Точка кипения

Выехали затемно, даже не дождавшись рассвета. Внедорожник, загруженный оружием, припасами и картой, полученной от монаха, урча мотором, выехал за пределы Города Теней. За ними никто не гнался — пока. Но оба понимали, что это временное затишье. За рулем снова сидел Кабал. Он вел машину сосредоточенно, но уже без той лихой агрессии, что бесила Эррона в их первую поездку. Теперь его движения были точны и экономны. Уроки ковбоя не прошли даром. И того очень радовало. Эррон заметил, но промолчал. Он вообще стал меньше язвить. Их диалоги, раньше состоявшие из взаимных оскорблений, теперь все чаще наполнялись долгими паузами, которые, как ни странно, не были неловкими. Они были... комфортными. Дорога на восток становилась все хуже. Асфальт сменился гравием, гравий — каменистой тропой, петляющей между скал. Местность дичала на глазах. Зелень исчезла, уступив место серому камню и чахлому кустарнику. Небо над ними, еще утром ясное, затягивалось тяжелыми, свинцовыми тучами. — Будет гроза, — заметил Кабал, глядя на горизонт. — Это не просто гроза, — ответил Эррон, сверившись с картой. — Мы въезжаем в зону аномалии. Сердце Бурь оправдывает свое название. Здесь магнитные поля искажены, компасы не работают, а погода меняется каждые полчаса. — Весело. — Дальше будет ещё веселее. Через два часа пути они уперлись в развилку, не обозначенную на карте. Обе дороги выглядели одинаково паршиво. Кабал остановил машину. — И куда? Эррон вышел наружу, прислушиваясь. Ветер выл в скалах, принося запах чего-то древнего, неживого. Он закрыл глаза. — Налево, — сказал он через минуту. — Ты уверен? — Я слышу... зов. Медальон резонирует. Храм где-то там. Он не стал объяснять, что именно он чувствует. Какая-то часть его существа, которая видела рождение и смерть миров, отзывалась на этот зов. Словно древняя кровь, текущая в его жилах, узнавала место, где когда-то была пролита. Поехали налево. Дорога становилась все круче, забираясь в горы. Воздух редел, становилось холоднее. Кабал поежился — его легкий жилет не был рассчитан на такой климат. — Держи, — Эррон бросил ему свою запасную куртку. — Не хватало еще, чтобы ты подхватил воспаление легких. Кабал хотел отказаться — гордость требовала, — но холод победил. Он накинул куртку, чувствуя, как тепло разливается по телу. От нее пахло кожей, порохом и чем-то неуловимо знакомым. Чем-то, что он теперь ассоциировал с Эрроном. — Спасибо. Это тоже в долг запишешь? — Если запишу то ты и во век не расплатишься. Гроза настигла их внезапно. Небо разверзлось, и на землю обрушился ливень такой силы, что дворники не справлялись. Молнии били в скалы вокруг, освещая ущелье призрачным белым светом. Гром был оглушительным, он сотрясал саму землю. — Останавливаемся! — крикнул Эррон, перекрывая шум бури. — Дальше ехать нельзя! Переждем! Они свернули к скальному выступу, под которым образовалось что-то вроде естественного грота. Кабал загнал машину под каменный козырек и заглушил мотор. В наступившей тишине — насколько это было возможно в реве бури — они сидели и смотрели на разгулявшуюся стихию. — Красиво, — неожиданно произнес Кабал. — Что? — Гроза. Молнии. Все это. Страшно, но все-таки красиво. Эррон посмотрел на него. В отблесках молний лицо Кабала, обычно искаженное яростью или сарказмом, было безмятежным. Молодым. Ему было всего двадцать три, и Эррон вдруг остро осознал эту разницу. Перед ним сидел мальчишка, который еще ничего не видел. Который только начинал жить. И которого Кано послал на смерть, даже не задумываясь. — Ты прав, — сказал Эррон. — Красиво. Он достал термос с остатками виски и протянул Кабалу. — Выпей. Согреешься. Кабал взял, сделал глоток. Передал обратно. Они сидели в полутьме, разделенные коробкой передач и двумя футами пространства. Молнии освещали их лица, выхватывая из темноты то шрам на щеке Кабала, то седину в волосах Эррона. — Расскажи о себе, — внезапно попросил Кабал. — Что именно? — Не знаю. Все. Как ты стал тем, кто ты есть. Эррон долго молчал. Настолько долго, что Кабал уже подумал, что не получит ответа. — Я родился в Техасе, — наконец заговорил он. — . Когда уже не помню точно. Родители были фермерами. Я был старшим из пяти детей. Думал, что проживу