Антарктида. Хозяева льдов

      Чонгук лежал на матрасе в своей камере и не мог уснуть. Он не знал, который сейчас час. Судя по доносившимся снаружи шагам и голосам, ночь ещё не наступила. Голова буквально пухла от объёма информации, и тело отказывалось погружаться в сон, несмотря на сильную усталость. То, что он пускай и мельком увидел, как живут эти медведи, заставило Чонгука задуматься, что ему делать. Как выбраться отсюда, не выдав их местонахождение Кану. Единственным вариантом оставалось как-то связаться с Чимином, который профессора не жаловал. Тот бы точно смог придумать, как Чонгука по-тихому переправить обратно на станцию, не привлекая внимания. А уж сам зоолог при «допросах» бы не раскололся.       Погружённый в эти мысли, он не сразу услышал странный стук. Но почувствовав лёгкий удар, а затем ещё один, уже не мог игнорировать происходящее. Чонгук поднял голову и увидел, как в его сторону из просвета в стене кто-то кидает кусочки льда. Он нахмурился и подвинулся слегка ближе, так что один из летящих снарядов угодил ему прямо в лоб.       — Эй! — возмутился он.       — О, проснулся, — раздался тонкий голосок. — За что сидишь?       Чонгук аж подавился от такой наглости. Он подошёл к бреши и увидел там ту самую девочку, что спалила его днём ранее. Белокурые локоны, пухлые щёчки — это точно была она.       — Тебя кто такому жаргону научил? — спросил он, усаживаясь у стены.       — Сама научилась. — Она обиженно надула губки.       От этого Чонгук не смог сдержать улыбки.       — Как тебя зовут?       — Чиён.       — Меня зовут Чонгук. Твои родители не будут ругаться, что ты разговариваешь с незнакомцами?       — У меня нет родителей, — легко ответила малышка.       — Мне жаль.       — Не стоит. Мне и с Тэхёном хорошо.       — А Тэхён ругаться не будет?       Чонгук предположил, что это дядя или брат, который теперь её опекает. Но имени такого он раньше не слышал, так что знать наверняка не мог.       Она промолчала. Из этого Чонгук сделал закономерные выводы:       — Не зли тогда его. Иди лучше с друзьями поиграй.       — У меня нет друзей. Мне и с братом хорошо, — просто сказала Чиён и продолжила ковырять лёд.       «Значит, Тэхён всё-таки брат», — подумал Чонгук. Он сразу вспомнил своих сестёр. По возрасту девочка была ближе к Юне — на вид и по разговору ей лет девять.       — Будешь моим другом?       Чонгук поднял взгляд и увидел, что Чиён смотрит на него преданными глазами. Дети всегда воспринимают мир иначе, чем взрослые. Всё её племя его боится, а она видит в нём возможного друга. Насколько же этот ребёнок одинок на самом деле?       — Чиён, что ты там делаешь?! — раздался из зала знакомый бархатный голос.       — Чёрт, я вернусь позже, — прошипела девочка и убежала.       Чонгук осторожно выглянул в щель и увидел, как она ловко прыгает по ледяным выступам, а оказавшись на ровной поверхности, резво подбегает к нему.       — Что ты там делала? — повторил он.       — Просто лазала, Тэ, ничего такого.       Чонгук мысленно повторил её обращение. Тэ… А не производная ли это от Тэхёна?       — А если бы ты упала?       — Я медведь! Мне это не страшно! — заявила Чиён и до умиления грозно зарычала.       Тэ рассмеялся тем самым завораживающим смехом.       «Так вот, значит, как его зовут», — подумал Чонгук. Он открыл блокнот и вновь посмотрел на портрет.       — Тэхён, — едва слышно прошептал он.       И почему-то ему казалось, что в этом есть что-то сокровенное. Невольно Чонгук задался вопросом: а знает ли Тэхён его имя? Или же Чонгук воспринимался им как безымянный пленник, обуза для их общины?       