Точка кипения

На подготовку ушло две недели. В течение которых они ни разу не ночевали в одном и том же месте дважды, постоянно перемещаясь между конспиративными квартирами, заброшенными складами и горными убежищами. Кано бросил на их поиски все свои ресурсы которые у него были и которыми он владел, и оставаться на месте означало умереть — быстро и без вариантов. Но они не просто прятались. Они действовали. Эррон использовал свои старые связи, те, что сохранились еще со времен его работы на Шанг Цунга и Коталь Кана. Связи эти были тонкими, как паутина, и такими же непрочными — одно неверное движение, и они рвались, оставляя после себя лишь обрывки. Но ковбой умел плести эту паутину виртуозно. Он знал, кому звонить. Знал, какие пароли назвать. Знал, на какие рычаги нажать, чтобы нужные люди согласились хотя бы выслушать. Кабал, в свою очередь, работал с теми, кто был ближе к низшим эшелонам Чëрного Дракона — с рядовыми бойцами, с мелкими командирами, с теми, кого Кано когда-то унизил, обделил или просто использовал вслепую, а потом выбросил за ненадобностью как сломанную вещь. Он знал их язык. Знал их обиды. Знал, как зародить в их сердца искру сомнения. — Ты похож на профсоюзного агитатора, — заметил Эррон однажды вечером, когда Кабал закончил очередной разговор по зашифрованной связи. Они сидели в подвале старой пекарни на окраине города — одной из немногих явок, которые еще не были раскрыты. Пахло мукой, дрожжами и мышами. — А ты похож на шпиона из дешёвого романа, — парировал Кабал, откладывая телефон и потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — «Таинственный незнакомец в шляпе». Тебе только плащ развевается на ветру. — У меня нет плаща. — Есть. Просто ты его не носишь. А зря. Добавило бы драматизма. Представь: ты стоишь на крыше, плащ развевается, луна светит... Прямо готовый постер для... — Ты можешь хоть минуту... — Не могу, — перебил Кабал. — Я тебе уже многооо раз говорил. Это мой способ справляться. У тебя — холодная логика и смертоносная меткость. У меня — болтовня и крюки. У каждого свои таланты. Не завидуй, а то быстрее состаришься. Эррон покачал головой, но спорить с Кабалом он не стал. За последние дни он привык к этому бесконечному потоку слов. Более того — он начал находить в нем что-то успокаивающее. Когда Кабал замолкал надолго, это значило, что что-то пошло не так. Пока он трепался — все было в порядке. К концу второй недели у них набралось достаточно контактов, чтобы нанести скоординированный удар. Три группировки согласились участвовать: остатки Сопротивления, все еще действовавшие в подполье; банда наемников из Внешнего Мира, которым Кано задолжал крупную сумму; и несколько перебежчиков из самого Чëрного Дракона, которые больше не хотели жить в страхе перед своим боссом. Встречу назначили на нейтральной территории — в заброшенном депо за городом, среди ржавых остовов поездов и проросших сквозь бетон сорняков. Место было мрачным, но безопасным: открытое пространство со всех сторон, видно приближение любого, ни одна мышь не проскочит незамеченной. Они приехали первыми, разумеется. Эррон проверил периметр, расставил датчики движения, подготовил пути отхода. Кабал сидел на перевернутом ящике, лениво поигрывая крюком. Сталь мерцала в свете единственной лампы, висевшей под потолком депо. Он смотрел на свое отражение в клинке и думал о том, как странно повернулась его жизнь. Раньше он был просто бойцом. Теперь он — заговорщик. Лидер. Партнер. — О чем думаешь? — спросил Эррон, закончив осмотр. Он сел рядом, снял шляпу и устало потер переносицу. Последние дни вымотали его больше, чем он готов был признать. — О том, что мы с тобой — худшие революционеры в истории, — усмехнулся Кабал. — Даже лозунга нормального не придумали. «Смерть Кано» — это как-то... по-людоедски, тебе не кажется? — Предлагаешь что-то вроде «За свободу и справедливость»? — Фу,нет,банальщина. Может, «За тишину и покой»? Или «За возможность наконец-то выспаться без риска получить нож в спину»? — Второе мне нравится больше. Эррон фыркнул, но промолчал. И это молчание снова было громче слов. Скоро начали подтягиваться остальные. Первыми пришли люди из Сопротивления — шестеро суровых ветеранов в поношенной форме, с оружием, которое помнило еще войну с Шао Каном. Они держались настороженно, но с уважением. Эррона они знали лично — он сражался с ними плечом к плечу много лет назад, и его репутация все еще что-то