Притяжение вопреки

Январь в Хогвартсе выдался паршивым. Не в смысле погоды — с погодой как раз всё было стабильно отвратительно: мокрый снег, пронизывающий ветер и серое небо, которое, казалось, забыло, что бывает других цветов. Паршивым было настроение. Слухи, поползшие после бала, мутировали и размножались, как кролики после Агуаменти. Версии варьировались от «Поттер и Малфой устроили тайный дуэльный клуб» до «Малфой наложил на Поттера Империус». Последнюю особенно активно распространял Маклагген — не потому, что верил, а потому, что это давало ему моральное право ненавидеть обоих. Гарри старался не обращать внимания, но выходило хреново, когда каждый коридорный шепоток за спиной звучал как приговор. — Поттер, у тебя такое лицо, будто ты пытаешься переварить Хагридову стряпню, — заметил Драко, бесшумно возникая рядом. Он двигался, как акула — плавно, незаметно, с неизменной ядовитой усмешкой на губах. — В чём дело? Совесть заела? Или просто запор? — Малфой, твоё присутствие в моей жизни — вот мой главный запор, — огрызнулся Гарри. — Ты как геморрой: больно, неудобно и не можешь избавиться. — О, сравнил меня с медицинской проблемой. Очень образно. Грейнджер обучила или сам дошёл? — Драко пристроился рядом, и они двинулись по коридору в сторону Восточной башни. — Кстати, о проблемах. Маклагген за твоей спиной называет тебя «Поттер-предатель». И меня заодно. Я польщён — впервые нас объединили в одну категорию. Прямо как в браке. Только без приятных бонусов. — Единственный приятный бонус от брака с тобой — это страховка на случай твоей безвременной кончины. Надеюсь, она покроет моральный ущерб. — Моральный ущерб от меня? — Драко картинно прижал руку к сердцу. — Поттер, я — лучшее, что с тобой случалось после того, как ты сдох и воскрес. И ты это знаешь. Именно поэтому ты продолжаешь со мной пререкаться вместо того, чтобы послать к Мерлиновой бабушке. — Я посылаю тебя туда минимум трижды в день. Ты просто не слушаешь. — Я не слушаю, потому что ты говоришь скучно. Разнообразь лексику. Добавь метафор. «Ты — как прыщ на заднице Хогвартса» — это уровень Уизли, а ты вроде как герой, соответствуй. Гарри хотел ответить, но тут из-за поворота вывернула компания Маклаггена. Пятеро. Сам Кормак впереди — красномордый, злой, с неизменным запахом перегара. Двое его гриффиндорских подпевал — какие-то семикурсники, которых Гарри даже по именам не помнил. И двое рейвенкловцев с таким видом, будто их заставили присутствовать под страхом проклятия. — Поттер! — Маклагген шагнул вперёд, поигрывая палочкой. — И Малфой. Какая трогательная сцена. Гуляете под ручку? Или уже перешли к более грязным занятиям? — Маклагген, — Драко даже не замедлил шаг, — твоя способность появляться там, где тебя не звали, граничит с магическим талантом. Жаль, что на этом твои таланты заканчиваются. — Заткнись, пожирательское отродье! — Маклагген побагровел ещё больше. — Ты запудрил мозги Поттеру, но со мной этот номер не пройдёт. Я знаю, что ты за тварь. Драко остановился. Медленно, почти лениво повернулся. На его лице застыло выражение крайней брезгливости — как у человека, который обнаружил на подошве ботинка что-то очень мерзкое. — Маклагген, у меня сейчас очень сложный период в жизни. Я пытаюсь понять, зачем я вообще существую в этом мире. И знаешь, что я понял? Моё существование оправдано хотя бы тем, что я бешу таких, как ты. Это моё хобби. Моё призвание. Моя, если угодно, миссия. — Ты — миссия? — Маклагген шагнул ближе. — Ты — ошибка природы, Малфой. И твой папаша — ошибка. И твоя мамаша... Договорить он не успел. Гарри ударил его. Без палочки, без заклинания — просто кулаком в челюсть, вложив в удар всё раздражение, накопившееся за неделю. Маклагген отшатнулся, зажимая разбитую губу. Его дружки выхватили палочки. — Какого хрена, Поттер?! — заорал один из гриффиндорцев. — Ты охуел?! — вторил второй. — Я — да! — рявкнул Гарри, выхватывая палочку. — И если кто-то ещё скажет слово про его мать, я этому кому-то лично пересчитаю зубы! Драко, стоявший в стороне, издал звук, похожий на смех. — Поттер, ты сейчас серьёзно? Ты за меня заступаешься? Это что, какой-то извращённый рыцарский комплекс? Я не нуждаюсь в твоей защите. Я сам могу за себя постоять. — Я не за тебя! — огрызнулся Гарри, уворачиваясь от Ступефая. — Я за принцип! Никто не смеет оскорблять матерей! — О, конечно! Принцип! — Драко наконец вытащил палочку и лениво отразил заклинание, летевшее в спину Гарри. — Твой принцип сейчас получит по голове, если ты будешь отвлекаться на разговоры. — Не указывай мне, что делать! — Кто-то же должен! Ты дерёшься, как пьяный тролль. — А ты стоишь и комментируешь, как бабка на лавке! Может, поможешь, блядь?! — Я помогаю! — Драко небрежным движением подвесил одного из рейвенкловцев вверх ногами. — Видишь? Левикорпус. Классика. Мой фирменный стиль. — Твой фирменный стиль — это болтать, пока другие дерутся! — Гарри отбил Петрификус от второго рейвенкловца и швырнул Экспеллиармус в гриффиндорца. Палочка парня улетела в темноту коридора. — О, смотри-ка! Я попал! Без твоей помощи! — Поздравляю! — Драко аплодировал, не переставая уворачиваться от заклинаний. — Попал в стоячего! Медаль тебе на задницу! — Пошёл ты! — Взаимно, Поттер! Взаимно! Маклагген, оправившись от удара, с рёвом бросился на Гарри. Драко, не переставая ухмыляться, поставил ему подножку — чисто физически, без магии, просто выставил ногу. Маклагген растянулся на полу с такой силой, что эхо разнеслось по всему коридору. — Осторожнее, Маклагген, — протянул Драко, глядя на него сверху вниз. — Полы сегодня скользкие. Уборщики перестарались. — Ты... ты... — Маклагген попытался встать, но Гарри приставил палочку к его лбу. — Лежать, — сказал он. — И слушать. Если ты ещё раз откроешь свой поганый рот в адрес Малфоя — да, Малфоя, я в курсе, что это звучит безумно, — я лично прослежу, чтобы МакГонагалл узнала о твоих маленьких шалостях. О том, как ты продавал огневиски третьекурсникам. О том, как ты списывал на ЖАБА. О том, как ты пытался подлить Пэнси Паркинсон приворотное, но перепутал флаконы и влил в себя сыворотку правды. Помнишь? Ты тогда полчаса признавался Флитвику в любви. Маклагген побелел. Дружки за его спиной замерли. — Откуда ты... — Я — Гарри Поттер. У меня везде глаза. — Гарри убрал палочку. — А теперь — вали. И дружков своих забери. Маклагген поднялся, шатаясь. Его компания, подобрав раненых и униженных, растворилась в коридоре быстрее, чем дым от драконьего огня.

