Точка кипения

Дорога на запад, к базе Кано, заняла четыре дня. Четыре дня пыли, ветра и бесконечных горных серпантинов, которые, казалось, никогда не закончатся. Они ехали по ночам, когда темнота скрывала их от возможных патрулей, а днем отсыпались в укромных местах — пещерах, заброшенных лачугах, просто под открытым небом, укрывшись маскировочной сетью. Это был изматывающий ритм, но привычный для обоих. Их отношения, скрепленные той ночью на базе, уже не были столь — неловкими, полными недосказанности. Кабал, верный себе, не упускал случая подколоть ковбоя при любом удобном случае, а Эррон отвечал с привычной сухостью, которая, впрочем, уже не обжигала холодом. Это был их способ общения. Их язык. Их игра, в которую они играли с удовольствием и энтузиазмом. На второй день пути, когда они остановились на привал в тени огромного валуна, Кабал сидел на камне, задумчиво жуя травинку и глядя на заходящее солнце, окрашивающее небо в оттенки крови и золота. Эррон возился с картой, сверяя маршрут. — Знаешь, о чем я жалею? — внезапно спросил Кабал. Эррон поднял голову от карты. — О чем? — Что у нас нет лошадей. — Лошадей? — бровь Эррона поползла вверх. — С чего вдруг такая тяга к конному транспорту? — Ну, ты же ковбой, — Кабал перекатил травинку из одного уголка рта в другой. — Ковбои должны ездить на лошадях. Это... аутентично. А мы таскаемся на раздолбанном внедорожнике, который вот-вот развалится. — Лошади не заводятся от ключа и требуют ухода, — сухо ответил Эррон. — А еще они устают, болеют, пугаются выстрелов и жрут в три горла. Ты готов чистить стойло каждое утро, вставая на рассвете? — Я готов смотреть, как ты это делаешь, — ухмыльнулся Кабал. — Думаю, тебе пойдет. Шляпа, плащ, вилы в руках... Очень живописная картина. Можно открытку рисовать. — А я думаю, тебе пойдет пуля в заднице, — беззлобно отозвался Эррон и вернулся к карте. — Хотя нет. Пуля — это слишком быстро. Лучше кактус. В качестве профилактики болтливости. — Кактус? — Кабал картинно схватился за сердце. — Как жестоко. Я тебе душу открываю, а ты... — Ты мне не душу открываешь, а мозг выносишь по частицам. Разницу чувствуешь? — Чувствую. Но я не обижаюсь. Я знаю, что под этой черствой коркой ты меня обожаешь. Эррон фыркнул, но промолчал. И это молчание было лучшим ответом. На третий день они пересекли границу нейтральной территории и въехали в земли, контролируемые Чёрным Драконом. Здесь нужно было быть особенно осторожными. Кано наверняка разослал патрули — искать их, ждать, охотиться. Каждая проезжающая машина могла быть разведчиком, каждый придорожный трактир — ловушкой. Они объезжали крупные дороги, держались проселочных троп и заброшенных шахтерских путей, которые Эррон знал как свои пять пальцев. Кабала это всегда поражало — откуда ковбой знает столько потайных маршрутов? Но когда он спрашивал, Эррон лишь пожимал плечами. На четвертый день они достигли финальной точки своего путешествия. Старая заброшенная шахта у подножия горы, которая, по словам Эррона, соединялась подземными туннелями с канализационной системой базы Кано. — Отсюда мы пойдем пешком, — сказал Эррон, паркуя внедорожник за кучей камней и набрасывая на него маскировочную сеть. — Два часа по туннелям — и мы под базой. — А там? — спросил Кабал, проверяя крепления крюков. Его пальцы привычно скользнули по холодной стали, проверяя заточку. — А там — проникновение. Нам нужен личный кабинет Кано. Он на третьем подземном уровне. Охрана, камеры, возможно, магические ловушки. Кано параноик, но его паранойя не всеобъемлюща. У всего есть слабые места. — И мы их найдем. — Именно. Они замолчали, глядя на темный вход в шахту. Оттуда