Голос из прошлого

Сириус никогда не был человеком, который открыто говорил о своих чувствах. Казалось, он был похож на старый ящик с замысловатым кодовым замком. Если подобрать правильную комбинацию — он откроется. Для кого-то это, возможно, оказалось бы разочарованием. Но для Римуса всё, что было связано с Сириусом, имело значение. Он хотел знать о нём всё. Что тот ел на завтрак. Что ему снилось — особенно в те дни, когда после сна Блэк выглядел ещё более уставшим, чем накануне. О чём он думал в свободное время. Что скрывал. О чём предпочитал молчать. Но сейчас Люпину становилось по-настоящему страшно. Потому что Сириус думал о нём точно так же. В дневнике были десятки записей о Римусе. О том, как он выглядел, что говорил, над чем смеялся, что читал, с кем общался. И почти ничего — о самом Сириусе. Будто собственная жизнь не имела для него никакого значения. Это пугало. Запись была датирована 19 марта 1977 года. «Лунатик сегодня разговаривал с Мэри, а та громко смеялась. Интересно, почему мне это так не нравится? Я хорошо отношусь к Мэри, она правда очень хороший человек, но почему тогда ощущение, будто мне кошки в душу нассали? Наверное, потому что она слишком громко смеялась. Да... именно поэтому. Это же не ревность, правда?» Что? Какая ещё ревность? Разве что дружеская. Сириус всегда общался с огромным количеством людей, и Римус никогда не позволял себе даже на секунду подумать, что то чувство, которое он испытывал, можно назвать ревностью. Он убеждал себя, что это всего лишь зависть. Зависть к тем людям, которые могли проводить с Блэком больше времени. Но теперь... На секунду Люпин задумался. А не так ли выглядит ревность? Следующая запись, привлёкшая его внимание, была написана 25 апреля 1977 года. «Сегодня я скажу ему. Я смогу.» Сириус... кому ты собирался что-то сказать? И что именно? Римус начал лихорадочно перебирать воспоминания, пытаясь восстановить тот день. И вдруг вспомнил. *** Двадцать пятое апреля оказалось самым обычным понедельником. Римус и сам не заметил, как шестой курс подходил к концу. После летних каникул начинался седьмой — последний год в Хогвартсе. Ему совсем не хотелось в это верить. Он заставил себя отогнать эти мысли и вновь сосредоточился на книге. Люпин сидел под деревом у озера. День выдался удивительно тёплым: солнце приятно грело, а лёгкий ветер играл с волосами, снова и снова бросая длинную чёлку ему на глаза. Вдруг где-то неподалёку раздался громкий голос: — Лунатик! Этот голос Римус узнал бы из тысячи. Он тяжело вздохнул и закрыл книгу. Читать в компании Бродяги никогда не получалось. Подняв голову, Люпин увидел бегущего к нему Сириуса. Тот широко улыбался. Галстук небрежно висел на плечах, несколько верхних пуговиц рубашки были расстёгнуты, а волосы окончательно растрепал ветер. Чёрт... он выглядел до невозможности красивым. — Лунатик, почему ты здесь? — спросил Сириус, усаживаясь рядом прямо на траву. — Пытаюсь почитать. Ты что-то хотел?–Римус повернулся к нему. И только сейчас заметил, что Блэк выглядел каким-то слишком взволнованным. Для него это было необычно. — Да... нет... Сириус запнулся. Вся его привычная уверенность исчезла так же быстро, как и появилась. Римус вопросительно поднял бровь. — Что? Но Блэк лишь покачал головой. — Ладно... ничего. Он резко поднялся на ноги, словно испугался самого себя. — Жду тебя на ужине! — крикнул он уже на ходу, догоняя Сохатого. И ушёл. Это было, пожалуй, самое странное воспоминание Римуса, связанное с Сириусом. Блэк никогда не отступал от собственных слов. Если он хотел что-то сказать — говорил. Если хотел сделать — делал. И именно поэтому тот короткий разговор казался теперь таким неправильным. Что настолько напугало Сириуса, что он предпочёл просто уйти? *** Римус мысленно прокрутил это воспоминание ещё несколько рах значит... Сириус действительно хотел сказать что-то ему. И не смог. Он быстро перелистнул страницу. «26 апреля 1977 года. Я не смог. Когда подошёл к нему, он выглядел совершенно обычно. Совершенно обычный... и при этом такой чертовски красивый, что я забыл вообще всё, что собирался сказать. Я, блин, даже репетировал. Что со мной не так?» Это не ответило ни на один вопрос. Наоборот. Вопросов стало ещё больше. Если Сириус писал не о Римусе... тогда почему именно в тот день подошёл к нему? Совпадение? Или... Следующая запись была датирована 19 июня 1977 года. «Завтра последний день учёбы в этом году. После каникул мы вернёмся уже на последний курс. От одной этой мысли становится страшно. Ещё страшнее понимать, что, скорее всего, всё лето я его не увижу. Вряд ли у него получится приехать к Поттерам. Я вообще не представляю, как можно жить без него. За всё это время я настолько привык видеть его каждый день, что полтора месяца без него кажутся вечностью. Бедный Сохатый... столько моих соплей он ещё никогда не выслушивал.» Что... После каждой новой записи ответов становилось всё больше. И одновременно — ни одного. Кто этот загадочный «он»? Это точно не Сохатый. Они всё лето будут жить вместе. Не Хвост. Он живёт совсем рядом с Поттерами. Не Регулус. Тогда... Оставался только один человек. Единственный. Сердце Римуса пропустило удар. Нет... Неужели этот таинственный «он»... Это он сам?