Точка кипения

Лязг открывающихся клеток слился в единый, душераздирающий скрежет. Твари, заточенные в них, должно быть, неделями, а то и месяцами, вырывались наружу, ослепленные голодом и яростью. Это был не организованный отряд, а обезумевшая толпа, живая волна из когтей, клыков и хитина. Желавшая нести только смерть и ничего более. Кабал и Эррон действовали, не сговариваясь. Они мгновенно разошлись в разные стороны, заставляя монстров разделиться. Подземелье наполнилось какофонией звуков: ревом тварей, грохотом выстрелов, свистом разрезаемого воздуха и влажным чавканьем разрубаемой плоти. — Не дай им себя окружить! — крикнул Эррон, перекатываясь за перевернутый алхимический стол и ведя непрерывный огонь из двух револьверов. Каждый выстрел находил цель — глазницу, раскрытую пасть, сустав конечности. Он был смертоносен и экономен, как всегда. Кабал вновь превратился в вихрь. Боль в зашитой груди отступила на второй план, заглушенная адреналином. Он рубил, колол, рвал крюками, не останавливаясь ни на секунду. Одна тварь, похожая на помесь паука и человека, прыгнула на него сверху. Кабал встретил ее, вонзив оба клинка в брюхо и разведя руки в стороны, разрывая монстра пополам. Его залило зловонной слизью, но он даже не заметил этого. Аларик Вейн стоял на возвышении у клетки с элементалем и наблюдал за побоищем с выражением брезгливого любопытства, словно ученый, следящий за особо интересным и одновременно противным экспериментом. Его совершенно не волновала гибель его «питомцев». Он лишь делал какие-то пометки в небольшом блокноте. Их танец смерти, отточенный на серпантине, снова обрел ритм. Эррон, видя, что Кабала берут в кольцо, метким выстрелом перебивал лапы тварям, заходящим со спины. Кабал, заметив, что к укрытию ковбоя подбирается юркий монстр-невидимка, не глядя метнул крюк, пригвоздив тварь к стене. Они прикрывали друг друга, и это уже не было случайностью. Это было осознанное взаимодействие. Через несколько минут, которые показались вечностью, все было кончено. Последняя тварь рухнула, издав предсмертный хрип. В подземелье воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тяжелым дыханием и тихим, издевательскими аплодисментами от хозяина этого места. — Браво! — воскликнул он, откладывая блокнот. — Превосходно! Вы даже превзошли мои ожидания. Я думал, вы продержитесь минуты три, не больше. — Спускайся сюда, ублюдок! — прорычал Кабал, делая шаг к возвышению. Его глаза горели неукротимой яростью. — Я заставлю тебя ответить за все! — Ох, не думаю, — Вейн улыбнулся ледяной улыбкой. — Мне редко выпадает случай понаблюдать за столь великолепными образчиками человеческой выносливости и боевого мастерства. Особенно в паре. Ваша синергия... поразительна. Вы опеределенно будете идеальными субъектами. Он вновь щелкнул пальцами, но на этот раз звук был другим — низким, вибрирующим, отозвавшимся в самой сердцевине мозга. Пол под ногами Кабала и Эррона внезапно исчез. Точнее, он провалился, разверзся, словно его и не было никогда. Они рухнули вниз, в кромешную тьму. Падение было недолгим, но жестким. Кабал ударился спиной о каменный пол, выбив из легких весь воздух. Рядом, тихо выругавшись, приземлился Эррон. Они оказались в глубокой яме с отвесными, гладкими стенами. Сверху, с высоты метров пяти, на них смотрело улыбающееся лицо Вейна. Люк, в который они провалились, закрылся, отрезая последний источник света. Но через мгновение по периметру ямы загорелись тусклые магические светильники, заливая пространство мертвенным сиянием. — Что это блядь за дыра? — прохрипел Кабал, поднимаясь на ноги и ощупывая стены. Камень был гладким, словно отполированным, и невероятно холодным. — Ловушка,очередная— коротко ответил Эррон,выдохнув,стряхивая пыль с плаща. Он огляделся. — И, судя по всему, мы в ней не одни. Он указал в темный угол ямы. Там, свернувшись клубками, лежали два существа. Они были похожи на огромных, переростков-псов, но лишенных шерсти, с чешуйчатой, блестящей в полумраке кожей. Их морды были тупыми, а из приоткрытых пастей капала вязкая слюна. При виде людей они зашевелились, заворчали, поднимаясь на мощных, кривых