Победителю достанется все

Дом встретил меня привычной вечерней тишиной. За окнами уже окончательно стемнело, и только мягкий золотистый свет, льющийся из кухни, говорил о том, что родители еще не спят. Я осторожно закрыла за собой входную дверь, стараясь не шуметь, но едва успела снять куртку, как из кухни выглянула мама. — Амелия! — в ее голосе одновременно прозвучали облегчение и легкий упрек. — Господи, мы уже начали волноваться. Я виновато улыбнулась. — Прости... Я совсем потеряла счет времени. — Потеряла счет времени? — она скрестила руки на груди, хотя в глазах уже появилась улыбка. — И где же можно так долго пропадать в первый день после приезда домой? — В библиотеке. — В библиотеке? — мама удивленно приподняла брови. — Мы с Элианом искали старые архивы. Хотели узнать побольше об исчезновении той исследовательницы... Анны. Мама тяжело вздохнула. — Амелия, ты не изменилась ни капельки. — Это хорошо или плохо? Она тихо рассмеялась. — Пока не знаю. Но ты приехала домой всего несколько часов назад и уже умудрилась ввязаться в какое-то расследование. — Ну... журналист ведь никогда не перестает быть журналистом. Из гостиной послышался спокойный голос отца: — Главное, чтобы все расследования заканчивались до полуночи. Я не смогла сдержать улыбку. — Уже закончились! — Вот и отлично, — ответил он. — Домой всегда возвращайся вовремя. Мама подошла ко мне ближе, как делала всегда, когда я была маленькой, и осторожно поправила выбившуюся прядь волос. — Иди отдыхай. Завтра Сильвер Крик никуда не исчезнет. Я обняла ее. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, милая. Поднимаясь по деревянной лестнице, я вдруг поймала себя на неожиданной мысли. Наверное, именно так и ощущается дом. Когда каждый скрип ступенек знаком с детства. Когда запах дерева смешивается с ароматом маминой выпечки. Когда кажется, будто время здесь почти не движется. ⸻ Моя комната встретила меня так, словно я уезжала не на целый год, а всего на пару дней. Все осталось на своих местах. Книжные полки. Старый письменный стол у окна. Потертый ковер. Любимое кресло, в котором я когда-то читала ночами книги с фонариком. И большое зеркало в деревянной раме. Я медленно подошла к нему. Вся рама была утыкана фотографиями. Детство. Школьные праздники. Поездки. Дни рождения. Я невольно улыбнулась. Столько воспоминаний... Пальцы сами начали перебирать снимки один за другим. Вот мы с Генри строим шалаш. Вот папа учит меня кататься на велосипеде. Вот мама смеется, испачканная кремом от праздничного торта. И вдруг... Моя рука замерла. На одной из фотографий были мы с Генри. Лет по пятнадцать. А между нами стоял еще один мальчик. Лет десяти. Он широко улыбался, крепко обнимая нас обоих за плечи, словно был самой естественной частью нашей семьи. Я нахмурилась. — Кто?.. Фотография дрогнула в моих руках. Я поднесла ее ближе к лампе. Снимок был старым, края немного пожелтели, но лица сохранились удивительно четко. Особенно лицо мальчика. Оно казалось до боли знакомым. Настолько знакомым, что я почти могла назвать его имя. Почти... Но стоило приблизиться к этому воспоминанию, как оно ускользало. Будто кто-то стирал его прямо у меня из головы. — Кто же ты?.. — едва слышно прошептала я. Странное чувство медленно сжало грудь. Это был не страх. Не тревога. Скорее ощущение мучительной потери. Как будто когда-то этот человек значил для меня всё. А теперь от него осталась лишь пустота. Я закрыла глаза, пытаясь заставить память работать. Ничего. Ни имени. Ни голоса. Ни единого воспоминания. Только странная уверенность... Я знала этого мальчика. И очень любила. Я резко открыла глаза. Может быть, спросить у мамы? Нет. Почему-то эта мысль показалась неправильной. Если ответ существовал, я должна была найти его сама. Мой взгляд скользнул под кровать. Туда, где уже много лет стояла старая деревянная коробка. Я почти забыла о ней. Когда-то она была настоящим хранилищем моего детства. Я опустилась на колени и осторожно вытянула коробку наружу. Под тонким слоем пыли скрывались десятки мелочей. Письма. Браслеты дружбы. Засушенные листья. Значки. Рисунки. Старые кассеты. И наконец... Небольшой потертый дневник в синей тканевой обложке. Сердце почему-то забилось быстрее. Я осторожно открыла первую