Так жизнь Чонгука постепенно изменилась. Заключение оставалось заключением, но теперь оно уже не ограничивалось четырьмя ледяными стенами. Когда охотники покидали подземный город, Хосок приходил к нему и предлагал прогуляться. Вскоре Чонгук начал помогать по хозяйству, параллельно проводя много времени и с Чиён, и постепенно даже остальные жители перестали видеть в нём угрозу. Вместе с этим он пытался понять, каким образом медведи поддерживают связь с внешним миром, чтобы однажды придумать способ связаться с Чимином.       — Это нечестно! — возразила Чиён и показала Чонгуку язык.       — Ну уж нет! Никаких возражений! Проигрывай с достоинством, — довольно сказал Чонгук, откладывая карты.       — Не хочу я с ними общаться. Они все глупые, — недовольно буркнула девочка, насупившись и демонстративно повернувшись к нему спиной.       — Если ты с ними никогда не разговаривала, откуда тебе знать?       — Просто знаю!       — Или ты боишься? — решил зайти с другой стороны Чонгук. — А я-то думал, медведи ничего не боятся.       — Не боюсь!       — Тогда иди пообщайся с ровесниками.       — Вот и пойду!       — Вот и иди.       Чиён в ту же секунду вскочила и так же ловко, как во время их первой встречи, начала спускаться по ледяным уступам вниз. Чонгук довольно улыбнулся. Он прислонился к стене и стал наблюдать через просвет, не желая пропустить момент знакомства.       — Занимательно, однако... — раздался за спиной голос Хосока.       — Чёрт, напугал! — вздрогнул Чонгук, хватаясь за сердце.       Хосок подошел и тоже заглянул в окошко. Внизу Чиён уже вовсю что-то обсуждала с ребятами.       — Так ты не просто следишь за нами. Ты ещё и наших медвежат на свою сторону переманиваешь.       — Как будто Чиён вообще можно куда-то переманить. Медведь до мозга костей.       — Это точно, — рассмеялся Хосок. — Пойдём? Сегодня поможешь перетащить провиант на склад.       Они спустились к кухне. Несколько человек уже переносили груз из одного помещения в другое. Подходя ближе, Чонгук заметил девушку, которая с трудом тащила огромный мешок с мукой. Он даже не задумался — подскочил к ней и перехватил тяжесть.       — Давайте помогу.       Но договорить он не успел. Мешок буквально вырвали у него из рук.       Перед девушкой вырос незнакомый Чонгуку мужчина. Он заслонил её собой и посмотрел на человека так, словно тот хотел убить её, а не помочь. Из груди незнакомца вырвалось низкое предупреждающее рычание.       Чонгук только удивлённо моргнул, когда Хосок уже потянул его за локоть в сторону.       — Это вообще что сейчас было? — ошарашенно спросил он. — Он... рычал на меня?       — Конечно. Ты же подошёл к его паре, — с лёгкой улыбкой ответил Хосок, будто ничего необычного не произошло.       Они подошли к куче с припасами, и Хосок протянул Чонгуку новый мешок.       — Не, ну я же не целоваться к ней полез. И серьёзно... рычать? Я понимаю, что вы медведи, но это уже перебор.       — У нас всё немного иначе, чем у людей.       — Любовь — она и в Африке любовь, — закатил глаза Чонгук и без особых усилий закинул ношу на плечо. Хосок удивлённо поднял брови. Видимо, не ожидал, что человек окажется настолько сильным.       — Помнишь, ты как-то спрашивал, отличаемся ли мы от вас чем-то ещё?       Чонгук остановился и внимательно посмотрел на него.       — Есть ещё одна вещь. Кто-то называет это истинностью, кто-то — запечатлением. Медведь встречает и непроизвольно запечатлевается на своём избраннике или избраннице. Это не любовь в классическом понимании. Это скорее нерушимая духовная связь. Ты не можешь выбирать, кто станет твоей парой на всю жизнь, но после вашей первой встречи для тебя больше не существует никого. Интересы любимого человека превыше всего. Бывали случаи, когда состоящий в отношениях медведь встречал свою истинную пару. Неприятно для того, кто ею не оказался.       — Своеобразный импринтинг получается, — задумчиво заключил Чонгук.       Хосок несколько секунд молча смотрел на него, а потом вновь рассмеялся.       — Чонгук, в твоей голове вообще есть что-нибудь кроме научных терминов? Я такого слова не знаю. Просто однажды встречаешь свою родственную душу и понимаешь, что готов ради неё на всё.       — В том числе и рычать?       — В том числе и рычать, — улыбнулся Хосок. — Возможно, он просто почувствовал в тебе угрозу.       — Но ты же сказал, что эта связь нерушима. Как тогда я могу быть угрозой?       Хосок пожал плечами.       — Чужая душа — потёмки. Они стали парой совсем недавно. Помню, в первое время я тоже никого рядом с Юнги видеть не мог, даже если понимал, что человек просто проходит мимо. Инстинкты постоянно твердили, что его нужно защищать. — Он тихо усмехнулся. — Потом стало легче. Не потому, что исчезла истинность. Просто ей перестало быть страшно. Осталось доверие. То, которое появляется у людей... и медведей, проживших вместе много лет. Я знаю, что Юнги любит меня. А он знает, что я люблю его.       Хосок вообще часто улыбался, но сейчас он словно светился изнутри. Чонгук и сам не заметил, как тоже начал улыбаться. Интересно, каково это — жить, заранее зная, что где-то существует человек, предназначенный именно тебе?       — А бывает, что ты запечатлён на ком-то, а он на тебе — нет? — неожиданно спросил Чонгук.       Хосок внимательно посмотрел на него.       — На моей памяти было два таких случая, — негромко ответил он.       Его улыбка исчезла. И пусть Чонгуку было безумно интересно узнать, что это за истории, он не стал спрашивать.       В один из дней, когда они сидели с Чиён на берегу реки, девочка вдруг сказала:       — Знаю, что это Тэ сказал запереть тебя. Но он не плохой. Просто он не доверяет людям. Знал бы он, какой ты хороший, то точно бы разрешил жить с нами!       Доброта Чиён умиляла. Было видно, что она безумно любит Тэхёна, и Чонгук даже гордился ею за то, как она защищает брата.       — Надо будет вас познакомить! — решительно заявила она.       Чонгук на это лишь рассмеялся.       — Боюсь, только узнав, что мы общаемся, твой брат открутит мне голову.       В этот момент к ним подошёл Хосок.       — Вот вы где! Там готов обед, ждём только вас.       Чиён быстро подскочила и убежала вперёд с криками, что лучший кусок мяса достанется ей. Хосок и Чонгук последовали за ней, тихо посмеиваясь. Они бы и так отдали ей лучший кусок.       Когда они вошли в обеденный зал, там уже все шумели, переговариваясь. Жизнь бурлила в этой общине, несмотря на то, что фактически была погребена подо льдом. Чонгук хотел уже двинуться к столу, за которым они обычно сидели, как Хосок резко остановился.       — Чёрт, — тихо сказал он. Чонгук проследил за его напряжённым взглядом и увидел, что тут были не только обычные жители, но и Тэхён с другими охотниками. — Видимо, они вернулись раньше.       Чонгук, как на зло, пересёкся взглядом с Тэхёном. Тот только что с улыбкой рассказывал что-то брюнету рядом с собой, но когда их взгляды пересеклись, в глубине его глаз мгновенно проскользнули холод, удивление и злость. Хосок инстинктивно прикрыл собой Чонгука.       — Сначала выслушай, — сказал он, твёрдо глядя на Тэхёна.       По тому явно было видно, что он в ярости.       — Хоби? — собеседник Тэхёна тоже поднялся со своего места и сейчас озадаченно смотрел на них. Брюнет переводил взгляд с Хосока на Чонгука, а потом на руку, которой глава защищал человека. И Чонгук мог поклясться: тому это очень не понравилось.       — Отойди от него, — сквозь зубы проговорил Тэхён.       Он обращался к Хосоку, но неотрывно смотрел на Чонгука. И от этого бешеного взгляда внутри возникало слишком много чувств — страх мешался с глупым, неуместным восторгом.       — Успокойся, — продолжал Хосок.       Но последней каплей для Тэхёна стала Чиён:       — Чонгук хороший, он мой друг!       И он мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. Они же только что на речке обсуждали, что брат может порвать его на куски за общение с ней.       — Так ты ещё и ребёнку разрешал общаться с ним? — взбесился Тэхён.       Он начал движение в их сторону, тяжёлой поступью рассекая толпу, и никто не рискнул мешать ему. Одна из женщин быстро притянула возмущающуюся Чиён к себе, уводя подальше от эпицентра разборок. Вслед за Тэхёном с места подскочил и брюнет. Хосок крепче сжал руку Чонгука, пытаясь задвинуть его себе за спину.       — Я сказал, не трогай его!       И тогда Чонгук увидел прямо перед собой то, что так долго и тщетно жаждал поймать через «глазок» своей камеры.       В слепом гневе Тэхён начал преображаться. Всё происходило слишком быстро, стирая грани между человеком и зверем. Появилась густая шерсть, мгновенно изменились пропорции тела, а следом огромная когтистая лапа попыталась загрести Чонгука к себе, замахнувшись прямо перед его лицом.       В следующую секунду Чонгук и Хосок уже лежали на ледяном полу, а над ними живой горой возвышался огромный белый медведь. Чонгук смотрел во все глаза, одновременно упиваясь научным восхищением и пребывая в полном, парализующем ужасе. Тэхён тяжело, шумно дышал в своём зверином облике и скалился, надвигаясь на них.       И вдруг медведя на полном ходу сбило мощное белое нечто, и оба хищника кубарем выкатились в центр ледяного зала.       — Юнги! — в панике крикнул Хосок, вскакивая на ноги.       Два медведя сцепились в яростной схватке. По залу разносились оглушительный рёв и клацанье клыков. Каждый из противников старался завалить другого и оказаться сверху. В разные стороны летела вырванная клочьями шерсть, а ледяные своды, казалось, сотрясались от их первобытной агрессии.       Чонгук попытался подняться вслед за Хосоком, но плечо вдруг прострелило острой болью. Он опустил взгляд и увидел, что Тэхён всё-таки сумел задеть его когтями и глубоко рассек кожу на руке. Кое-как зажав сочившуюся кровью рану, он поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов в сторону зала — сердце почему-то было совсем не на месте от этой безумной драки.       — Я сказал, хватит! — неожиданно громко, раскатистым эхом рявкнул Хосок.       И звери, к крайнему изумлению Чонгука, мгновенно прекратили бой. Всё ещё тяжело дыша и не сводя друг с друга настороженных глаз, они замерли на полу. Когда пик слепого напряжения спал, оба хищника синхронно поднялись на лапы. Чонгук смотрел на этих величественных созданий, не в силах отвести взгляд. Вдруг один из них — Тэхён — шумно втянул носом воздух и резко повернул голову в его сторону. Разум испуганно забился: неужели запах человеческой крови раззадорил зверя с новой силой? Чонгук инстинктивно прижал раненую руку к груди как можно крепче.       Эту резкую перемену в поведении Тэхёна сразу уловили Хосок со вторым медведем и тоже перевели взгляды на его окровавленное плечо.       — Этого нам только не хватало... Сокджин! — позвал глава общины.       Из притихшей толпы к ним тут же вышел врач.       — Обработай рану и уведи Чонгука в его камеру. Тэхён…       Хосок строго обернулся к брату Чиён. Но тот лишь глухо зарычал в ответ и, метнув напоследок долгий взгляд чёрных глаз на Чонгука, стремительно скрылся в темноте коридоров.       