Глава 5
21 час и 36 минут назад
— Вот скажи мне, у вас при наличии активного гена напрочь отключается мозг? — с первой же минуты, как Джин пришёл сменить повязку, он не прекращал возмущаться.
Чонгук видел, как Тэхён лишь закатывает глаза на все эти причитания, и от подобной картины хотелось только смеяться.
— Доктор, может, вы перестанете болтать и займётесь наконец делом? — всё-таки не выдержал страж.
— Не надо мной тут помыкать! Мало того что пациента мне добавил, так ещё и запер его, из-за чего мне самому приходится сюда таскаться.
Закончив перевязку, Джин обернулся к выходу и вдруг замер. Чонгук тоже заметил, что после этой отповеди Тэхён весь как-то сжался и угрюмо уставился в пол. Похоже, он действительно чувствовал вину за то, что ранил человека.
Доктор лишь поджал губы, глядя на понурого друга, но развивать тему не стал. Просто молча вышел, прихватив аптечку.
Чонгук проводил врача взглядом, а затем повернулся к Тэхёну и поймал его на том, что тот пристально рассматривает бинты на руке.
— Уже почти не болит, — соврал Чонгук. На самом деле рану пекло адски, особенно пока целебная мазь Сокджина ещё не успела впитаться.
Осознав, что его поймали с поличным, Тэхён перевёл взгляд и посмотрел Чонгуку прямо в глаза. Чонгук больше не видел в этих глазах прежней колючей суровости или того напускаемого безразличия, что сквозило в присутствии Джина. Сейчас он внимательно вглядывался в лицо раненого, словно пытался распознать ложь. И это не был испытывающий допрос — скорее взгляд того, кто отчаянно надеялся, что Чонгуку действительно больше не больно.
Несколько минут они смотрели друг на друга, не отрываясь, а потом Тэхён неловко прокашлялся и демонстративно отвернулся к выходу.
За всё время Тэхён с ним ни разу не заговорил, лишь изредка бросал короткие взгляды. Медведь словно выстроил баррикаду, которая не пропускала только Чонгука, ведь со всеми остальными он охотно шёл на контакт. Но сам Чонгук не умел долго молчать:
— А ты, я смотрю, не особо болтливый.
В ответ — тишина. Чонгука не удостоили даже поворотом головы.
— Ну и ладно. Действительно, зачем с каким-то там человеком разговаривать, — бубнил себе под нос Чонгук, укладываясь на кровать.
Когда он наконец-то смог найти удобное положение, в камере воцарилась звенящая тишина.
— А я вот люблю поболтать, — прошептал в эту пустоту Чонгук.
— Я заметил, — неожиданно раздалось в ответ.
Чонгук резко повернул голову. Тэхён сидел в той же позе с закрытыми глазами. Могло показаться, что Чонгуку послышалось, но он так не думал — на лице сама собой заиграла улыбка. «Кажется, лёд тронулся, и это хорошо», — думал он. Однако больше Чонгуку так и не удалось выдавить из Тэхёна ни слова.
Несколько дней подряд он просыпался, неизменно желая медведю доброго утра, а вечером, прежде чем лечь спать, обязательно говорил «спокойной ночи». В ответ его всегда встречало одно и то же безмолвие.
Днём Чонгук разговаривал за двоих. Рассказывал о пингвинах, тюленях, морских леопардах. Однажды почти полдня с искренним воодушевлением объяснял, почему антарктический криль — едва ли не самое важное существо во всей мировой экосистеме. Иногда ему даже казалось, что, когда он особенно увлекался и начинал говорить громче обычного, уголки губ Тэхёна едва заметно дёргались, словно тот из последних сил пытался сдержать улыбку. Но это длилось всего мгновение, и Чонгук всякий раз убеждал себя, что просто выдаёт желаемое за действительное.
В один из таких дней он сидел на кровати, лениво перелистывая блокнот с рисунками и заметками.
— Интересно... — задумчиво протянул он. Тэхён не пошевелился. — Почему?..
Чонгук уже собирался вновь углубиться в записи, когда вдруг послышалось:
— Что «почему»?
Парень резко поднял голову. Их взгляды встретились. По выражению лица Тэхёна было невозможно понять, пожалел ли он уже о том, что заговорил, но удивлены они были оба. Чонгук не смог сдержать улыбки:
— Почему вы превращаетесь именно в белых медведей?