страницу. Почерк был моим. Немного неровным, смешным, совсем детским. Первые записи были совершенно обычными. Школа. Домашние задания. Ссоры с Генри. Шутки Элиана. Планы на лето. Я даже улыбнулась. Но неожиданно взгляд зацепился за страницу, где несколько строк были так сильно обведены ручкой, словно я когда-то боялась забыть именно эти слова. Я медленно прочитала их. «Если мы когда-нибудь забудем Стива, значит, он действительно исчез.» Улыбка исчезла. Стив. Имя эхом прозвучало у меня в голове. Стив... Я произнесла его вслух. Тихо. Почти беззвучно. Почему оно кажется таким родным? Почему сердце болезненно сжалось? Почему мне хочется заплакать... Из-за человека, которого я совершенно не помню? Дрожащими пальцами я перевернула страницу. Следующая запись была сделана всего через несколько дней. «Мы с Генри снова пообещали Стиву, что всегда будем возвращаться за ним. Даже если однажды никто больше не вспомнит, что он существовал.» Я перечитала эти слова. Раз. Другой. Третий. Они не становились понятнее. Наоборот. С каждой секундой казались все более невозможными. Я захлопнула дневник. — Что это значит?.. — прошептала я. В комнате было тихо. Слишком тихо. И именно в эту тишину внезапно вплелся едва различимый звук. Скрип. Будто кто-то очень медленно провел кончиками пальцев по деревянной оконной раме. Я застыла. Звук повторился. Еще тише. Еще ближе. Я медленно подняла голову. За окном никого не было. Только темный лес, неподвижно замерший в ночи. Но почему-то мне вдруг показалось, что из этой густой темноты кто-то смотрит прямо на меня. Не отрывая взгляда. Терпеливо. Словно ждал именно этого момента. И в ту же секунду мне стало страшно не потому, что за окном мог кто-то быть. А потому, что где-то глубоко внутри я почувствовала... Этот кто-то уже знает мое имя. С дневником под мышкой и фотографией в руках я еще несколько секунд простояла в коридоре, собираясь с мыслями. Мне самой происходящее казалось каким-то безумием. Ну не могла же я всерьез прийти к брату среди ночи и заявить, что мы забыли существование собственного младшего брата? «Он просто решит, что я переутомилась», — мелькнуло в голове. Я глубоко вдохнула и все же постучала. — Заходи, если пришла не занимать денег, — донесся из комнаты спокойный голос Генри. Я невольно усмехнулась. Толкнув дверь, я вошла. Комната Генри всегда была полной противоположностью моей. Здесь почти ничего не менялось годами. Тяжелая деревянная мебель, аккуратно расставленные книги, папки с документами, карты, лежащие стопками на столе. От старых досок пола исходил едва уловимый запах древесины, смешанный с прохладным ароматом воздуха после недавнего дождя. Окно было распахнуто настежь. Теплый вечерний ветер лениво колыхал светлые занавески, наполняя комнату свежестью. Генри сидел за письменным столом, слегка сгорбившись над документами. Очки съехали на самый кончик носа, а между бровями залегла привычная складка сосредоточенности. Он что-то быстро записывал карандашом и даже не посмотрел в мою сторону. — Если ты пришла рассказать, что нашла очередной заговор в местной библиотеке, то сразу предупреждаю — сегодня я слишком устал, чтобы спасать человечество. — Очень смешно. — Спасибо, я старался. Я подошла ближе. Он наконец поднял голову. — Что? Наверное, мое лицо выглядело слишком серьезным. Улыбка медленно исчезла с его лица. — Амелия? Не говоря ни слова, я положила перед ним фотографию. Потом раскрытый дневник. Он перевел взгляд с меня на стол. — Это что? — Посмотри. — Если это очередной школьный компромат на меня, предупреждаю сразу: срок давности уже вышел. — Генри... Мой голос прозвучал слишком тихо. Он сразу понял, что я не шучу. Брат взял фотографию. Несколько секунд молча рассматривал ее. — Хороший снимок, — наконец сказал он. — Даже удивительно, что ты его не потеряла. Я тяжело вздохнула. — Генри... — Что? Я указала пальцем на мальчика, стоявшего между нами. — Кто это? Он нахмурился. Еще раз посмотрел на фотографию. Пожал плечами. — Не знаю. — Совсем не знаешь? — Нет. — Но мы же его обнимаем. Генри снова посмотрел на снимок. Теперь уже внимательнее. — Странно... Он слегка прищурился. — Такое чувство, будто я его видел раньше. — Вот именно. — Но не могу вспомнить где. По спине пробежали мурашки. Я