тянуло холодом и сыростью, запахом гниющего дерева и старого угля. Где-то в глубине капала вода, и этот звук эхом разносился под сводами, создавая жутковатую, давящую атмосферу. — Боишься? — спросил Эррон, не глядя на Кабала. — Нет, — ответил Кабал. — А ты? — Тоже нет. — Ха врешь. Эррон повернулся к нему. В свете заходящего солнца его глаза казались почти черными. — Я не боюсь смерти, если ты об этом. Я боюсь снова потерять то, что уже нашел. Кабал встретился с ним взглядом. Он понимал, о чем говорит Эррон. Понимал слишком хорошо. — Мы справимся, — сказал он твердо. — Ты и я. Мы прошли через Храм, прошли через двойников, прошли через Вейна. Кано — всего лишь человек. — Кано — не просто человек, — возразил Эррон. — Он — один из самых опасных людей в этом мире. Недооценивать его — это прямое самоубийство. — Я и не недооцениваю. Я просто знаю, что мы сильнее. — Откуда такая уверенность? Кабал шагнул ближе. Он взял Эррона за руку — жест, который еще неделю назад был невозможен, а теперь стал почти естественным. — Потому что у него нет того, что есть у нас. — Чего же? — Доверия.Кано думает, что все в этом мире продается . Он не знает, что такое настоящая верность. А мы знаем. И это делает нас сильнее. Эррон долго смотрел на их переплетенные пальцы. Потом кивнул. — Ладно. Идем. Они вошли в шахту. Темнота поглотила их, как живое существо — жадно, целиком, без остатка. Но у них были фонари, и у них было оружие, и у них была цель. А еще у них было доверие, которое освещало путь лучше любого фонаря. Туннели были именно такими, какими их описывал Эррон: узкими, извилистыми, местами обвалившимися. Приходилось пробираться через завалы, перелезать через груды камней, протискиваться в щели, которые едва пропускали человека. В воздухе висела мелкая угольная пыль, которая оседала на коже и одежде, забивалась в нос и горло. — Как думаешь, — прохрипел Кабал, перебираясь через очередной завал, — почему все наши приключения связаны с подземельями? Сначала особняк Вейна, потом Храм, теперь это... — Потому что мы — наемники вне закона, — ответил Эррон. — Нам не положено ходить по красным ковровым дорожкам. — А жаль. Мне бы понравилась красная дорожка. И шампанское. И чтоб никто не пытался меня убить. — Скучно. — Что? — Скучно, говорю. Ты бы заскучал через неделю, а то и меньше. Тебе нужен адреналин, риск, драка. Ты без этого не можешь. Ты сдуешься.Как акула без движения. — Ты меня сейчас сравнил с акулой? — Кабал спрыгнул с камней и отряхнул колени. — Акула хотя бы молчит. — Остроумно. Через два часа блужданий по туннелям они вышли к старой вентиляционной шахте, которая вела на нижние уровни базы Кано. Эррон остановился, проверяя какие-то отметки на стене. — Здесь, — сказал он. — Эта шахта ведет прямо к техническому коридору третьего уровня. Оттуда — двадцать метров до кабинета. — А охрана? — спросил Кабал, задирая голову и глядя в темное жерло шахты. — Должна быть смена караула через двадцать минут. Если поторопимся, проскочим. — А если не поторопимся? — Тогда придется импровизировать. А импровизация — это, как правило, шум, кровь и привлечение нежелательного внимания. — Ну, кровь — это по моей части, — Кабал поправил крюки на поясе, проверяя, легко ли они выходят из ножен. — Так что если что — я готов. Эррон бросил на него предупреждающий взгляд. — Никакой самодеятельности. Понял? Мы действуем тихо. Если поднимем тревогу, нас задавят числом. Кано держит на базе не меньше сотни бойцов. — Я помню, помню. Тихо, как мышки. Никакого шума. Никакой резни. Скучно, но я постараюсь. — Вот и старайся. Они начали подъем по вентиляционной шахте. Лестница была старой, ржавой, и каждый шаг