Вниз по кроличьей норе

Вечер опустился на Сеул тяжёлыми бархатными сумерками. Квартира Чонгука на верхнем этаже утопала в полумраке — плотные шторы были задёрнуты, и только настольная лампа с тёплым, почти жёлтым светом выхватывала из темноты два силуэта. На журнальном столике стояли два ноутбука, планшет, три телефона, коробка остывшей пиццы, две пустые банки из-под колы и пачка влажных салфеток. Чимин сидел в кресле, поджав ноги, поверх толстовки накинут плед. Его лицо было бледным, с тёмными кругами под глазами, которые за последние дни стали глубже, почти провальными. Он держал телефон в руке, но не смотрел на него — смотрел в одну точку на стене, где тени от лампы сплетались в причудливый узор, напоминающий очертания кроличьих ушей. Чонгук сидел на диване, но уже сполз почти на пол, опираясь спиной о сиденье. Экран его ноутбука подсвечивал лицо снизу, делая его старше, жёстче. Он говорил не отрываясь от экрана:  — Я собрал всё, что нашёл за последние полгода. Теории, «доказательства», разоблачения. Готовьте попкорн. Чимин криво улыбнулся — попкорна не было, только кола, которая уже почти выдохлась. — Давай. С чего начинаем? Чонгук открыл первую вкладку:  — С r/BadBunnyHunter. Это самый большой сабреддит о ней. Почти десять тысяч человек, но активных — пара сотен. Остальные — теневые аккаунты, которые следят и молчат. Он начал перебирать теории одну за другой, как чётки, как заклинания. Первая — Банни — актриса из Восточной Европы. Ссылались на акцент в одном из стримов, на звуки трамвая за кадром, на спектрограммы голоса. Вторая — Банни — это искусственный интеллект. Слишком идеальные движения, слишком плавные, без единой запинки. Сторонники утверждали, что находят артефакты — микроскопические повторы в звуковых дорожках. Чонгук открыл аудиофайл, и короткий отрывок стона наполнил комнату.  — Слушай сюда. На пятой секунде — микро-клик. Говорят, это баг нейросети. Чимин вслушался, и холодок пробежал по спине. Третья теория была самой тёмной: Банни — бывшая порноактриса, скрывающаяся под новой личиной. Чонгук открыл две фотографии рядом: профессиональное фото Лилиан Росс, исчезнувшей два года назад, и скриншот стрима Банни, где на запястье была видна тонкая белая линия шрама.  — Семьдесят процентов совпадения, — сказал Чонгук. — Самый высокий показатель среди всех теорий. Но потом появилась она сама. Новый аккаунт в инстаграме. Одно фото — чашка кофе и рука. Шрам на том же месте. Подпись: «Я здесь. И я не Банни». Чимин откинулся в кресле, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Четвёртая теория — Банни — это группа людей, коллектив. Три разных человека под одной маской, которых объединяет аугментация движений. Чонгук открыл наложение трёх скриншотов, и контуры тел немного отличались — ширина плеч, длина ног, изгиб талии. Пятая теория была самой опасной: Банни — беглая знаменитость из K-pop. Сравнение походки, угол поворота стопы, привычка ставить ногу с носка. — Через шесть часов пост удалили. Сказали, что это «dangerous speculation». Но скриншоты разошлись. Чонгук закрыл ноутбук. В темноте гостиной тикали часы.  — А есть ещё одна. Самая простая. Банни — это проект маркетингового агентства. Арендованная девушка. Арендованная маска. Арендованные стоны. Через полгода будет новый проект — кот, сова, лиса. Все забудут Банни, переключатся на новую маску. Чимин сжал край пледа. — Нет. Не может быть.  — Почему не может? — Потому что... потому что тогда всё, что я чувствовал — это фейк. Весь этот жар, эта дрожь, этот голос, после которого не спишь ночами... если это просто «арендованная девушка», которую завтра заменят... Голос Чимина срывается. Он замолкает, понимая, что сказал слишком много. Чонгук молчит. Смотрит на него долгим, тяжёлым взглядом.  — Вот для чего я говорил тебе «не начинай». Ты уже слишком глубоко, Чимин. Тебе не нужна правда. Тебе нужна вера в то, что она настоящая. Чимин поднимает голову. Глаза блестят — не то от лампы, не то от слёз.  — А тебе? Ты во что веришь? Чонгук отворачивается. Берёт банку колы, делает глоток. Пустую, не заметив.  — Я верю в то, что если мы продолжим копать — разобьёмся об дно. Но ты уже решил. Я пойду с тобой. Просто... дай мне слово, что когда станет страшно — мы остановимся. Чимин кивает. Медленно. Потому что знает: остановиться уже невозможно. — Слово. За окном — ночной город, которого не видно за чёрными шторами. Где-то там, в этих огнях, возможно, живёт Банни. Или люди, которые за неё говорят. Или никто. Они сидят в темноте, переваривая все теории. И только открытая вкладка с сабреддитом светит в лицо Чимину. Там последний пост не от фаната, а от кого-то с ником [DELETED]. «Вы ищете Банни не там. Она не в городе. Не в стране. Она там, где вы её оставили — в вашей голове. И будет там всегда. С маской или без.» Час ночи. Чонгук давно замолчал, уткнувшись лицом в подушку дивана. Одна рука свесилась на пол, пальцы всё ещё сжимали телефон — там открыт какой-то старый пост, который он так и не дочитал. Дыхание ровное, глубокое. Спит. Чимин сидит на ковре, прислонившись спиной к дивану рядом с ногой Чонгука. Лампу они выключили — только свет двух ноутбуков рисует на стенах бледные прямоугольники. Пицца давно остыла. Колу выпили всю. «Надо заканчивать», — думает Чимин. — «Чонгук прав. Я слишком глубоко». Но пальцы продолжают скроллить. Сами. Как будто кто-то другой водит по тачпаду. Он уже пересмотрел все крупные теории. Все посты с десятью и более тысячами апвоутов. Все «доказательства», которые можно найти на поверхности. Но поверхность — это для фанатов. Чимину нужно глубже. Он меняет поисковый запрос. Убирает хэштеги. Убирает всё, что может привести к мейнстриму. Пытается думать как тот, кто уже пытался найти ответ. «bad bunny digital footprint», «bunny stream ip leak», «bad bunny identity exposed». Ничего. Одни и те же ссылки, одни и те же форумы, одни и те же разговоры по кругу. Чимин лезет в самую глубину. На страницы, которые даже не индексируются нормально. Там, где ссылки ведут наудалённые блоги. Где последние комментарии датированы месяцами назад, а аватарки пользователей — просто серые круги. Он находит тему. На dziobak.online — каком-то забытом форуме, где обсуждают даркнет и цифровую анонимность. Название темы: «Bad Bunny — государственная маскировка? Технический разбор». Последнее сообщение — восемь месяцев назад. Чимин открывает первый пост. Автор — пользователь с ником F0xH0und_404. «Я айтишник. Системный администратор. Работаю с сетями уже 12 лет. И я потратил три месяца, чтобы отследить Банни. Не для того, чтобы раскрыть её — для себя. Чтобы понять, как это работает. Потому что то, что я увидел... это невозможно в коммерческом секторе.» Чимин пододвигается ближе. Пальцы перестают дрожать. Сердце начинает биться ровно — как перед опасностью. «Начну с главного: у неё нет IP, которые можно отследить обычными методами. Прокси? Нет. ВПН? Тоже нет. Всё, что я пробовал — выводило на мёртвые узлы. Адреса-призраки. Маршрутизаторы, которые исчезают из таблиц, как только ты к ним приближаешься.» Чимин читает дальше. Пользователь прикладывает скриншоты терминала — трассировки, которые обрываются на 19-м хопе, пакеты, теряющиеся в пустоте. «Я подумал — может, она использует TOR? Неправильно настроенный? Проверил. Ни один из методов для onionspace не сработал. Её трафик идёт через многоуровневое шифрование, которое я не видел даже на государственных проектах, где работал в 2019-м.» «Я написал своему старому коллеге, который работает в одном из "режимных" предприятий. Не называя имён, описал