молча подвинула к нему дневник. — Тогда прочитай это. Генри поправил очки и начал читать вслух. — «Сегодня Стиву опять приснился кошмар. Он сказал, что во сне оказался один в лесу. Когда вернулся домой, никто его не узнал. Все жили так, словно его никогда не существовало...» Генри усмехнулся. — Слишком много страшилок перед сном. Я ничего не ответила. Он продолжил читать. — «Он боится засыпать. Говорит, что мужчина в странной одежде, с голубыми глазами, длинными светлыми волосами и небольшой бородой однажды придет за ним.» Брат ненадолго замолчал. — Интересное воображение у этого... Стива. Он перевернул страницу. — «Сегодня я разрешила ему спать рядом со мной. Он долго не мог успокоиться. Я пыталась убедить его, что это всего лишь сон, но почему-то сама чувствую тревогу. Вдруг он действительно видел кого-то? Вдруг этот человек существует?»... Комната погрузилась в тишину. Я внимательно смотрела на Генри. Обычно после таких записей он обязательно пошутил бы. Сказал бы что-нибудь вроде: «В пятнадцать лет у тебя явно было слишком богатое воображение». Но сейчас... Он молчал. Слишком долго. Я заметила, как его взгляд снова остановился на фотографии. — Генри... Он будто не услышал меня. Пальцы машинально провели по краю снимка. — Знаешь... — наконец тихо произнес он. — Самое странное даже не это. — А что? Он посмотрел мне прямо в глаза. — Пока я читал... мне казалось, что имя Стив мне знакомо. Он нервно усмехнулся. — Настолько знакомо, будто я должен помнить этого человека всю жизнь. Я почувствовала, как внутри все похолодело. — Но? Генри медленно покачал головой. — Но сколько бы я ни пытался... я не могу вспомнить ни его лица, ни голоса. Он снова посмотрел на фотографию. — Как вообще можно забыть человека, которого, судя по всему, любил? Я не знала, что ответить. Потому что задавала себе тот же самый вопрос. Генри медленно закрыл дневник и еще раз взглянул на фотографию, лежавшую между нами. Несколько секунд он молчал, будто пытался сложить в голове кусочки мозаики, которые никак не хотели соединяться. — Знаешь... — наконец тихо произнес он. — Сейчас мы ничего не поймем. Я тяжело вздохнула. — Но мы должны... — И поймем, — перебил он меня, мягко улыбнувшись. — Только не сегодня. Он снял очки и устало потер глаза. — Мы оба вымотались. Если продолжим сейчас, только окончательно запутаемся. Я нехотя кивнула. Наверное, он был прав. — Завтра с самого утра поднимемся на чердак, — продолжил Генри. — Там до сих пор хранятся коробки с нашим детством. Игрушки, старые альбомы, одежда... Если этот Стив действительно был частью нашей семьи, должны остаться хоть какие-то вещи. Он задумался на мгновение. — И обязательно позовем Элиана. Он всегда замечал то, что остальные пропускали. При упоминании Элиана мне почему-то стало спокойнее. — Хорошо, — улыбнулась я. — Завтра. Генри поднялся со стула и легонько коснулся моего плеча. — А сейчас иди спать. — Пытаешься избавиться от меня? Он усмехнулся. — Хотя бы на несколько часов. Я тихо рассмеялась. — Спокойной ночи, Генри. — Спокойной ночи, сестренка. ⸻ Вернувшись в свою комнату, я аккуратно убрала фотографию и дневник в рюкзак. Почему-то мне совсем не хотелось оставлять их на столе. Словно эти вещи были живыми. Словно они могли исчезнуть, если я хоть на минуту выпущу их из виду. За окном уже царила глубокая ночь. Горы растворились в темноте, а где-то вдали тихо шумел лес. Я легла в кровать, но сон не приходил. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникало лицо того неизвестного мальчика с фотографии. Стив. Это имя не переставало звучать у меня в голове. Я снова поднялась и подошла к проигрывателю. Игла мягко коснулась пластинки. Через мгновение комнату наполнили первые прозрачные звуки «Лунного света» Дебюсси. Эта мелодия всегда действовала на меня одинаково. Она словно замедляла время. Стирала тревогу. Убаюкивала мысли. Я закрыла глаза. Музыка тихими волнами разливалась по комнате, пока незаметно не увлекла меня за собой. ⸻ Я открыла глаза. Передо мной был лес. Высокие сосны уходили куда-то в бесконечное небо, пропуская сквозь ветви теплые золотистые лучи солнца. Воздух пах смолой, влажной землей и молодой хвоей. Где-то совсем рядом пели птицы. Я медленно огляделась. Странно... Я