отдавался скрипом, который эхом разносился по металлическим стенам. Кабал лез первым, Эррон — за ним. Воздух становился теплее, и в нем появился запах — машинного масла, пота, дешевого табака. Запах базы. Запах Чёрного Дракона. У Кабала сжалось сердце. Он помнил этот запах. Когда-то он ассоциировался у него с домом. С семьей, которую он, дурак, думал, что нашел. Теперь этот запах не вызывал ничего, кроме глухой, застарелой ненависти. — Ты в порядке? — тихо спросил Эррон, заметив, что Кабал замедлился. — Да, — коротко ответил Кабал. — Просто... воспоминания. — Плохие? — Хорошие. В этом-то и проблема. Хорошие воспоминания о месте, которое оказалось гнилым. Эррон ничего не сказал, но Кабал почувствовал легкое прикосновение. Молчаливая поддержка. И этого было достаточно. Они выбрались из шахты в технический коридор — узкий, плохо освещенный, заставленный какими-то ящиками и оборудованием. Пахло смазкой, нагретым металлом и старой изоляцией. Где-то вдалеке гудели генераторы. Где-то еще дальше слышались голоса — охранники переговаривались, смеялись, обсуждали какие-то свои дела. Эррон сверился с планом базы, который он по памяти набросал еще на Сопротивленческой базе. — Налево. Двадцать метров до кабинета. По дороге — один пост охраны. Обычно двое, иногда трое. Справимся тихо? — Обижаешь, — прошептал Кабал, вытаскивая крюки. — Тихо — это мое второе имя. После «смертоносный», конечно. — Я думал, твое второе имя — « вечная головная боль». — Это третье. Не отвлекай. Они двинулись по коридору. Шли бесшумно — два профессионала, которые знали свое дело. Эррон впереди, с револьверами наготове. Кабал чуть позади, прикрывая тыл. Их движения были синхронными, словно они годами тренировались вместе. Может быть, так оно и было — просто тренировками были их бои не на жизнь, а на смерть. Пост охраны обнаружился за поворотом. Двое бойцов Чëрного Дракона сидели за столом и резались в карты. Они были расслаблены — слишком расслаблены. Видимо, Кано не ожидал нападения изнутри. Или не верил, что у них хватит дерзости. Эррон подал знак рукой. Кабал кивнул. Они действовали одновременно. Эррон выстрелил из револьвера с глушителем — один выстрел, и один охранник рухнул лицом в карты, даже не успев понять, что произошло. Кабал в два прыжка преодолел расстояние до второго и обрушил рукоять крюка на его затылок. Глухой удар — и второй охранник сполз со стула на пол, отключенный, но живой. — Я же говорил — тихо, — прошептал Кабал, опуская оружие. Ты оглушил, а не убил его, — заметил парень, отряхивая крюки. — Он мне ничего не сделал. Просто был не в том месте не в то время. Ответил Эррон — Милосердие? От тебя? — Прагматизм. Мертвые вызовут вопросы. Оглушенные — просто спишут на переутомление. Скажут, уснул на посту. Позор, выговор, может, штраф. Но жить будет. Кабал покачал головой, но спорить не стал. Они двинулись дальше. Дверь кабинета Кано была массивной, стальной, с электронным замком. Эррон достал из подсумка небольшое устройство — портативный дешифратор, который он раздобыл еще на базе Сопротивления. Приложил к замку. Через минуту раздался тихий писк, и дверь открылась. — Добро пожаловать в логово зверя, — прошептал Кабал. Кабинет Кано был именно таким, каким его представлял Кабал: роскошным, кричащим о статусе и власти. Дорогая мебель, картины на стенах, шкура какого-то экзотического животного на полу. Но главное — сейф. Массивный, встроенный в стену, с биометрическим замком. — Сможешь открыть? — спросил Кабал. — Смогу. Но нужно время. — Действуй. Я посторожу. Эррон склонился над сейфом, а Кабал встал у двери, прислушиваясь к звукам снаружи. Пока все было тихо. Охранники, которых они вырубили, еще не скоро придут в себя. Смена караула только через десять минут. У них был запас времени, но он таял с каждой секундой. Кабал обвел кабинет взглядом. Вот стол, за которым Кано раздавал приказы. Вот кресло, в котором он сидел, развалившись, когда сообщил им о задании на серпантине. Задании, которое должно было стать для них смертным приговором. Тогда Кано улыбался своей металлической улыбкой. Кабал хорошо это запомнил. «Ничего, — подумал он. — Скоро ты улыбаться перестанешь». — Есть! — раздался голос Эррона. Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри лежали папки. Много папок. Документы, компромат, списки, записи сделок. Эррон быстро просматривал их, выбирая самые важные. — Здесь все, — прошептал он. — Связи Кано с кланами Внешнего Мира, его тайные контракты, списки двойных агентов... С этим мы сможем его уничтожить. — Тогда берем все и уходим. Они уже собрались покинуть кабинет, когда дверь внезапно открылась. На пороге стоял Кано. Собственной персоной. Металлическая челюсть блестела в тусклом свете. Его единственный живой глаз горел яростью и... весельем. — Ну-ну-ну, — протянул он, поигрывая ножом. — Кто тут у нас? Мои любимые подчиненные. Решили навестить старика? Без приглашения? Нехорошо. Очень нехорошо. Кабал и Эррон мгновенно встали в боевые стойки. Крюки вылетели из ножен. Револьверы оказались в руках. — Кано, — холодно произнес Эррон. — А мы как раз о тебе говорили. — Надеюсь, только хорошее? — ухмыльнулся Кано. — Исключительно. — Врешь, ковбой. Но я не в обиде. Я вообще на вас не в обиде. Честно говоря, я впечатлен. Вы прошли через Вейна, через Храм, через все мои ловушки... И вернулись. Живыми. Это достойно уважения. — Мы не за уважением пришли, — прорычал Кабал. — А за чем же? — Кано шагнул в кабинет. — За этими бумажками? — он указал на папки в руках Эррона. — Думаете, это что-то изменит? Думаете, меня можно шантажировать? — Думаем — да, — сказал Эррон. — У нас тут достаточно, чтобы поссорить тебя со всеми твоими союзниками. Ты останешься один. — Один? — Кано рассмеялся. — Я всегда был один. В этом мой секрет. Мне никто не нужен. Все вокруг — просто инструменты. Вы были инструментами. Полезными инструментами, пока не сломались. — Мы не сломались, — сказал Кабал. — Мы просто больше не твои. — Жаль, — Кано вздохнул с притворным сожалением. — Вы были моими лучшими. Особенно ты, Кабал. У тебя был потенциал. Ты мог стать моим преемником. — Преемником? — Кабал горько усмехнулся. — Ты послал меня на смерть! — Это была проверка. Ты прошел ее. Вы оба прошли. Но вместо того чтобы вернуться с победой, вы вломились в мой кабинет и пытаетесь меня шантажировать. Это, знаете ли, не очень-то вежливо. Кано сделал еще шаг. Теперь между ними было всего несколько метров. — Но я готов простить вас, — сказал он. — Честно. Вы талантливы. Вы живучи. Мне нужны такие люди. Бросьте эти бумажки, и мы забудем о нашем маленьком... недопонимании. Вернетесь в строй. Получите свои деньги. Будете жить. — А если нет? — спросил Эррон. — Тогда, — Кано улыбнулся своей жуткой металлической улыбкой, — я вас убью. Медленно. С выдумкой. Так, что ваши крики будут эхом разноситься по базе еще неделю. У меня богатое воображение. — У нас тоже, — сказал Кабал. — И мы уже придумали третий вариант. — Какой же? — Мы убьем тебя. Быстро. Без выдумки. Просто убьем и уйдем. И все твои планы, все твои схемы, все твое дерьмо рухнет вместе с тобой. Кано рассмеялся. Громко. Искренне. — Люблю твой энтузиазм, парень. Но ты забываешь одну вещь. — Какую? — Это МОЯ база. И в этот момент двери распахнулись, и в кабинет ворвались бойцы Чëрного Дракона. Бой начался мгновенно.