схему. Он ответил через неделю: "Не лезь. Это выше твоего уровня". И больше никогда не отвечал на сообщения.» Следующий пост в теме — спустя две недели. «Я нашёл способ. Не буду писать детали — вдруг её команда читает. Но я нашёл дыру. Один из сигналов, который она отправляет на сервер, идёт без шифрования первые 0.3 секунды. Этого достаточно, чтобы получить маску IP. Не настоящего, конечно. Но промежуточного узла. А через узел — уже можно вычислить дата-центр. А через центр — город. А через город... Завтра я еду по этому адресу. Это пригород. Частный сектор. Если повезёт — увижу дом оттуда, откуда она вещает. Не буду подходить близко. Просто посмотрю. Фотографировать не буду. Никакого вторжения. И напишу здесь, как всё прошло.» Дальше — тишина. Тема оборвана. Ни одного комментария под этим постом. Даже кнопка «ответить» серая — неактивная. Чимин листает дальше, ища хоть что-то. Последний пост в теме — от другого пользователя, спустя месяц после исчезновения F0xH0und_404. «Я знал его. Имя называть не буду. Он пропал три дня спустя после того поста. Родственники сказали — уехал в командировку. Но я нашёл новость. Маленькую. В региональной газете того города, куда он собирался.» Чимин щёлкает по ссылке. Старая, выцветшая страница местного новостного портала. Дата — восемь месяцев назад. «В гостинице "Приозёрная" зафиксирован инцидент с постояльцем. Мужчина 1988 года рождения вёл себя неадекватно: кричал, что за ним следят, разбил окно номера и пытался выпрыгнуть. Прибывшая полиция госпитализировала мужчину в областную психиатрическую больницу. По словам персонала, постоялец заселился один и первые два дня вёл себя нормально. Что произошло на третью ночь — неизвестно. Родственники утверждают, что мужчина никогда ранее не страдал психическими расстройствами.» Холод. Настоящий, физический холод, который поднимается от позвоночника к затылку. Чимин смотрит на дату. Третья ночь после того, как F0xH0und_404 написал: «Завтра я еду по этому адресу». Внизу страницы — обновление, добавленное спустя две недели. «По уточнённой информации, госпитализированный — житель соседнего региона, IT-специалист. В настоящий момент находится в лечебнице. Состояние оценивается как тяжёлое. Контакта с реальностью нет. Родственники просят не беспокоить их семью.» Чимин закрывает вкладку. Потом открывает снова. Потом снова закрывает. Он тянется к телефону Чонгука — убрать с края дивана, чтобы не упал. И случайно нажимает на кнопку. Экран загорается. На телефоне Чонгука — открыт тот же самый пост. Тот же самый форум. То же самое расследование. Чонгук его уже видел. И не сказал Чимину. Чимин смотрит на спящего друга. Потом — на экран своего ноутбука, где всё ещё открыта история F0xH0und_404. «В настоящий момент находится в лечебнице. Состояние оценивается как тяжёлое. Контакта с реальностью нет.» Он перечитывает последнюю строчку поста. Ту, что оставил кто-то под ником NoName_777. «Если вы это читаете и тоже ищете Банни — остановитесь. Пожалуйста. Он был лучшим в своём деле. Если он сломался — вы сломаетесь тем более. Не всё в интернете можно трогать. Некоторые двери не открываются снаружи. Только изнутри.» Чимин медленно закрывает ноутбук. Кланяется, упираясь лбом в прохладную крышку. В голове — одна мысль, навязчивая и липкая, как смола: «Он почти нашёл её. Почему он не остановился? Кто или что заставило его разбить окно и попытаться выпрыгнуть?» Ответа нет. Только тишина, спящий друг и кроличья маска, которая теперь мерещится в каждом тёмном углу комнаты. Чимин очень тихо, в пустоту, произносит: — Кто ты, Банни... Лампа гаснет — сама, или рука задела, он не понял. В комнате темнота, только свет уличных фонарей пробивается сквозь щель в шторах и ложится на пол полосой, похожей на улыбку. Улыбку кролика.