Глава общины лишь тяжело и устало вздохнул. Теперь у Чонгука не оставалось ни единого сомнения в его безусловном лидерстве: даже оставаясь человеком, этот улыбчивый мужчина умудрялся подчинять своей воле охотников. Второй медведь тем временем медленно приблизился к Хосоку и виновато боднул его ладонь массивной мордой. Тот привычным, нежным жестом опустил руку ему между ушей и мягко погладил:       — Ты же знаешь, что он бы никогда мне не навредил.       На это грозный зверь лишь недовольно, раскатисто заурчал.       — Спасибо, — тихо выдохнул Хосок, успокаивая его, и невесомо поцеловал в пушистый лоб этого исполина, который рядом с ним мгновенно становился ручным.       — Идём, пока ты не истёк здесь кровью, — холодно поторопил Джин, увлекая Чонгука за собой.       Пока Чонгук сидел на кушетке, а Сокджин обрабатывал рану, он корил себя за то, что из-за него в общине случился разлад. Ему казалось, что всё только наладилось. Он понимал, что рано или поздно Тэхён узнал бы, что пленник больше не сидит под строгим арестом, но точно не хотел, чтобы это привело к драке между собратьями.       — О чём ты думаешь, человек? У тебя сейчас лоб треснет, такую мину скуксил.       — Я не хотел, чтобы они дрались из-за меня... — честно признался Чонгук. Джин как-то недобро ухмыльнулся.       — А у тебя, я смотрю, самомнение ничего такое. Из-за тебя никто не дрался.       — Но как же?       — Тэхён обернулся частично из-за тебя, но больше виноват был Хосок. Головой надо было думать, когда выпускал тебя. А Юнги тем более вступил в драку со своим лучшим другом не из-за какого-то человека, а потому что почувствовал, что Тэхён представляет угрозу его паре.       — Это Юнги Хосока? — догадался Чонгук.       — Да. Так что разгладь морщинку на лбу. Эти два идиота не первый раз дерутся. Помирятся уже к вечеру.       Когда Джин закончил перевязку, то сообщил:       — Не думаю, что тебя в ближайшее время выпустят из твоих «покоев». Так что я сам буду приходить менять повязку. Руку не напрягай. Рана не смертельная, но это всё же медвежьи когти.       — Хорошо. Спасибо.       — Перестань. Я это не для тебя делаю, человек.       Чонгук так и не понял, что имел в виду врач, но то, как тот демонстративно отвернулся к столу с инструментами, явно давало понять: продолжения разговора не будет.       Он медленно брёл уже выученными коридорами к себе, стараясь лишний раз не шевелить плечом, чтобы не причинять боль. Сегодня он своими глазами увидел сверхъестественное — то, что так отчаянно хотел зарисовать и зафиксировать. Его исследовательская часть должна была жаждать открытий и изучения, но всё, о чём он мог сейчас думать, — это где сейчас один конкретный белый медведь и злится ли он всё ещё.       Ответ на этот вопрос пришёл к нему сам.       Добравшись до своей комнаты, Чонгук замер: на пороге прямо на полу сидел Тэхён. Не поворачивая головы, он глухо произнёс:       — Раз уж никто не может за тобой нормально уследить, теперь это буду делать я.       Чонгук молча прошёл мимо, пытаясь понять, почему от этих слов внутри всё так сладко затрепетало.       — Прогулки закончились, Чонгук, — отрезал Тэхён, всё-таки мазнув по нему взглядом и ненадолго задержав его на перевязанном плече. Но стоило Чонгуку болезненно зашипеть, укладываясь на матрас, как он резко отвернулся. — Спи.       Он не стал спорить — у него попросту не осталось сил. Лёг и впервые за долгое время мгновенно погрузился в глубокий сон без сновидений, словно тело подсознательно почувствовало себя в абсолютной безопасности.