Точка кипения

Главный зал базы представлял собой огромное помещение, которое Кано использовал для собраний, тренировок и — время от времени — показательных казней. Это было мрачное место, пропитанное запахом пота, страха и застарелой крови. Стены, выкрашенные в темно-серый цвет, были украшены трофеями: оружие поверженных врагов, флаги уничтоженных организаций, маски и черепа убитых бойцов. Своего рода музей смерти, куратором которого был Кано. Когда Кабал и Эррон вошли в зал, их встретила тишина. Но это была не пустая тишина. Это была тишина засады. В центре зала, на возвышении, стоял Кано. Его протез глаза блестел.Он был облачен в полную боевую экипировку, а в руках держал два плазменных пистолета. Но не это заставило Кабала замереть. Рядом с Кано, привязанная к стулу, сидела женщина. Молодая, избитая, с заклеенным ртом, но все еще живая. Ее светлые волосы слиплись от крови, но в глазах горел огонь — тот самый огонь, который Кабал помнил с детства. — Соня Блейд, — выдохнул Эррон. — Он захватил еë. — Твою ж мать, — прошептал Кабал. — Этого еще не хватало. У нас тут что, кроссовер со спецназом? Кабал медленно повернул голову, смотря прожигающим взглядом на Блэка. — Это был твой козырь?! Почему ты мне ничего не сказал? — Я не думал, что ты будешь рад помощи от спецназа. Ты их душой и сердцем ненавидишь. А нам нужна помощь. Вот я и решил натравить давнию "подругу Кано"выдав его место нахождение. Но что-то явно пошло не так. Кано улыбнулся своей жуткой улыбкой. Его глаз горел торжеством. Он знал, что поймал их в ловушку. — Рад, что вы пришли! — его голос эхом разнесся по залу. — Я уж думал, вы струсили. Решили, что жизнь дороже мести. Но нет. Вы пришли. Какие же вы предсказуемые. — Отпусти ее, Кано, — холодно произнес Эррон, вскидывая револьверы. — Она не имеет к этому отношения. Это между нами. — Не имеет отношения? — Кано расхохотался. — Она — символ ненависти ко мне и таким как я. Она — спецназ, закон, порядок, которого вы никогда не признавали. И тем не менее... — он театрально прижал руку к сердцу, — вы готовы рисковать жизнью ради нее. И даже связался с ней. Это так трогательно. Так... глупо. — Я бы сказал — благородно, — заметил Блэк. — Но тебе этого не понять. Ты даже слово такое вряд ли слышал. — О, слышал. Просто считаю его синонимом идиотизма. Благородство не выигрывает войны. Выигрывает сила. Хитрость. Готовность идти до конца. — И до какого же конца ты готов идти, Кано? — спросил Кабал. — До конца, где ты останешься один в пустом зале, потому что всех, кто тебе доверял, ты либо предал, либо убил? — А ты стал философом, — усмехнулся Кано. — Раньше ты просто орал и махал своими крюками. Помню, как ты впервые пришел ко мне — щенок, весь в крови, голодный и злой. Я дал тебе дом. Я сделал тебя тем, кто ты есть. И вот благодарность. — Ты сделал меня убийцей, — прорычал Кабал. — Ты использовал меня. А когда я стал неудобен — послал на смерть, прикрываясь красивыми словами о «семье» и «верности». Так что да, Кано. Вот моя благодарность. Кано перестал улыбаться. Его лицо исказилось гримасой ярости — жуткое зрелище, учитывая наполовину металлический череп. — Хватит болтовни, — рявкнул он. — Вы хотите спасти Блейд? Давайте. Попробуйте. Но учтите — я не один. Он щелкнул пальцами, и из теней, окружавших зал, выступили бойцы. Много бойцов. Десятки. Все в полной экипировке, все вооружены до зубов. Элитная гвардия Кано, его личные головорезы, которых он держал на самый крайний случай. — Вот теперь я впечатлен, — пробормотал Кабал. — Ты собрал целую армию. Для нас двоих. Это почти лестно. — Я не повторяю ошибок, — сказал Кано. — В прошлый раз вас спасла удача. Сегодня удача вам не поможет. — Удача? — Кабал усмехнулся. — Ты думаешь, это была удача? Это было мастерство, старина. Мастерство и доверие. Два понятия, о которых ты не имеешь ни малейшего представления. В этот момент по базе разнесся грохот. Где-то на