже, заставляя Надин в полубреду метаться на смятых простынях. Она совершенно не могла совладать с лавиной новых, оглушающих ощущений. Когда он уверенным движением избавил её от последних преград из тонкой ткани, Надин инстинктивно попыталась сжаться, смыкая колени. Краска густо залила её пылающее лицо, и внезапно накатившее жгучее стеснение смешалось с паникой перед неизведанным. Но Декс мягко, с непреклонным нажимом удержал её, не позволяя спрятаться. — Я не сделаю ничего, чего бы ты не захотела, — его хриплый шепот у самой её кожи прозвучал как гипноз, пока он невесомо, дразняще касался губами внутренней стороны её бедра. — Ты можешь остановить меня в любую секунду. Но хотела ли этого Надин? Очевидно, нет. Её расплавленное от возбуждения тело говорило красноречивее любых слов. Декс прекрасно видел и чувствовал, как она дрожит в его руках, как сокращаются её мышцы, отчаянно требуя продолжения и разрядки, как из нее сочится блестящая влага, стекая по коже. Но он знал, что для неё это впервые, и она должна запомнить этот момент, эту пронзительную, оголяющую нервы близость на всю оставшуюся жизнь. И именно поэтому он совершенно не собирался торопиться. Надин до побелевших костяшек вцепилась во влажные от пота простыни. Она крепко зажмурилась, тяжело дыша и инстинктивно выгибаясь навстречу этому обжигающему наваждению. Губы Декса продолжали свою медленную, изощренную пытку: он осыпал горячими, дразнящими поцелуями чувствительную кожу на внутренней стороне её бедра, неумолимо спускаясь всё ниже. От этого пронзительного, звенящего напряжения, копившегося в ней с самого утра, Надин была готова расплакаться. Она балансировала на самом краю пропасти, отчаянно нуждаясь в спасительной разрядке, но Декс словно нарочно испытывал её рассудок на прочность своей убийственной неторопливостью. — Декс, прошу… — со всхлипом взмолилась она. Остатки стыда окончательно сгорели в этом лихорадочном огне. Надин подалась бедрами навстречу, послушно и доверчиво раскрываясь перед ним, полностью сдаваясь его власти. В голове билась лишь одна отчаянная мысль: только бы он продолжал. Только бы не оборвал всё снова, оставив её сходить с ума от неудовлетворенности. — Терпение, Надин, — бархатным шепотом отозвался он и вдруг слегка, дразняще прикусил самую нежную кожу. Этот внезапный контраст мягких губ и легкого укола зубов прошил тело девушки настоящим электрическим разрядом. Её нервы были натянуты до такого предела, что, казалось, она способна сорваться от одного лишь дуновения ветра. Дорожка влажных поцелуев спускалась к самому горящему месту, заставляя Надин запрокинуть голову и судорожно хватать ртом воздух, которого катастрофически не хватало в раскаленной спальне. В сладком, затуманившем разум бреду она безостановочно, как молитву, шептала его имя. А Декс, наслаждаясь этой безоговорочной капитуляцией, был кристально уверен: этот день и каждую секунду этой близости она запомнит на всю свою жизнь. Тишину спальни разорвал громкий, отчаянный стон, когда губы Декса мягко опустились на пульсирующую точку. Он медленно втянул чувствительную кожу в себя, тут же отпустив, чтобы повторить все снова. Он выписывал языком замысловатые узоры, чередуя их с поцелуями, пока Надин не задрожала, словно в сильнейшей лихорадке, чувствуя, как накопившееся напряжение достигает своего абсолютного пика, концентрируясь в одной точке и становясь болезненным от своей остроты. Его ласки были уверенными, бескомпромиссными и сводящими с ума. Он задал идеальный, ритмичный темп, чередуя обжигающую нежность с властной настойчивостью, от чего тело девушки затряслось в сладкой агонии, заставляя забыть обо всем на свете. — Пожалуйста… только не останавливайся… прошу тебя, — бессвязно залепетала она в полубреду. Её руки, до этого отчаянно сминавшие простынь, инстинктивно потянулись к нему. Дрожащие пальцы несмело опустились на его голову и тут же зарылись в густые темные волосы, отчаянно ища опору в этом водовороте чувств. Он словно только этого и