совершенно не понимала, где нахожусь. Но почему-то совсем не испытывала страха. Наоборот. Мне казалось, будто это место давно ждало моего появления. — Это всего лишь сон... — тихо прошептала я. — Просто сон... Вдалеке между деревьями вспыхнул яркий солнечный свет. Не раздумывая, я направилась к нему. Под ногами тихо потрескивали сухие ветки, теплый ветер играл волосами, а лес становился все тише. Слишком тихим. И вдруг... — Амелия... Я остановилась. Голос. Мужской. Спокойный. Невероятно красивый. Он словно не звучал в воздухе, а возникал прямо внутри меня. — Амелия... На этот раз он был ближе. Я побежала. Сердце почему-то билось все быстрее. Хотя я не убегала. Я будто возвращалась туда, где уже когда-то была. Деревья неожиданно расступились. Посреди небольшой поляны стоял мужчина. Высокий. Широкоплечий. Его светлые, почти золотые волосы свободно спадали до плеч, слегка завиваясь на концах. Короткая борода подчеркивала прямые скулы и сильный подбородок. Простая льняная рубаха была подпоясана широким кожаным ремнем, поверх плеч лежал тяжелый темный плащ, а на груди поблескивали старинные металлические украшения. Но сильнее всего меня поразили его глаза. Голубые. Светлые. Такие ясные, что в них словно отражалось само небо. В этом взгляде не было ни злости, ни угрозы. Только бесконечное спокойствие. И какая-то необъяснимая тоска. Он смотрел на меня так, будто мы расстались совсем недавно. Будто он ждал этой встречи долгие годы. Я остановилась в нескольких шагах от него. — Кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Он долго молчал. Изучал мое лицо так внимательно, словно пытался запомнить каждую черту. Потом едва заметно улыбнулся. — Ты стала совсем взрослой. От этих слов внутри что-то дрогнуло. Я никогда раньше не видела этого человека. Но почему тогда его голос казался таким знакомым? — Мы знакомы? Он слегка склонил голову набок. — А как ты думаешь? Я растерянно покачала головой. — Я... не знаю. Он тихо улыбнулся. Не насмешливо. Скорее печально. — Конечно, не знаешь. Будто другого ответа он и не ожидал. Я сделала глубокий вдох. — Тогда скажите... кто вы? Он медленно сделал шаг вперед. — Ты всегда задавала слишком много вопросов, Амелия. По моей спине пробежали мурашки. — Откуда вы знаете мое имя? Он смотрел прямо мне в глаза. — Я знаю о тебе гораздо больше, чем ты сама. Я невольно отступила назад. — Мы уже встречались? Он опустил взгляд на мои руки, словно что-то искал. Потом тихо произнес: — Когда-нибудь ты вспомнишь. — Что именно? Его лицо стало серьезным. — Что значит потерять человека... которого никто больше не помнит. Сердце болезненно сжалось. Имя само сорвалось с губ. — Вы говорите о Стиве? Впервые за все время на лице незнакомца мелькнуло настоящее удивление. Почти незаметное. Но я успела его увидеть. — Значит... ты уже начала вспоминать. — Кто вы?! Несколько секунд он молчал. Лес тоже словно замер. Даже ветер стих. Потом он спокойно ответил: — Когда люди начинают бояться чего-то, они обязательно дают этому имя. Я нахмурилась. — Я не понимаю... — И это к лучшему. Он снова приблизился. Теперь нас разделяло всего несколько шагов. Я могла различить каждую складку его плаща. Каждый отблеск света в его глазах. — Не ищи меня, Амелия. — Почему? Он улыбнулся. Так тепло. Так искренне. И именно эта улыбка испугала меня сильнее всего. — Потому что однажды ты все равно найдешь меня. Он сделал последнюю паузу. И тихо добавил: — А когда это случится... ...победитель получит всё. Мир вокруг дрогнул. Солнечный свет ослепил меня. Лес начал растворяться, будто его смывал невидимый поток воды. Я хотела сделать шаг к нему, но не успела. Все исчезло. ⸻ Я резко села на кровати, жадно хватая ртом воздух. Сердце колотилось так сильно, что его удары отдавались в висках. Комната уже была наполнена мягким утренним светом. Первые лучи солнца пробивались сквозь занавески, окрашивая стены золотом. Пластинка давно закончилась. Игла негромко потрескивала, снова и снова проходя по пустой дорожке винила. Я провела рукой по лицу. Это был всего лишь сон. Только почему мне казалось, что запах соснового леса все еще витает в комнате? И почему его голос... Все еще звучал у меня в памяти так ясно, словно мы действительно разговаривали несколько секунд назад?