значила. За ними прибыла банда наемников из Внешнего Мира — пестрая компания из представителей разных рас: пара эденианцев, таркатаны с костяными клинками, мрачный здоровяк, чью расу Кабал не смог определить даже приблизительно. Эти держались особняком, смотрели на всех свысока и явно считали, что делают одолжение одним своим присутствием. — Смотри, какие цацы, — шепнул Кабал Эррону, кивая в их сторону. — Прямо королевская гвардия. Только без манер и с плохими зубами. — Это наши союзники, — напомнил Эррон. — Будь вежлив. — Я всегда вежлив. Просто по-своему. Последними пришли перебежчики из Чëрного Дракона — восемь бойцов, которых Кабал знал лично. Когда-то они вместе тренировались, вместе ходили на задания, вместе пили в баре после удачных операций. Теперь они стояли по разные стороны баррикад — но уже не враги. — Кабал! — один из них, молодой парень по имени Райкер, шагнул вперед и пожал ему руку. — Рад, что ты жив. Честно. Когда Кано объявил на вас охоту, мы думали — всë, конец. — Кано еще пожалеет, что не убил нас, когда была возможность, — ответил Кабал. — Как обстановка на базе? — Паршиво. Кано злой, как цепной пëс. Казнил троих только за то, что они не донесли о вашем местонахождении. Люди боятся. Многие хотят уйти, но не решаются. Думают — он достанет их везде. — Не достанет, — твëрдо сказал Кабал. — Потому что скоро он будет мертв. Когда все собрались, Эррон разложил на импровизированном столе карту базы и начал инструктаж. Его голос звучал ровно и спокойно, как всегда. Он объяснял диспозицию, указывал слабые места обороны, распределял роли. Кабал стоял рядом, иногда добавляя комментарии — в основном едкие, но всегда по делу. — Главный вход — это ловушка, — говорил Эррон. — Там усиленная охрана, турели, система подавления. Если мы пойдëм в лоб, нас перебьют за пять минут. — А если не в лоб? — спросил командир наемников. — Есть три альтернативных пути, — Эррон указал на карте. — Вентиляционная шахта, через которую мы проникли в прошлый раз — Кано наверняка ее перекрыл. Остаются старый дренажный туннель и грузовой лифт. Туннель узкий, но проходимый. Лифт быстрее, но там наверняка дежурит охрана. — Значит, туннель? — Да. Группа Сопротивления и перебежчики пойдут через туннель. Наемники атакуют с фронта — отвлекут внимание. Кабал и я проникнем через лифт. Когда начнется заварушка, охрана перебросит силы к главному входу. Мы используем это, чтобы добраться до Кано. — А почему именно вы двое? — с вызовом спросил таркатан. — Почему мы должны отвлекать, пока вы будете срывать главный куш? — Потому что мы — единственные, кто дрался с Кано и выжил, — спокойно ответил Кабал. — И потому что это личное. У тебя есть возражения? Таркатан зарычал, но промолчал. Костяные клинки на его руках дрогнули, но он сдержался. — Вот и славно, — Кабал улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — А теперь — детали... Инструктаж длился еще час. Когда все разошлись готовиться, Эррон и Кабал остались одни. — Завтра все решится, — сказал Кабал, глядя на карту. — Да. — Ты нервничаешь? — Нет, — ответил Эррон. — А ты? — Тоже нет, — Кабал усмехнулся. — Странно, правда? Завтра мы можем умереть. А мне почему-то спокойно. — Это потому что ты не один. — Ты сейчас сказал банальность?!— Кабал повернулся к нему. — Ты. Эррон Блэк. Циничный хрен знает сколько вековой ковбой. Сказал банальность? Мир катится к чертям... — Это не банальность, — Эррон посмотрел ему в глаза. — Это правда. Кабал выдержал его взгляд. Потом шагнул ближе и взял его за руку. — Знаешь, что я понял за эти две недели? — спросил он. — Что? — Что я не просто хочу убить Кано. Я хочу жить после этого. С тобой. Где-нибудь, где нет баз, нет наемников, нет всего этого дерьма. Может, на побережье. Откроем бар, как я и говорил. Или просто будем сидеть на веранде и смотреть на закат. — Ты и закат? — Эррон приподнял бровь. — Смешная шутка. Ты же не можешь усидеть на месте больше пяти минут. — Ради тебя — научусь. — Это самое романтичное, что ты когда-либо говорил. — Я старался, — Кабал ухмыльнулся. — А теперь поцелуй меня. Завтра мы идем в бой, и я хочу запомнить этот момент. На случай, если... — Заткнись, — перебил Эррон и поцеловал его. Крепко. Долго. Так, что у обоих перехватило дыхание. Когда они оторвались друг от друга, Кабал тихо рассмеялся. — Вот так гораздо лучше. Ты учишься, ковбой. Еще пара уроков — и станешь настоящим романтиком. — Не дождешься. — А я терпеливый.