обычную жизнь. Женюсь, заведу детей, умру в своей постели. — Что случилось? — Турнир, — голос Эррона стал жестким. — Мортал Комбат. Тогда еще никто не знал, что это такое. Просто бойцы из других миров, которые проходили через порталы и убивали всех на своем пути. Один из них прошел через наш город. Когда он ушел, в живых остались только я и моя лошадь. Кабал молчал. Он не знал, что сказать. Слова соболезнования казались глупыми и неуместными. — Я поклялся отомстить, — продолжал Эррон. — Нашел учителя. Начал тренироваться. Но когда стал достаточно силен, тот боец был уже мертв. Его убили на следующем турнире. И я понял, что месть — пустое и слепое дело. Что нужно просто выживать. Я стал наемником. Работал на всех, кто платил. Шанг Цунг, Коталь Кан, Кано... Список длинн. — И никому не доверял? — Никому, — Эррон посмотрел на Кабала. — До недавнего времени. Молния ударила особенно близко, осветив их лица на долю секунды. Кабал встретился взглядом с Эрроном и вдруг понял, что не может отвести глаз. Что-то изменилось в воздухе. Что-то, что не имело отношения к грозе. — Я тоже никому не доверял, — сказал он. — С тех пор, как попал в Черный Дракон. Кано умеет создавать иллюзию семьи. Я купился. А потом ты... — Что — я? — Ты был единственным, кто не притворялся. Ты сразу показал, что ненавидишь меня. Это было... честно. Эррон усмехнулся. — Я не ненавидел тебя. Ты меня раздражал. Это другое. — А сейчас? — Сейчас, — Эррон сделал паузу, подбирая слова. — Сейчас я рад, что мы встретились. Хотя обстоятельства были дерьмовыми. Кабал почувствовал, как что-то теплеет в груди. Это было опасное чувство. Он знал это. Знал, что привязываться к кому-то в их мире — это непозволительная роскошь. Что это делает тебя уязвимым. Но ничего не мог с собой поделать. Гроза начала стихать. Ливень перешел в мелкий дождь, молнии сверкали уже где-то вдалеке. — Нужно будет скоро выежать, — сказал Кабал. — Скоро рассвет. — Подожди, — Эррон положил руку на его плечо. — Есть еще кое-что. — Что? — Монах говорил про Храм. Что он будет испытывать нас. Наши страхи, наши слабости. Я должен знать... Что ты скрываешь? Кабал напрягся. — Почему ты спрашиваешь? — Потому что мы идем туда вместе. И если что-то в прошлом может сломать тебя в самый неподходящий момент, я хочу быть готовым. В этом был резон. Кабал знал это. Но говорить о своем прошлом было... больно. — Ладно, — сказал он, глядя в темноту. — Я вырос на улице. Родителей не помню. С десяти лет дрался за еду. В пятнадцать попал в банду. В семнадцать убил первого человека. В двадцать меня завербовал Кано. Сказал, что сделает из меня легенду. И знаешь что? Я поверил. — А что было до улицы? — спросил Эррон. — Ты сказал, не помнишь родителей. Но что-то же было? Кабал долго молчал. — Пожар, — наконец сказал он. — Я помню огонь. Крики. Запах горелой плоти. Больше ничего. Иногда мне снятся кошмары. Огонь повсюду, и я не могу выбраться. Эррон кивнул. Он ничего не сказал, но Кабал почувствовал — его поняли. По-настоящему. Не осудили, не пожалели. Просто приняли. — А ты? — спросил Кабал. — Что скрываешь ты? Эррон снял шляпу и маску, открывая лицо. В полутьме грота Кабал увидел его. По-настоящему. Без барьеров. Лицо человека, прожившего двести лет. Шрамы, морщины, усталые глаза. Но в них была сила. И что-то еще, что Кабал не мог распознать. — Я устал, — сказал Эррон. — Вот что я скрываю.Менял хозяев, убивал, предавал. И все это время я был один. Ты хоть знаешь, каково это — видеть, как умирают все, кого ты знаешь? Все, кого ты... любишь? Он запнулся на последнем слове, словно оно было чужеродным в его устах. — Я похоронил двух жен, — продолжил он. — трёх детей. Бесчисленных друзей. После последней потери я поклялся — больше никаких привязанностей. Никаких чувств. Я стал идеальной машиной для убийства. И это работало. — А сейчас? — тихо спросил Кабал. — Сейчас, — Эррон посмотрел прямо на него, — я встретил мальчишку, который напомнил мне, каково это — чувствовать. И я не знаю, благодарить тебя за это или проклинать. Воздух между ними наэлектризовался сильнее, чем во время грозы. Кабал чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он смотрел на Эррона — на его открытое лицо, на его глаза, полные