ждал. Почувствовав её прикосновение, Декс довел ее до самого края, даря ту самую последнюю искру, которой не хватало для взрыва. Он медленно ввел в нее палец, немного согнув его, чтобы усилить нажим, ощущая как внутри нее было тесно и влажно. И ритмично задвигал им, втягивая губами нежную кожу, пока реальность вокруг Надин окончательно померкла. Сорвавшись на пронзительный, полный освобождения крик, она резко выгнулась дугой на смятой постели. Пальцы до боли сжали пряди его волос у самых корней, когда ослепительная волна долгожданной разрядки накрыла её с головой, рассыпаясь по телу тысячами горячих искр и затапливая всё сознание абсолютной эйфорией. Надин тяжело, прерывисто дышала, судорожно хватая ртом спасительный воздух. Её измученное тело всё ещё покалывало тысячами ослепительных искр от только что пережитой разрядки, но, к её удивлению, пульсирующее напряжение никуда не исчезло. Напротив — оно лишь разгоралось с новой, пугающей силой, отчаянно требуя большего. Она с трудом сфокусировала помутневший взгляд на фигуре Декса. Он стоял у края кровати, возвышаясь над ней темным силуэтом, и неотрывно смотрел на нее. В его потемневших глазах не было ни привычной насмешки, ни грубого давления, а только мрачная и выжидающая серьезность. Он давал ей выбор. Он не собирался делать следующий шаг, пока она сама не переступит эту невидимую черту. И в эту секунду Надин кристально ясно осознала, что готова сделать это, отдавая в его руки не только свое неискушенное тело, но и душу. — А почему… — голос предательски дрогнул, и она запнулась, судорожно собирая по крупицам остатки смелости. — Почему ты там стоишь? Декс чуть склонил голову набок, исподлобья изучая её раскрасневшееся лицо, разметавшиеся волосы и тяжело вздымающуюся грудь. Тень фирменной усмешки скользнула по его губам, но глаза оставались пугающе серьезными, а взгляд — цепким, пробирающим до самых костей. — А ты уверена, что хочешь, чтобы я перестал здесь стоять? — его низкий голос прозвучал куда глуше и серьезнее, чем он, возможно, планировал. — Подумай очень хорошо, Надин. Девушка до боли закусила припухшую от поцелуев нижнюю губу. Как сказать ему об этом прямо? Разве она способна произнести вслух то, от чего сейчас так отчаянно сгорает? Не найдя правильных слов, Надин медленно приподнялась на смятых, влажных простынях. Она села на край кровати, оказавшись к нему вплотную. Сердце забилось где-то в горле, когда она подняла дрожащие руки и несмело, но решительно опустила их на прохладную пряжку его ремня. — Хочу, — одним лишь выдохом, почти беззвучно ответила она. Признание прозвучало как выстрел. Радужка глаз Декса мгновенно затопила всё пространство, становясь абсолютно черной, хищной и непроницаемой. Он поднял руку и обманчиво аккуратно, но безгранично властно обхватил её подбородок, заставляя смотреть только на него. Парень склонился к её лицу, останавливаясь в жалком миллиметре от её губ, обдавая их своим тяжелым, горячим дыханием. — Обратной дороги уже не будет, — хрипло, словно давая ей самую последнюю секунду на побег, прошептал он. — Я больше тебя не отпущу. — И не нужно… — сорвалось с губ девушки вместе с прерывистым вздохом, когда она сама подалась вперед, навсегда стирая это жалкое расстояние между ними. Декс мгновенно перехватил инициативу. Его губы с первобытной жадностью впились в её припухшие, податливые губы. Властно обхватив лицо Надин горячими ладонями, он целовал её так глубоко и исступленно, что у неё перехватило дыхание. В этом поцелуе он обрушил на неё всё то неистовое желание, которое так долго и тщательно прятал за маской циничной холодности, но которое уже давно полыхало на дне его темных глаз. Не разрывая этого сводящего с ума контакта, Декс плавно уложил её на спину, тяжело нависая сверху. Надин прерывисто дышала прямо ему в губы. Окончательно потеряв голову от близости, она до побелевших костяшек вцепилась в ткань его черной футболки, сминая её чуть ли не до треска. Девушка инстинктивно выгибалась дугой, нетерпеливо