лапах. — Стражи ямы, — констатировал Эррон, сжимая револьверы. — Этот ублюдок обожает свои игрушки. Два выстрела грохнули одновременно. Пули ударили в головы тварей, но отскочили от чешуи, не причинив видимого вреда, лишь выбив снопы искр. Псы зарычали громче, готовясь к прыжку. — Их шкура слишком прочная! — крикнул Эррон. — Тогда будем бить в мягкое! — ответил Кабал. Первый пес прыгнул, целясь Кабалу в горло. Тот встретил его, выставив вперед оба крюка, словно рогатину. Клинки вонзились в пасть твари, пронзая нежное нёбо. Монстр взвыл, забился в агонии, но его масса и инерция снесли Кабала, подмяв под себя. Он рухнул на спину, придавленный дергающейся тушей. Второй пес атаковал Эррона. Ковбой не стрелял — в ближнем бою от револьверов было мало толку. Он ловко ушел в сторону, и зверь врезался головой в стену. На мгновение оглушенный, он потряс башкой, и этого мгновения Эррону хватило. Он выхватил из-за голенища свой клинок из кости таркатана, острее любого металла. Одним текучим, неуловимым движением он полоснул пса по горлу, там, где чешуя была тоньше. Кровь хлынула фонтаном. Тварь захрипела и завалилась на бок. Эррон, не теряя ни секунды, бросился к Кабалу, который все еще безуспешно пытался выбраться из-под туши первого пса. Ковбой уперся ногами в пол и, напрягшись, оттащил мертвого монстра. Кабал, шатаясь, встал, он был весь в крови, но на этот раз в крови твари. — Ты как? — спросил Эррон. — Жить буду, — прохрипел Кабал, сплевывая кровь. — Спасибо. Эррон на секунду поймал себя на мысли. Что очень не привычно слышать от того слова благодарности и вежливости. Блэк на мгновение замер, затем просто кивнул. Сверху снова раздался голос Вейна: — Поздравляю! Вы прошли второй уровень. Ваша жизнеспособность поражает. Но не обольщайтесь так. Следующее испытание будет совсем... иного толка. Вейн замолчал, и в яме что-то изменилось. Воздух стал гуще, тяжелее, мутнее. Светильники замерцали, а их свет сменился с мертвенно-белого на тревожный, багровый. По стенам поползли какие-то тени, не имевшие источника. — Что этот псих делает? — напрягся Кабал, сжимая клинки. — Не знаю, — Эррон озирался по сторонам. — Но мне это не нравится. Держись ближе,если конечно не хочешь умереть. В центре ямы, прямо из воздуха, начал сгущаться дым. Он клубился, уплотнялся, принимая какую-то форму. Кабал и Эррон приготовились к новой атаке, ожидая увидеть еще одного монстра. Но когда дым до собрался, они застыли в изумлении. В яме стояли они сами. Их точные копии, сотканные из дыма и теней, но обладающие той же статью, тем же оружием. Двойник Кабала был воплощением чистой ярости. Он поигрывал призрачными крюками, и его лицо, лишенное каких-либо эмоций, было лицом безжалостного убийцы. Двойник Эррона был холоден и расчетлив, он небрежно крутил на пальце дымный револьвер, и его взгляд был полон циничного превосходства. — Ваши самые сильные стороны, материализованные магией, — раздался сверху насмешливый голос Вейна. — Посмотрим, сможете ли вы победить самих себя. Двойники атаковали без предупреждения. Фантомный Кабал ринулся на настоящего, и их клинки столкнулись с оглушительным лязгом. Это был странный, сюрреалистичный бой. Противник знал каждое его движение, каждый прием, каждый замах. Он был так же быстр, так же силен, так же безжалостен. Кабал понял, что не может победить его в прямом столкновении. Он должен был превзойти самого себя. — Отлично! — прорычал Кабал, парируя удары. — Я всегда хотел набить себе морду! Наконец-то есть шанс! Фантом молчал, лишь усиливая напор. Кабал пропустил удар, и крюк двойника рассёк ему плечо. — Ах ты ж копия дешёвая! — взвыл он. — У меня хоть шрамы настоящие, а ты — просто дым и сопли Вейна! — Сосредоточься! — крикнул Эррон, уклоняясь от выстрелов своего Да сосредоточен я! — Кабал сделал обманный финт. — Просто болтовня помогает мне думать. В отличие от тебя, я могу делать два и более дел одновременно. Например, драться и раздражать тебя. — Ты и одно-то делаешь с трудом! — Зато с энтузиазмом! Фантомный Эррон, в свою очередь, открыл огонь по настоящему. Дымные пули, хоть и не были материальны, жалили, словно