боли и надежды, — и понимал, что пропал. Что этот чертов ковбой стал ему не просто напарником. Не просто другом. Кем-то гораздо большим. — Эррон... — начал он, но не закончил. Ковбой надел маску и шляпу, снова становясь прежним непроницаемым наемником. — Поехали, — сказал он. — Храм ждет. Остаток пути они проделали в молчании. Но это было другое молчание. Не неловкое. Не напряженное. Оно было полным недосказанных слов, которые оба хотели произнести, но не решались. Оно было подобно натянутой струне, которая ждет лишь легкого прикосновения, чтобы зазвучать. Рассвет застал их у входа в ущелье, которое, судя по карте, вело прямо к Храму Забытых Стихий. То, что они там увидели, заставило обоих замереть. Храм был огромен. Он возвышался над горами, словно титан, высеченный из черного камня. Его башни уходили в небо, теряясь в низких тучах. Стены были покрыты рунами, которые пульсировали слабым голубоватым светом. А вокруг храма бушевала вечная буря — молнии били в шпили, ветер выл, дождь хлестал каменные стены. — Ого ничего себе, — выдохнул Кабал. — Сердце Бурь, — произнес Эррон. — Мы на месте. Они вышли из машины. Ветер ударил в лицо, пытаясь сбить с ног. Медальон в кармане Эррона начал нагреваться, пульсируя в такт рунам на стенах. — Вход там, — Кабал указал на массивные ворота, украшенные изображением элементалей всех четырех стихий. Огонь, Вода, Земля, Воздух. И в центре — пятая стихия, та, что была на медальоне. Молния. — Готов? — спросил Эррон. — Готов. Они подошли к воротам. Эррон вложил медальон в специальное углубление. Руны на стенах вспыхнули ярким светом. Ворота задрожали и начали медленно открываться, издавая звук, похожий на вздох древнего великана. За воротами была тьма. — Держись рядом, — сказал Эррон. — И помни — что бы ни случилось внутри, это не реально. Это испытание. — Я помню. Они шагнули внутрь, и тьма поглотила их. Первое, что почувствовал Кабал, был запах. Запах гари. Горелой плоти. Он открыл глаза и увидел то, чего боялся больше всего. Он был в горящем доме. Вокруг бушевало пламя, лизало стены, пожирало мебель. И он снова был ребенком. Маленьким, беспомощным, парализованным ужасом. — Мама! — закричал он. — Папа! В ответ — только рев огня. А потом он услышал голос. Голос из прошлого. — Ты не смог их спасти, — шептал огонь. — Ты был слаб. Ты и сейчас слаб. Эррон погибнет из-за тебя. Как и все, кого ты любил. — Нет! — закричал Кабал, но пламя сжималось вокруг него, и дышать становилось все труднее. — Это не реально! Это испытание! Но страх был реален. Он душил его, лишал воли и воздуха. Огонь подбирался все ближе... И вдруг чья-то рука схватила его за плечо и дернула назад. — Кабал! Очнись! Голос Эррона. Он прорвался сквозь рев пламени, словно ледяной ветер. Кабал заморгал — и видение исчезло. Он снова был в храме, стоял на каменном полу, а Эррон держал его за плечи, вглядываясь в лицо. — Ты в порядке? — спросил ковбой. — Да... Да, — Кабал перевел дух. — Огонь. Я снова был в том пожаре. — Это храм. Он использует наши страхи. Я тоже это видел. — Что ты видел? Эррон помрачнел. — Свое прошлое. Всех, кого я потерял. Они говорили, что я предам и тебя. Что ты умрешь, как и они. Кабал смотрел на него. Эррон все еще держал его за плечи, и его руки слегка дрожали. — Мы не умрем. Мы пройдем это. — Я знаю, — кивнул Эррон, отпуская его. — Но это было... слишком реально. Они двинулись дальше. Коридор привел их в огромный зал, освещенный призрачным голубым светом. В центре зала на постаменте лежал артефакт — небольшой шар, внутри которого вращались миниатюрные молнии. — Это то, что искал Кано? — спросил Кабал. — Сфера Гроз, — подтвердил Эррон. — С ее помощью можно управлять элементалями. Подчинять их. — Мы не можем позволить Кано получить ее. — Мы и не позволим. Но когда они приблизились к Сфере, из теней выступили фигуры. Две фигуры, которые заставили их замереть. Это были их точные копии. Но не те дымные фантомы, что создавал Вейн. Эти были из плоти и крови. Или почти из плоти. Их глаза горели темным огнем, а оружие было точной копией оружия Кабала и Эррона. — Последнее испытание, — прошептал Эррон. — Мы должны победить самих себя. Снова. Двойники атаковали без предупреждения. И этот бой