подаваясь бедрами вперед в поисках спасительного трения, отчаянно стремясь стать к нему еще ближе. — Не торопись ты так, — с хриплой, но на удивление теплой насмешкой произнес он, нехотя отрываясь от её губ. Его губы медленно скользнули ниже, оставляя дорожку обжигающих поцелуев на её шее и ключицах. Декс отчаянно не хотел брать её грубым напором, желая растянуть этот момент для них обоих. Но то, как Надин откровенно извивалась под ним, как её измученное ожиданием тело вздрагивало от каждого касания и просило большего, напрочь лишало его остатков хваленого рассудка. В душном классе физики, он задумывал лишь жестоко подразнить её, сбить спесь и проверить на прочность. Но он и представить не мог, что эта дерзкая игра срикошетит в него самого. Что её распахнутые глаза и судорожные вздохи вскружат ему голову до такой степени, что он весь остаток дня не будет находить себе места от клокочущего внутри напряжения. Что к вечеру он просто сорвется, перешагнет через свою гордость и придет прямо к ней — в её дрожащие, горячие объятия. Насилу оторвавшись от её манящей кожи, Декс одним резким, нетерпеливым движением стянул через голову свою футболку и не глядя отшвырнул её куда-то в темный угол комнаты. Надин замерла, зачарованно распахнув глаза. В приглушенном свете спальни она, наконец, могла без стеснения разглядывать каждый изгиб его мощного торса и темные, хищные узоры татуировок, которые так давно мечтала проследить кончиками пальцев. И в этой звенящей тишине раздался резкий, металлический щелчок расстегивающейся пряжки ремня. Этот звук ударил прямо по оголенным нервам Надин, отзываясь в самом низу живота новой, ослепительно сладкой и невыносимо тягучей судорогой предвкушения. Нервным от едва сдерживаемого напряжения движением парень сдернул с себя штаны, выхватывая что-то из кармана. В тишине комнаты раздался тихий шелест фольгированного пакетика. «Знал, куда шел?» — мелькнула ревностная мысль, и Надин непроизвольно нахмурилась. «Или всегда носит с собой?» Заметив эту мимолетную перемену в её лице, Декс снисходительно усмехнулся, безошибочно прочитав её сомнения: — Взял специально, на всякий случай. Я не сплю с кем попало, Надин. Он помедлил, и его лицо вновь стало пугающе серьезным, а взгляд — темным и пронизывающим. — Точно уверена? — Декс, не заставляй меня это произносить… — смущенно выдохнула она. Не опуская пылающего взгляда, Надин потянулась к нему, робко, но нежно обхватывая твердый орган. Декс глухо зашипел сквозь зубы, мгновенно перехватывая её руку. Было видно, как он борется с первобытным желанием сжать её ладонь крепче, усилив обхват, но он бережно, с невероятным усилием воли убрал её руку, защищая остатки своего самообладания. Послышался тихий шорох, а в следующую секунду он вновь навис над ней, заслоняя собой весь мир. Он уперся во влажный вход, мазнув чуть выше, растирая влагу по чувствительной коже, и Надин судорожно выгнулась в спине, сжимая в кулаках простыни. А затем он медленно вошел в нее, чувствуя, как она обхватывает его тугим и пульсирующем кольцом. Из его груди вырвался низкий стон. Кратковременная вспышка острой боли заставила её до крови закусить губу, но Декс тут же припал к её губам, бережно и страстно заглушая этот звук своим поцелуем. Он замер, давая ей время привыкнуть к этой оглушающей новизне ощущений. Девушка отвечала на поцелуй, всё смелее цепляясь за его напряженное до предела тело и кожей чувствуя, каких титанических усилий ему стоит держать себя в узде. Преодолевая остатки скованности, она несмело толкнулась бедрами навстречу, стирая между ними последние миллиметры. Это крошечное, но бесконечно доверчивое движение стало для него зеленым светом — она дала понять, что готова, и он может продолжать. Широкие ладони Декса по-хозяйски заскользили по её разгоряченному телу. Он властно сжал её талию, притягивая девушку к себе так плотно, что, казалось, между их кожей не осталось даже воздуха. Склонив голову, он зарылся лицом в разметавшиеся по подушке пряди её волос, жадно