верхних уровнях началась стрельба — союзники вступили в бой. Кано на мгновение отвлекся, и этого мгновения хватило. Эррон выстрелил. Одна пуля — точно в плазменный пистолет в руке Кано. Оружие взорвалось, отбросив босса Чëрного Дракона назад. Вторая пуля — в веревки, удерживавшие Соню. Они лопнули. — Беги! — крикнул Эррон. Соня не заставила просить дважды. Она рванулась со стула, перекатилась в укрытие, и через мгновение уже держала в руках оружие, подобранное с пола. Спецназ есть спецназ — даже избитая и связанная, она оставалась бойцом. А дальше начался кромешный ад. Кабал ринулся в гущу врагов. Его крюки свистели в воздухе, выписывая смертоносные узоры. Он двигался с грацией и скоростью, которые поражали даже Эррона. Каждый удар — точный, каждый выпад — смертельный. Эррон прикрывал его с дистанции. Его револьверы не умолкали ни на секунду. Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял, и каждый выстрел находил цель. Они с Кабалом снова были единым целым — смертоносной машиной, которая крушила врагов, не давая им опомниться. Соня Блейд, несмотря на ранения, тоже вступила в бой. Она использовала захваченный автомат и свои знаменитые боевые навыки. Вдвоем с союзниками, которые уже прорвались через главный вход, они начали теснить гвардию Кано. Бой был долгим и кровавым. Зал наполнился криками, звоном стали, грохотом выстрелов. Тела падали одно за другим. Но силы были неравны — гвардия Кано, хоть и несла потери, все еще превосходила нападавших числом. Кано, оправившись от взрыва, поднялся и схватил другое оружие. Его лицо было искажено ненавистью, а из раны на руке текла кровь. Он больше не улыбался. Он больше не играл. Теперь он просто хотел убить. — Хватит! — взревел он и активировал какую-то систему на своем командном пульте. В зале завыли сирены, и из стен начали выдвигаться автоматические турели, нацеленные на нападавших. — Ложись! — крикнул Эррон. Очереди из турелей прошили зал. Несколько наемников упали, сраженные наповал. Союзники начали отступать. — Нам нужно отключить турели! — крикнула Соня. — Я займусь! — Кабал метнулся к одной из турелей и точным ударом крюка вывел ее из строя. Но их было слишком много. Эррон понял: еще немного — и их перебьют. Он бросил взгляд на Кабала, который отбивался сразу от троих гвардейцев. Потом на Кано, который стоял у пульта и хохотал, наслаждаясь хаосом. — Кабал! — крикнул он. — Прикрой меня! Я иду к Кано! — Понял! — Кабал отшвырнул последнего гвардейца и рванул к Эррону, прикрывая его от огня турелей. Вдвоем они пробились через зал. Соня и остатки союзников удерживали гвардию, не давая им окружить прорывающихся. Кабал и Эррон двигались к возвышению, где стоял Кано. Когда они приблизились, Кано выхватил два новых пистолета и открыл огонь. Эррон и Кабал рассыпались в стороны, уходя от выстрелов. — Думаете, вы особенные? — орал Кано, стреляя. — Думаете, ваша «связь» сделает вас сильнее? — Ты ошибаешься, — прорычал Кабал, подбираясь ближе. — Это выбор. Мы выбрали друг друга. А тебя — нет. — Выбор! — Кано рассмеялся. — Выбор не имеет значения! Имеет значение только сила! — Тогда давай проверим, — Кабал рванул вперед. Кано выстрелил, но Кабал уклонился. Ещë выстрел — и снова мимо. Кабал был уже рядом. Его крюки обрушились на Кано, и тот едва успел парировать удар металлической рукой. Искры посыпались во все стороны. Они сошлись в жестокой рукопашной схватке. Кабал был быстрее и яростнее, но Кано был опытнее и сильнее. Его кибернетические имплантаты давали ему преимущество — он двигался с неестественной скоростью, а его удары были способны проломить бетонную стену. — Ты всегда был слабаком! — рычал Кано, нанося удар за ударом. — Я дал тебе всë! А ты предал меня ради... ради этого?! — он кивнул в сторону Эррона. — Я предал тебя, потому что ты этого заслуживал! — Кабал блокировал удар и контратаковал. Его крюк рассек плечо Кано, но тот даже не поморщился — болевые