Тэхён несколько секунд молчал.
— Потому что мы медведи, — наконец ответил он так, будто этим всё объяснялось.
— Это не ответ, — усмехнулся Чонгук. — Медведи бывают и бурые, и гризли.
Тэхён устало прикрыл глаза.
— Потому что мы родились белыми медведями. Почему ты шатен? Мог ведь родиться блондином.
Чонгук моргнул. Потом тихо рассмеялся:
— Вообще-то, неплохое объяснение.
Он тут же сделал какую-то пометку в блокноте.
Несколько минут в комнате царила привычная тишина. Чонгук уже успел вернуться к своим рисункам, когда неожиданно услышал:
— Ты нас не боишься?
Вопрос прозвучал тихо.
— Вы ведь не причиняли мне вреда. Не считая того, что держите меня здесь взаперти, — спокойно ответил он.
— На руку свою давно смотрел?
Чонгук невольно опустил взгляд на повязку. Он всё ещё не понимал, как на самом деле к нему относится Тэхён. Не мог разобрать, что скрывается за этими колкими словами. Простое чувство вины... или что-то гораздо глубже?
— Это была случайность.
— Я мог тебя убить.
— Но не убил же.
Тэхён резко повернулся.
— Зачем ты меня оправдываешь? — Вот теперь в его голосе вновь зазвучало раздражение.
Чонгук лишь пожал плечами:
— Потому что ты не виноват.
Несколько секунд Тэхён молча смотрел на него. Потом устало закатил глаза.
— Человек...
И снова отвернулся.
Теперь молчание сменилось бурчанием. На каждое «доброе утро» прилетало сонное «угу», на «спокойной ночи» — такое же «угу», а на вопросы — если очень повезёт — даже короткий ответ, пускай и крайне недовольным тоном. Чонгук мысленно праздновал каждую свою маленькую победу. Очень скоро в его блокноте появилась новая страница, разделённая на два столбца: «Бука» и «Полубука». После каждого ответа Тэхёна парень с довольной улыбкой ставил ещё одну палочку в графе «Полубука». Развлекался как мог.
— Что ты там постоянно записываешь? — не выдержал однажды Тэхён.
— Да так, ничего, — невозмутимо ответил Чонгук, даже не поднимая головы, и поставил ещё одну галочку в столбце «Полубука».
Он едва заметно улыбнулся, отмечая, что на смену безразличию, кажется, приходит интерес.
— А ну дай посмотреть.
Не успел Чонгук опомниться, как Тэхён в пару шагов оказался возле кровати и ловко выхватил блокнот.
— Эй! — возмутился парень.
Но отбирать свои записи обратно не стал — ему вдруг стало чертовски интересно, какой будет реакция.
Тэхён открыл первую страницу, потом вторую, лениво пролистал ещё несколько разворотов и вдруг остановился.
— Бука? — скептически приподнял он бровь.
— Ну... радушием ты не блещешь.
Тэхён привычно закатил глаза и продолжил листать. Чонгук спокойно наблюдал за ним, пока не заметил, как тот внезапно остановился. Его глаза расширились, а по скулам медленно расползся румянец.
Парень резко вскочил. Проследив за чужим взглядом, он увидел разворот с портретом Тэхёна.
«Чёрт. Чёрт. Чёрт… Совсем забыл про него...»
Он моментально выхватил блокнот обратно и крепко прижал к груди.
Несколько секунд в комнате стояла такая оглушительная тишина, что было слышно лишь их дыхание. Тэхён молча смотрел на Чонгука, а потом приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но парень оказался быстрее.
— Пожалуйста... ничего не говори.
Чонгук чувствовал, как горят собственные щёки, поэтому поспешно отвернулся, делая вид, что внезапно вспомнил о каких-то невероятно важных делах на своей кровати. И продолжал чувствовать прожигающий взгляд на своей спине. Тэхён несколько секунд постоял, потом тихо выдохнул и молча вернулся к своему привычному месту у входа.
Оказалось, что если тебе безумно стыдно, то твоя болтливость может внезапно испариться. После того случая с блокнотом Чонгуку было ужасно неловко. Он даже не доставал свои записи, предпочитая просто сидеть на кровати и, совсем как Тэхён, молча смотреть в ледяную стену.
