Притяжение вопреки

Сознание возвращалось рывками, как будто кто-то методично бил Гарри по голове подушкой, набитой кирпичами. Глаза отказывались открываться, во рту будто переночевала стая флоббер-червей. Он застонал и перевернулся на живот. — О, наша спящая красавица очнулась. — Голос Драко, холодный и острый, как свеженаточенный нож. — Я уж думал, ты отправился к праотцам. Жаль, что ошибся. Гарри приоткрыл один глаз. Драко стоял у его кровати, одетый с иголочки, и смотрел на него с выражением брезгливого интереса, какое бывает у натуралиста, обнаружившего особо мерзкий вид гриба. — Малфой, твой голос — это худшее, что можно услышать после похмелья. Отвали. — Не могу. Уизли уже дважды спрашивал, где ты и почему на балконе остались следы, будто там кого-то пытали. Я сказал, что ты упился до беспамятства и обнимался с горгульей. Он почти поверил. Гарри сел на кровати, чувствуя, как голова протестует против резких движений. На тумбочке стоял стакан с мутной жидкостью. — Что это? — Зелье от похмелья. Пей и воздай хвалу моему милосердию. — Ты и милосердие? Эти два слова в одном предложении — оксюморон. — Оксюморон — это твоё лицо после вчерашнего. — Драко скрестил руки на груди. — Кстати, о вчерашнем. Давай сразу проясним, пока ты не напридумывал себе всякой розовой чуши. То, что произошло на балконе, — это был несчастный случай. Авария. Побочный эффект пунша и твоей хронической неспособности держать язык за зубами. Гарри сделал глоток зелья — на вкус как смесь тыквенного сока и разочарования — и усмехнулся: — Авария, от которой ты стонал мне в рот? Интересная авария. Часто с тобой такое случается? Драко слегка побледнел, но быстро взял себя в руки: — Я не стонал. Я возмущался. Это был стон возмущения. — Ага, конечно. Возмущался ты очень... увлечённо. Языком. — Поттер, если ты не заткнёшься, я наложу на тебя сглаз, от которого у тебя вырастет вторая голова, и она будет умнее первой. — Это будет несложно. Первая-то после вчерашнего не очень соображает. — Гарри допил зелье и поставил стакан. — Ладно, Малфой, уговорил. Это была авария. Несчастный случай. Ты случайно целовал меня в ответ и случайно держал за лацканы так, будто хотел оторвать их на память. — Именно. — Драко одёрнул манжет. — Рад, что мы пришли к взаимопониманию. С этого дня делаем вид, что ничего не было. Ты меня бесишь, я тебя презираю, всё как обычно. — Status quo, — кивнул Гарри. — Status quo, — подтвердил Драко. — А теперь приведи себя в порядок. Ты похож на домовика после трёхдневного запоя. — А ты — на павлина, который проглотил лимон. Драко хмыкнул — почти одобрительно — и вышел. Большой зал гудел, как улей. Студенты переваривали вчерашний бал — и завтрак, и сплетни. Гарри сидел с Роном и Гермионой, пытаясь сделать вид, что овсянка не вызывает у него рвотных позывов. — Ты вчера исчез, — заметила Гермиона, не поднимая глаз от книги. — И Малфой тоже. Одновременно. С балкона вернулись с разницей в пятнадцать минут и оба с таким видом, будто увидели призрак. — Малфой сам по себе призрак, — встрял Рон. — Бледный, как задница фестрала. — Рон! — Что? Это правда! А Гарри после бала выглядит как оживший мертвец. Может, они оба упились и подрались? Я бы поставил на ничью. — Мы не дрались, — сказал Гарри, слишком быстро. — Ага. — Гермиона наконец подняла взгляд. — А целовались? Рон подавился соком. Гарри выронил ложку. — Чего?! — Гермиона, блядь, что ты несёшь?! — просипел Рон, хватаясь за салфетку. — Я просто сопоставила факты. — Она невозмутимо перевернула страницу. — Вы оба исчезли во время медленного танца. Вернулись порознь, но с одинаково дебильными лицами. У Гарри на шее след от помады, а у Малфоя, если присмотреться, — точно такой же. Гарри схватился за шею. След? Помада? Но Драко не красил губы... Хотя, Мерлин, кто их разберёт, этих слизеринцев. — Это... это не то, что ты думаешь! — Конечно. — Гермиона улыбнулась уголком губ. — Это был несчастный