рецепторы, должно быть, были отключены. Эррон, тем временем, не мог стрелять — в ближнем бою он рисковал попасть в Кабала. Он искал момент, чтобы вмешаться. И этот момент настал. Кано схватил Кабала за горло и поднял над землей. Его металлические пальцы сжимались все сильнее, перекрывая доступ воздуха. — Вот и все, щенок, — прошипел он. — Ты был хорошим бойцом. Но недостаточно хорошим. — Эррон! — прохрипел Кабал. — Сейчас! Эррон выстрелил — не в Кано, а в пульт управления турелями. Раздался взрыв, и все турели в зале разом отключились. Но главное — взрыв отвлек Кано. Он повернул голову на звук, и этого мгновения хватило. Кабал, используя последние силы, вонзил оба крюка в грудь Кано. Сталь пробила броню, плоть, кости. Кано закричал — страшный, нечеловеческий крик, в котором смешались боль, ярость и неверие. Он отпустил Кабала и рухнул на колени. Из ран на груди хлестала кровь, смешанная с машинным маслом — его тело было больше машиной, чем он сам готов был признать. — Это... не... конец, — прохрипел Кано. — Я... еще... Он не закончил. Его тело завалилось на бок и замерло. Глаз, все еще горящий ненавистью, уставился в потолок, но уже ничего не видел. Кано, лидер Чëрного Дракона, один из самых опасных людей в мире, был мертв. В зале воцарилась тишина. Гвардейцы, оставшиеся без командира, начали бросать оружие. Бой закончился. Кабал, шатаясь, опустился на колени рядом с телом Кано. Он тяжело дышал, на его шее расцветали багровые синяки в форме пальцев. Эррон подбежал к нему и помог подняться. — Ты как? — Жить буду, — прохрипел Кабал. — Хотя горло болит так, будто я проглотил ежа. Целиком. С иголками. — Ты невыносим. — А ты только заметил? Поздравляю с запоздалым открытием века. Эррон покачал головой и, не удержавшись, прижал Кабала к себе. Тот не сопротивлялся. Наоборот — он обнял ковбоя в ответ, чувствуя, как напряжение отпускает, как дрожь пробегает по всему телу. Соня Блейд подошла к ним, прихрамывая, но держась на ногах — спецназовская закалка. — Должна вам сказать, — произнесла она, оглядывая поле боя, — это самая безумная спасательная операция, в которой я участвовала. И самая эффективная. — Обращайтесь, — усмехнулся Кабал. — Мы — два наемника вне закона. Спасаем, убиваем, доставляем неудобства диктаторам. Полный спектр услуг. — Я запомню, — Соня кивнула. — И, возможно, замолвлю за вас словечко перед начальством. Вы сегодня сделали хорошее дело. Но вам лучше уйти. Подкрепление будет с минуты на минуту. — Не ради вас, — честно сказал Эррон. — У нас были свои счеты с Кано. — Я понимаю. Но все равно — спасибо. Она повернулась и направилась к выходу, где ее уже ждали подоспевшие бойцы спецназа. Кабал и Эррон остались одни посреди зала, усеянного телами. — Что теперь? — спросил Кабал. — Мы победили. Кано мертв. Черный Дракон разгромлен. Что дальше? — А дальше, — Эррон посмотрел на него, — мы начнем жить. Но с начало быстро уйдём от сюда пока такая возможность присутствует. Спустя несколько дней они стояли на вершине холма, глядя на море. Где-то далеко внизу шумели волны, разбиваясь о скалы, и соленый ветер трепал волосы Кабала и полы куртки Эррона. База Кано была уничтожена. Чëрный Дракон рассеялся, потеряв лидера и большую часть командования. Выжившие либо разбежались, либо сдались властям в надежде на сделку, либо ушли в подполье — но это уже была не их забота. Союзники получили свою долю трофеев и разошлись. Соня Блейд, как и обещала, замолвила за них словечко — с них сняли все обвинения, и они стали свободными людьми. Впервые в жизни Кабал не был в розыске. Впервые за двести лет Эррон не был никому должен. — Знаешь, — сказал Кабал, щурясь от солнца, — я думал, что после победы буду чувствовать... не знаю. Эйфорию. Триумф. А чувствую просто облегчение. Как будто с плеч гора свалилась. — Это нормально, — ответил Эррон. — Месть редко приносит удовлетворение. Освобождение — да. А месть — это просто работа. — Мудрые