— Спасибо, что помог Чиён начать общаться с другими детьми, — неожиданно подал голос Тэхён.
Чонгук вздрогнул. Он настолько привык сам заводить каждый разговор, что не сразу понял, что обращаются именно к нему.
— А? — только и смог выдать он.
— Она перестала сидеть одна.
Парень медленно повернул голову. Собеседник всё так же смотрел перед собой, как будто рассуждая вслух, а не ведя диалог.
— Ну... я ничего особенного не сделал.
— Сделал.
Повисла тишина. Чонгук украдкой посмотрел на профиль Тэхёна.
— Почему она раньше ни с кем не дружила?
Тэхён покачал головой.
— У неё перед глазами был не лучший пример, — криво усмехнулся он.
Чонгук опустил голову, пряча неуместную улыбку.
— Вы помирились с тем вторым медведем?
— С Юнги? Да, всё нормально. Он меня понял.
— А ты его?
— А он сделал всё правильно.
— Не понимаю я эту вашу механику запечатления, — пробубнил Чонгук.
— А я смотрю, Хосок язык за зубами держать не умеет, — беззлобно отозвался Тэхён.
— Я просто умею выпытывать, — пожал плечами парень.
— Это точно, — сказав это, Тэхён повернулся к Чонгуку и, глядя прямо ему в глаза, улыбнулся.
От этого у парня перехватило дыхание. Испытать эту улыбку на себе оказалось ещё прекраснее, чем он мог вообразить. Казалось, она светилась, наполняя силами и смелостью. Чонгук решил рискнуть.
— Можно задать вопрос?
— Ты обычно их просто задаёшь, а не спрашиваешь разрешения.
— Я… В общем... Что тебе сделали люди, что ты так меня невзлюбил? И если ты так нас ненавидишь, то почему бы просто меня не отпустить?
— Это несёт угрозу, — резко ответил Тэхён.
— Главный на моей станции сам не в восторге от того, что здесь могут проводиться исследования. Чимин поможет вывезти меня тихо. Я клянусь, что никому о вас не расскажу.
— Нет.
— Но, Тэхён, там моя семья… — Чонгук замолчал, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой, давящей тоски. Он смотрел в это красивое лицо, ловя каждую тень сомнения, и отчаянно пытался нащупать ту невидимую нить, что начала связывать их.
Что-то в душе Тэхёна рухнуло. Взгляд стал грустным и сломленным. Чонгук смотрел на него и чувствовал, что наконец-то смог достучаться сквозь все баррикады. Сердце предательски заныло от мысли о скором расставании, но парень упрямо гнал от себя это странное чувство, надеясь, что именно сейчас Тэхён сдастся и отпустит его домой.
Где-то сверху раздался далёкий, но стремительно нарастающий шум, напоминающий рокот лопастей вертолёта. Они резко посмотрели в потолок. Тэхён нахмурился и зло сжал челюсти.
— Ты кому-то рассказывал, где мы находимся? У тебя есть маячок?
Он рванулся вперёд и бесцеремонно дёрнул Чонгука на себя, принявшись судорожно осматривать его одежду в поисках устройства слежения.
— Конечно нет! — Чонгук попытался вырваться, и из-за того, что Тэхён держал его мёртвой хваткой, травмированное плечо отдало болью.
Услышав болезненное шипение, Тэхён испуганно отпрянул. В этот же момент в коридоре послышался тяжёлый топот, и в комнату ворвались двое охотников.
— Тэхён, они высаживаются в нашем секторе. Нужно идти!
Он ещё несколько секунд неотрывно смотрел на Чонгука, словно запоминая его черты, а потом резко развернулся и направился к выходу. У самой двери он, слегка повернув голову, глухо произнёс:
— Вы, люди, всегда выбираете друг друга. И если уходите, то обязательно возвращаетесь с подмогой.
Когда Тэхён скрылся за дверью, Чонгук так и остался стоять. Охраны больше не было, где-то там, совсем близко, были его люди. Казалось бы — беги. Но вместо радости парень почувствовал лишь свинцовую слабость в ногах. Он бессильно опустился на матрас и невидящим взглядом уставился перед собой.
Чёрт, почему же внутри так невыносимо больно? Почему кажется, что такое естественное желание уйти отсюда — на самом деле какая-то ошибка, и прямо сейчас он с мясом отдирает кусочек от самого себя?