раскаленные иглы. Эррон уходил от выстрелов, используя тактику, которую сам же и разработал. Это было похоже на игру в шахматы с самим собой, где каждый ход предсказуем. — Это бесполезно! — крикнул Кабал, парируя очередной выпад. — Он читает меня! — Значит, перестань быть собой! — неожиданно ответил Эррон, уклоняясь от выстрела. — Твоя сила — не в ярости, а в непредсказуемости! Думай, как я! Это была безумная идея. Но именно безумия сейчас и требовалось. Кабал на мгновение замер, опустив клинки. Его двойник, не ожидавший этого, на секунду замешкался. И в эту секунду Кабал сделал то, чего никогда бы не сделал в обычном бою. Он не атаковал. Он отбросил один из своих крюков в сторону. Двойник, запрограммированный на агрессию, рефлекторно проследил за летящим оружием. Этого мгновения хватило. Кабал, действуя без привычной ярости, а с холодным расчетом, сделал обманный финт, а затем нанес точный, экономный удар оставшимся крюком прямо в сердце фантома. Удар в стиле Эррона. Двойник замер, его форма пошла рябью, и он рассыпался облаком дыма. В то же время Эррон, видя это, усмехнулся про себя. «Думай, как я», — сказал он. Но сам он должен был сделать совершенно обратное. Он прекратил двигаться и анализировать. Вместо того чтобы уклоняться, он встал в полный рост и пошел прямо на своего двойника, не обращая внимания на жалящие пули. Он отбросил свою расчетливость, позволив чистой, незамутненной ярости захлестнуть его. С ревом, достойным самого Кабала, он сократил дистанцию и одним взмахом костяного клинка обезглавил опешившего от такой тактики фантома. Тишина. Два облачка дыма медленно таяли в багровом свете. Кабал и Эррон стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Они только что победили самих себя, использовав сильные стороны друг друга. Это было невозможно, но это произошло. Эррон посмотрел на Кабала. В его взгляде впервые не было ни насмешки, ни снисхождения. Было что-то похожее на уважение. — Хороший бросок, — тихо сказал он. — Хорошая атака, — так же тихо ответил Кабал. В этот момент они оба осознали то, что Вейн, сам того не желая, выкристаллизовал своим жестоким экспериментом. Они не просто напарники поневоле. Они — две половины одной смертоносной машины. Хаос и Порядок. Ярость и Расчет. И только вместе они были по-настоящему непобедимы. Сверху раздался издевательский смех Вейна. — Потрясающе! — он буквально захлебывался от восторга. — Вы превзошли все мои ожидания! Ваша связь, ваш потенциал... это именно то, что мне нужно! Он снова защелкал какими-то переключателями на своем пульте. Багровый свет в яме начал пульсировать. — Хватит с меня игр! — голос Вейна стал жестким. — Я помещу вас в стазис-камеры и буду изучать, слой за слоем, как работает ваша уникальная синергия. Вы станете венцом моей коллекции. Стены ямы засветились, и из них, словно щупальца, потянулись полупрозрачные энергетические жгуты. Они оплетали ноги, руки, стремясь сковать и обездвижить. Эррон попытался разорвать их, но рука прошла насквозь. — Это энергия стазиса! — крикнул он. — Физически не разорвать! Жгуты сжимались все сильнее, истощая силы, вытягивая волю. Кабал, чувствуя, как немеет его тело, в отчаянии огляделся. Их загнали в угол. И тут его взгляд упал на клетку с элементалем, которую было видно сквозь все еще открытый люк. Тварь была слаба, но она была их единственной надеждой. Сумасшедшая, самоубийственная мысль пронзила его мозг. — Эррон! — прохрипел он, борясь с жгутами. — Доверься мне! Эррон, уже почти полностью оплетенный стазис-энергией, встретился с ним взглядом. В глазах Кабала горел тот самый лихорадочный огонь, который предвещал либо гениальный план, либо полную катастрофу. И Эррон, впервые за свои двести лет, решил довериться не расчету, а этому огню. — Давай! — выдохнул он. Кабал напряг все оставшиеся силы, превозмогая сковывающую энергию, и что есть мочи метнул один из своих крюков. Не в Вейна, не в жгуты. Его целью была решетка клетки, удерживающей дымного элементаля. Крюк, описав дугу, вонзился в механизм замка. Раздался скрежет, искры — и дверца клетки распахнулась. Вейн, увлеченный процессом захвата, заметил