слова, — Кабал покосился на него. — Ты меня пугаешь, ковбой. Ты становишься философом. Сначала банальности про одиночество, теперь это. Что дальше? Стихи писать начнешь? — Я уже пишу. — Что?! — Кабал расхохотался. — Ты шутишь. Скажи, что ты шутишь. — Шучу. — Слава богам. А то я уже начал сомневаться в твоей адекватности. — Ты сомневаешься в моей адекватности? — Эррон приподнял бровь. — Это ты у нас специалист по безумным планам и самоубийственным атакам. — Именно! — Кабал гордо выпрямился. — Я — специалист. Профессионал. У меня лицензия на безумие. А ты — просто старый ворчливый ковбой, который слишком много времени провел в одиночестве. Но я тебя исправлю. — Угроза? — Обещание. Эррон покачал головой, но его губы тронула легкая улыбка. Он больше не носил маску — во всяком случае, не постоянно. Только в бою или когда предстояла встреча с незнакомцами. А здесь, на вершине холма, где не было никого, кроме них двоих и моря, он позволял себе быть просто человеком. — О чем думаешь? — спросил Кабал, беря его за руку. — О том, что ты был прав. — Я часто бываю прав. Уточни — в чем же именно? — В том, что вместе мы сильнее. Что доверие — это не слабость. Что... — он запнулся, подбирая слова, — что жизнь стоит того, чтобы жить. Даже после всего. — Ого, — Кабал присвистнул. — Это почти признание в любви. От тебя. Эррон Блэк признался в любви. Запишите дату. Нет, серьезно, запишите — у меня руки заняты, а то вдруг забуду. — Я не говорил слово «любовь». Прочисти уши. — Но имел в виду. Я знаю. Я умею читать между строк. Между выстрелов. Между ворчаний. Эррон вздохнул. Но это был вздох не раздражения, а чего-то другого. Чего-то похожего на счастье. — Ладно, — сказал он. — Может, и имел. — Может? — Кабал повернулся к нему и заглянул в глаза. — Скажи это. Всего одно слово. Я хочу услышать. Ты всё время избегал этого. Скажи сейчас. Я заслужил. Мы оба заслужили. Эррон долго молчал. Он смотрел на море, на волны, которые разбивались о скалы далеко внизу, на горизонт, где небо сливалось с водой. Потом повернулся к Кабалу и посмотрел ему прямо в глаза. — Я люблю тебя, — сказал он. — Ты — самое раздражающее, самое безумное, самое непредсказуемое существо, которое я встречал за двести лет. И я люблю тебя. Кабал улыбнулся. Широко. Искренне. Так, как улыбался очень редко. — Я знаю, — сказал он. Ого значит тебе 200 лет,не волнуйся шутки насчёт твоей старости всегда будут актуальны. Парень замолчал, но после продолжил. — Я тоже тебя люблю, старый ты ковбой. А теперь пошли. У нас бар на побережье сам себя не построит. — Бар? — Ну да. Я же говорил. Бар на побережье. Я — бармен, ты — вышибала. Посетители будут нас бояться и обожать одновременно. Идеальный бизнес. Или деменция начинает кого-то настигать? — Ты серьезно? — Абсолютно. А что? Думаешь, у меня не получится? Я, между прочим, отлично смешиваю коктейли. Правда, в основном взрывчатые, но это детали. Не думаю, что есть особая разница от обычных коктелей и коктейля Молотого. Эррон покачал головой, но в его глазах плясали искры смеха. — Ладно, — сказал он. — Бар так бар. — Вот и славно! — Кабал хлопнул его по плечу и направился вниз по тропе. — Идем, напарник. Нас ждет новая жизнь. И, надеюсь, она будет чуть менее кровавой. Хотя бы по четвергам. Эррон посмотрел ему вслед. Солнце освещало фигуру Кабала, его размашистую походку, его всклокоченные волосы, его руки, которые еще недавно сжимали оружие, а теперь жестикулировали, рисуя в воздухе планы на будущее. «Новая жизнь», — подумал Эррон. Когда-то он не верил, что такое возможно. Когда-то он думал, что его удел — бесконечная война, бесконечное одиночество, бесконечная череда потерь. Теперь он знал: это было ошибкой. — Эррон! — донесся снизу голос Кабала. — Ты идешь или пустил уже корни? — Уже иду! — крикнул Эррон и, поправив шляпу, начал спускаться по тропе. Впереди их ждала целая жизнь. И, зная Кабала, скучной она точно не будет.