был совсем не похож на битву в яме. Двойник Кабала дрался не как он — он использовал его слабости. Он знал, куда бить. Знал о его страхе огня. Знал о его... чувствах к Эррону. — Ты думаешь, он ответит тебе взаимностью? — шипел двойник, парируя удары Кабала. — Ты для него лишь замена. Еще один человек, которого он потеряет. Он не позволит себе полюбить тебя. — Заткнись! — Кабал атаковал яростно, но его удары не достигали цели. Двойник Эррона тоже не молчал. — Ты стар, — говорил он, стреляя из дымных револьверов. — Ты прожил много лет в одиночестве. Что ты можешь дать этому мальчику? Только боль. Только смерть. Отпусти его. Позволь ему жить. — Не твое дело, — рычал Эррон, уклоняясь от пуль. Они сражались порознь, и это было их ошибкой. Двойники использовали их изоляцию, их неспособность действовать вместе против самих себя. Кабал пропустил удар и рухнул на пол. Двойник занес крюк для последнего удара. — Кабал! — крикнул Эррон, бросаясь к нему. Он забыл о своем противнике, думал только о том, чтобы спасти мальчишку. Его выстрел сбил двойника Кабала, но собственный враг выстрелил ему в спину. Эррон упал. И тогда Кабала накрыла ярость. Не та слепая ярость, что была раньше, а холодная, смертоносная, сосредоточенная на одной цели — защитить Эррона. Он вскочил, игнорируя боль, и атаковал обоих двойников разом. Его крюки свистели в воздухе, выписывая сложные узоры. Но главное — он не был один. Раненый Эррон, превозмогая боль, поднялся и встал рядом с ним. — Вместе, — прохрипел он. — Вместе, — кивнул Кабал. Их движения слились в один смертоносный танец. Они прикрывали друг друга, предугадывали атаки, действовали как единое целое. Двойники не могли угнаться за ними. Они были лишь отражениями, а эти двое... они были больше, чем просто суммой своих частей. Последний удар — и оба двойника рассыпались прахом. Тишина. Кабал и Эррон стояли посреди зала, тяжело дыша. Сфера Гроз мерцала перед ними. — Получилось, — выдохнул Кабал. — Получилось, — подтвердил Эррон. Он подошел к постаменту и взял Сферу в руки. Она была теплой и словно живой. — И что теперь? — спросил Кабал. — Теперь мы решим, что с ней делать. — Есть идеи? — Есть одна, — Эррон посмотрел на него. — Мы можем уничтожить ее. — Но это же сила... Мы можем использовать ее против Кано. — Можем. Но тогда мы станем такими же, как и он. Эта сила развращает. Вспомни Вейна. Вспомни, во что она превратила его. Кабал задумался. Он смотрел на Сферу, и искушение было велико. Власть над элементалями могла сделать его непобедимым. Но слова Эррона звучали в голове. И еще — слова монаха о доверии. — Я согласен, — сказал он. — Уничтожим. Эррон кивнул. Он поднял Сферу над головой и бросил ее на каменный пол. Она разбилась с оглушительным треском. Из осколков вырвались молнии и рассеялись в воздухе. По залу пронесся порыв ветра, а затем все стихло. — Дело сделано, — сказал Эррон. — Уходим. Они выбрались из Храма тем же путем. Буря вокруг начала стихать, словно уничтожение Сферы лишило ее силы. Солнце пробивалось сквозь тучи. Они стояли у входа в ущелье и смотрели, как Храм Забытых Стихий медленно погружается в землю, возвращаясь в небытие, из которого вышел. — Что теперь? — спросил Кабал. — Теперь, — Эррон снял шляпу и подставил лицо солнцу, — у нас нет Сферы, за нами охотится Кано, и мы застряли в горах в тысяче миль от цивилизации. — Отличная перспектива, — усмехнулся Кабал. — Но знаешь что? — Эррон повернулся к нему. — Я почему-то даже не жалею. Кабал встретился с ним взглядом. В солнечном свете глаза Эррона казались теплее, чем обычно. Или, может быть, это просто маска спала. — Я тоже, — сказал Кабал. — Я тоже не жалею. Они стояли рядом, глядя на заходящее солнце, и где-то глубоко внутри оба понимали: что-то между ними изменилось навсегда. И это «что-то» было больше, чем просто партнерство. Больше, чем дружба. Это было начало чего-то нового. Чего-то, ради чего стоило жить. И ради чего стоило умереть, если потребуется. — Поехали домой, ковбой, — сказал Кабал. — У нас нет дома, — ответил Эррон. — Значит, построим новый. Вместе. — Я не очень доверяю твоим строительным навыкам. Эррон шагнул вперед . Но когда он надел шляпу и пошел к машине, Кабал заметил, что он улыбается.