случай. Авария. Побочный эффект пунша. Я угадала? — Ты пугаешь меня до усрачки, — честно сказал Гарри. — Я просто хорошо тебя знаю. — Она отложила книгу и посмотрела ему прямо в глаза. — Гарри, я не осуждаю. Я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Он не простой человек. — Я знаю. — И он всё ещё мудак. — Это не лечится, — поддакнул Рон, который наконец отдышался. — Но, блядь, Гарри... Малфой? Серьёзно? Ты не мог влюбиться в кого-нибудь нормального? В Луну, в Джинни, в Чжоу, в конце концов? Хотя Чжоу плакса, но это лучше, чем хорёк с манией величия. — Я не влюбился! — Ага, расскажи это своей шее. — Рон ткнул пальцем в злополучный след. — Ладно, дружище, это твоя жизнь. Если тебе нравятся бледные, злые и с токсичностью драконьего яда — флаг в руки. Только учти: если он тебя обидит, я превращу его в хорька. Настоящего. И посажу в клетку к Норберту. — У тебя нет дракона. — Куплю. Специально для Малфоя. Назову «Месть Уизли». Гарри рассмеялся, чувствуя, как напряжение отпускает. Гермиона смотрела на них с мягкой улыбкой, но в её глазах всё ещё читалась тревога. В этот момент Драко, сидевший через весь зал, поймал его взгляд и демонстративно поднял бокал с соком. Гарри, не думая, поднял свой в ответ. Это было похоже на тост — молчаливый, саркастичный, полный недосказанного. — Вы только что чокнулись через весь зал, — констатировала Гермиона. — Если это не любовь, то я не знаю, что такое любовь. — Это сарказм, — отрезал Гарри. — Мы чокались саркастически. — О да, — протянул Рон. — Саркастическое чоканье. Мой любимый вид флирта. Гарри запустил в него булкой.

***

Вечером, когда комната опустела — Рон ушёл на собрание старост, а Нотт опять растворился в неизвестном направлении, — Гарри нашёл Драко на подоконнике. Тот сидел, прижавшись спиной к холодному стеклу, и курил, пуская дым в приоткрытую створку. — Курить в комнате запрещено, — заметил Гарри. — Жаловаться будешь? МакГонагалл? Или сразу в Аврорат? — Дай затяжку. Драко удивлённо приподнял бровь, но сигарету протянул. Гарри затянулся, тут же закашлялся и вернул обратно. — Блядь, какая гадость. Как ты это куришь? — С удовольствием. Это «Серебряный туман», между прочим, стоит как твоя метла. — Ты повторяешься. В прошлый раз твой парфюм стоил как моя метла. У меня, кажется, одна и та же метла на все случаи жизни. — У тебя одна метла, один свитер и одно выражение лица. Называется «я сейчас кого-то спасу, даже если он не просит». — Драко выпустил дым и покосился на Гарри. — Кстати, о спасении. Грейнджер догадалась? — Грейнджер знает всё. Она, кажется, поняла, что мы целовались, ещё до того, как мы сами это поняли. — Замечательно. Значит, к завтрашнему дню об этом будет знать весь Хогвартс, а к обеду — «Ежедневный Пророк». «Гарри Поттер и бывший Пожиратель: страсть на балконе». Уверен, моя мать будет в восторге. — Твоя мать переживёт. Она пережила Азкабан, переживёт и статью в «Пророке». — Ты не знаешь Нарциссу Малфой. — Драко горько усмехнулся. — Она способна выжить где угодно, но скандал в прессе для неё страшнее Круциатуса. «Мой сын — и Поттер. Что я сделала не так?» — Могло быть хуже. Мог быть Уизли. Драко поперхнулся дымом. — Мерлин, Поттер, не пугай меня так. Уизли — это уже за гранью даже моих кошмаров. — Вот видишь, на моём фоне Уизли — не такая уж и плохая партия. — Ты не фон. Ты — наказание. Божье. Магическое. Какая разница. — Драко затушил сигарету и повернулся к Гарри всем корпусом. — Ладно, давай сразу расставим точки. То, что произошло на балконе, — это было... спонтанно. Я был пьян. Ты был пьян. Это не считается. — Не считается для чего? — Для отношений. Для чувств. Для всей этой гриффиндорской чепухи с держанием за руку и прогулками под луной. Я не собираюсь становиться частью твоей коллекции спасённых зверушек. — А я не собираюсь тебя спасать, — ответил Гарри, присаживаясь на край подоконника напротив. — Ты — не флоббер-червь, чтобы тебя спасать. Ты — хорёк. Кусачий, злой и с мерзким характером. И если уж на то пошло, ты сам вчера меня целовал. — Я?! — возмутился Драко. — Это ты первый полез! — Ты не оттолкнул. — Я был ошеломлён! Травмирован! Подвергся нападению! — Ага. Нападению губ. Очень агрессивное оружие. Драко хотел ответить колкостью, но не нашёлся. Вместо этого он отвернулся к окну и уставился на падающий снег. — Что ты хочешь, Поттер? — спросил он тихо. — Реально. Без шуток. Без сарказма. Какого чёрта тебе от меня надо? Гарри помолчал. Потом сказал: — Не знаю. Честно — не знаю. Ты бесишь меня так, как никто не бесил. Ты — ходячее раздражение с завышенной самооценкой. Но когда тебя нет, я думаю, куда ты делся. Когда ты есть, я хочу тебя то ли ударить, то ли ещё раз поцеловать. И это, блядь, сводит с ума. — Очень романтично. «То ли ударить, то ли поцеловать». Ты случаем не учился ухаживать у троллей? — Я учился у Дурслей. У них была похожая методика. — Гарри усмехнулся, и Драко, против воли, фыркнул в ответ. — Ладно. — Драко спрыгнул с подоконника и встал напротив Гарри. — Давай попробуем кое-что. Без обязательств. Без признаний. Без всей этой розовой слизи. Ты, я и... эксперимент. — Эксперимент? — Именно. Мы оба взрослые люди. Нам нравится целоваться — допустим, это так. Можем делать это время от времени. Без свидетелей. Без ожиданий. Если надоест — расходимся и делаем вид, что ничего не было. Если кто-то узнает — отрицаем всё до последнего. Подходит? Гарри задумался. Это было максимально далеко от того, что он привык считать отношениями. Но от слов «без обязательств» веяло странной свободой. — А если кто-то... увлечётся? — спросил он. — Я — Малфой. Мы не увлекаемся. Мы используем ситуацию в своих интересах. — Драко скрестил руки. — Ну так что? Согласен? Или боишься, что влюбишься в меня по уши и не сможешь жить без моего общества? — Скорее ты влюбишься. У меня есть печальный опыт — все, кто меня ненавидит, рано или поздно... — Заканчивают как Снейп? — перебил Драко. — Нет уж, спасибо. Я предпочитаю умереть в собственной постели, старым, в окружении наследников и с полным подвалом эльфийского вина. Никаких героических смертей. — Договорились. — Гарри протянул руку. — Эксперимент. Драко посмотрел на протянутую ладонь, потом на лицо Гарри. — Ты серьёзно хочешь пожать мне руку? Мы не деловые партнёры, Поттер. — А кто мы? — Два идиота, которые целовались на балконе и теперь пытаются сделать вид, что это был научный интерес. — Драко пожал руку, но вместо того, чтобы отпустить, дёрнул Гарри на себя. — И, кстати, о научном интересе... Он поцеловал его — коротко, почти невесомо, но достаточно, чтобы у Гарри перехватило дыхание. — Это было для науки, — сказал Драко, отстраняясь. — Контрольный образец. — Ага. — Гарри облизнул губы. — А можно ещё один образец? Для статистики. — Статистика — это для магглов. Мы, чистокровные, полагаемся на интуицию. И интуиция мне подсказывает, что на сегодня экспериментов достаточно. — Драко отступил к своей кровати. — А теперь — спать. Завтра у нас зелья, и если ты опять завалишь тест, я буду ржать до конца семестра. — Ты и так ржёшь надо мной до конца семестра. — Справедливо. Но завтра у меня будет официальный повод. Гарри лёг в свою постель и уставился в потолок. В голове крутились мысли — сумбурные, колючие, но не неприятные. Эксперимент. Без обязательств. Без признаний. Звучало как самая дурацкая идея в истории Хогвартса. Но почему-то хотелось попробовать. — Поттер, — раздалось из-за полога. — Что? — Если ты храпишь, эксперимент закончится, не начавшись. — Я не храплю. Это Нотт храпит. — Нотт хотя бы не целовал меня на балконе. Так что у него есть право храпеть. У тебя — нет. — Это дискриминация. — Это Малфой. Гарри усмехнулся и закрыл глаза. Завтра будет новый день — с подколами, ядом и, возможно, ещё одним «контрольным образцом». А пока — спать. И, как ни странно, впервые за долгое время сон пришёл быстро и без кошмаров.