вдыхая их аромат. Тихие, сладкие стоны Надин, срывающиеся прямо ему в ухо, действовали похлеще любого наркотика. Они окончательно туманили разум, заставляя раскаленную кровь гудеть в ушах и бежать по венам с бешеной скоростью. Девушка постепенно входила в этот новый для нее ритм. С каждым её несмелым, отзывчивым движением бедер первоначальный дискомфорт отступал. Надин с замиранием сердца чувствовала, как к отголоскам боли примешивается незнакомое, пульсирующее удовольствие, заставляя её выгибаться дугой на смятых простынях. А Декс тем временем стремительно терял последние крупицы воли. Осознание того, что она принадлежит сейчас только ему, срывало все тормоза. Его движения становились всё глубже, увереннее и резче, а дыхание всё более рваным. Не в силах сдерживать рвущуюся наружу первобытную страсть, он приник к её шее. Декс прикусил тонкую кожу, словно помечая её, и тут же мягко запечатал этот укус горячим, влажным поцелуем. — Как же я… хочу тебя… — сбивчиво и хрипло прошептал парень прямо в её пульсирующую венку, проталкиваясь глубже и чувствуя, что он вот-вот сорвется. Внезапно Декс резко вышел из нее, и нетерпеливым движением перевернул, притягивая спиной к своей широкой, горячей груди. Надин вскрикнула от обжигающей остроты новых ощущений, когда он вошел в нее под другим углом. Декс собственнически повернул её лицо к себе, жестко обхватив за подбородок, и исступленно впился в её губы, не давая даже шанса на передышку. Одна его рука почти до синяков сжимала её талию, впиваясь длинными пальцами в нежную кожу и надежно фиксируя её в своих объятиях. Вторая рука скользнула по животу ниже, безошибочно находя путь к самому эпицентру её разгорающегося желания. Пальцы легли на влажную кожу, с нажимом заскользив, запуская по телу тысячи искр. Надин протяжно застонала прямо в его губы, до хруста выгибаясь в спине. Она чувствовала, как её неумолимо накрывает новой, еще более мощной и сокрушительной волной. Напряженное, как натянутая струна, тело Декса и его резкий, бескомпромиссный темп лишали последних крох кислорода и здравого смысла. Внутри неё всё дрожало и пульсировало, сладко сжимаясь и отзываясь на каждое его движение. Этот контраст грубой мужской силы и сводящей с ума нежности поднимал её на новую, немыслимую высоту, заставляя балансировать на самом краю ослепительной бездны. — Давай же, Надин… — выдохнул Декс ей прямо в ухо, нетерпеливо вбиваясь в нее рваными движениями. Надин затрясло, словно в жестокой лихорадке. Тишину спальни разорвал её громкий, пронзительный стон, полный абсолютного освобождения. Она бессильно откинула голову ему на плечо, окончательно теряясь в пространстве и времени, растворяясь в этом ослепительном водовороте. Её тело содрогнулось в его сильных руках, пульсируя и отвечая на его страсть сладкими, тягучими спазмами. Декс прохрипел ей на ухо что-то совершенно неразборчивое. Сделав ещё несколько глубоких толчков, он замер, тяжело выдыхая и исступленно впиваясь горячими губами в изгиб её шеи. В следующее мгновение они обессиленно рухнули на смятые, влажные простыни. Воздух в комнате казался густым и раскаленным. Надин пыталась отдышаться, её грудь тяжело и прерывисто вздымалась. Рассудок медленно заволакивало густой, успокаивающей негой, а обрывки мыслей лениво и счастливо путались в голове. Не дав ей даже шанса на то, чтобы прийти в себя или смутиться из-за случившейся близости, Декс по-хозяйски сгреб её в охапку. Он надежно прижал девушку к своей широкой, разгоряченной груди, укрывая в своих объятиях, и оставил долгий, невероятно нежный поцелуй на её виске. — Всё хорошо? — с трепетной осторожностью спросил он, зарываясь лицом в её растрепанные волосы и жадно вдыхая их аромат. — Да… — блаженно улыбнулась Надин, прикрывая глаза. Она с нежностью прижалась щекой к его груди, слушая, как постепенно успокаивается бешеный стук его сердца. Немного помолчав, она приподняла голову и, заглянув в его темные глаза, с лукавым озорством добавила: — И да, Хоук… ты мне нравишься.