это слишком поздно. — Нет! — закричал он. — Что вы наделали, идиоты! Дымный элементаль, почувствовав свободу, издал торжествующий вопль. Он больше не был слаб. Ярость от долгого заточения придала ему сил. Он вырвался из клетки и, вместо того чтобы напасть на Кабала с Эрроном, устремился прямиком к своему мучителю. Вейн попытался защититься, выставив магический щит, но элементаль был слишком быстр и слишком зол. Он просочился сквозь защиту, окутал Вейна с головой, и раздался душераздирающий крик. Крик, полный агонии и ужаса. Энергия стазиса, подпитываемая Вейном, исчезла. Жгуты растаяли. Кабал и Эррон рухнули на пол, хватая ртом воздух. Наверху крик Вейна оборвался. Элементаль, завершив свою месть, на мгновение замер и повернул свою дымную голову к смотровой яме. Он посмотрел на двух наемников, которых пытался убить на серпантине. В его электрических разрядах не было злобы. Было лишь... узнавание. А затем он, словно отдавая долг, выбросил в их сторону сгусток энергии, который, врезавшись в стену ямы, проделал в ней огромный проем. Путь к свободе был открыт. Элементаль же, издав последний, пронзительный вопль, растворился в воздухе, исчезнув так же внезапно, как и появился. Тишина, навалившаяся на подземелье, была оглушительной. Кабал, шатаясь, поднялся на ноги и помог встать Эррону. — Сработало, — хрипло сказал он. — Тварь нас отпустила. — Мы освободили ее, — ответил Эррон, глядя на то место, где только что был элементаль. — Она отплатила тем же. Закон равновесия. Он посмотрел на Кабала. Ковбой был бледен, его плащ изорван, но глаза сияли. — Ты сумасшедший ублюдок, — произнес он без всякой злобы. — Твой план имел один шанс из ста. — Но он сработал, — усмехнулся Кабал, вытирая кровь с разбитой губы. — В этот раз может и да, но в следующий удача может и не повернутся к нам. Но я рад, что всё получилось. Последнии слова повисли в воздухе. Они изменили все. До этого они были врагами, вынужденными работать вместе. Теперь они были боевыми товарищами, прошедшими через невозможное и доверившими друг другу свои жизни. И это новое чувство, родившееся в грязи, крови и магическом дыму, было крепче любой ненависти. Они выбрались из ямы через пролом и осмотрели лабораторию. Вейн лежал на полу, его тело было обуглено и изуродовано магией элементаля. Он был мертв. На его столе остались записи, артефакты. А среди них — небольшой, тяжелый медальон, который привлек внимание Эррона. — Что это? — спросил Кабал. — Ключ, — тихо ответил Эррон, разглядывая гравировку. — Ключ к тому, что искал Кано. К тому, из-за чего нас послали на смерть. Тут карта и какие-то руны. Это на языке Старших Богов. — Ты можешь прочитать? — Немного, — Эррон убрал медальон в карман. — Но не здесь. Нам нужно уходить. Скоро сюда нагрянут люди Кано. Если они узнают, что Вейн мертв, а мы живы, начнется настоящая охота. Они быстро собрали все ценные бумаги и артефакты, которые могли унести, и тем же путем, через дренажный туннель, выбрались наружу. Лес встретил их тишиной и предрассветным туманом. Они шли молча, каждый думал о своем. Наконец, когда они вышли к реке, Эррон остановился. Он снял свою шляпу, подставив лицо прохладному ветру. — Кано думает, что мы мертвы, — сказал он. — Или что мы предатели. У нас есть преимущество внезапности. И есть это. Он коснулся медальона в кармане. — Мы найдем то, что он ищет. И используем это против него. Кабал кивнул. Он смотрел на Эррона. Утренний свет играл на его чертах, на маске, на седине в волосах. Сейчас он не был просто надоедливым ковбоем. Он был лидером. Их лидером. — Куда теперь? — спросил Кабал. — В запретную зону, — ответил Эррон. — В город Теней, где нет власти ни Кано, ни Шанг Цунга ни кого ещё. Там живет один старый монах, знаток древних языков. Он поможет нам расшифровать не которые документы и медальон. Эррон надел шляпу и посмотрел на Кабала. — Ты готов ? Кабал выдержал его взгляд. Он вспомнил их бой в яме, их слияние тактик, их победу над самими собой. Он кивнул. — Я с тобой. До конца. И они пошли прочь от реки, углубляясь в лес, навстречу новому дню и новой войне. Войне, которую они будут вести уже вместе.