***

В коридоре воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием. Гарри стоял, привалившись к стене. Драко — напротив, с идеально-невозмутимым лицом, хотя на скуле у него красовалась свежая царапина, а волосы растрепались в художественный беспорядок. — Ну что, Поттер, — сказал он, отряхивая мантию. — Это было... познавательно. — Что именно? — Ты за меня заступился. Опять. Это уже становится традицией. Боюсь, скоро мне придётся покупать тебе открытку с благодарностью. Или хотя бы носовой платок. — Я не за тебя заступился. Я за принцип, — повторил Гарри. — Ты — просто побочный эффект. — Ага. Побочный эффект, которому ты только что угрожал ради моего спасения. — Я угрожал Маклаггену ради собственного удовольствия. Ты был предлогом. — О, ну конечно. — Драко шагнул ближе. — Знаешь, Поттер, ты — самый бесячий человек из всех, кого я знаю. И я знаю многих бесячих людей. Я вырос среди Пожирателей. Но ты переплюнул их всех. — Спасибо. Я старался. — Я заметил. — Драко стоял теперь вплотную, и Гарри снова чувствовал этот запах — дорогой парфюм, табак и что-то ещё, что бесило и притягивало одновременно. — Ты дерёшься как псих. Орёшь как баньши. И лезешь в чужие драки как самоубийца. Ты хоть понимаешь, что Маклагген мог тебя реально покалечить? — Не мог. У него реакции как у снулой саламандры. — Гарри смотрел ему прямо в глаза, не отступая. — И вообще, если бы ты не стоял и не комментировал, мы бы справились быстрее. — Я не комментировал. Я давал ценные указания. Разница очевидна. — Для тебя — возможно. Для нормальных людей — нет. — Я не нормальный. Я Малфой. — Да неужели? Я думал, ты — хорёк-переросток с манией величия. Драко усмехнулся — резко, коротко, и вдруг схватил Гарри за ворот и толкнул к стене. Не сильно — так, чтобы зафиксировать, чтобы никуда не делся. — Знаешь, что меня бесит больше всего? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Что я лучше тебя в квиддиче? — Нет. — Что я популярнее? — Нет. — Что у меня волосы лучше? — У тебя волосы как воронье гнездо, Поттер. Не льсти себе. — Драко наклонился ближе, и его голос стал совсем низким, обжигая дыханием кожу. — Меня бесит, что ты ведёшь себя так, будто я тебе небезразличен. А я не хочу, чтобы я был тебе небезразличен. Это не входит в мои планы. — А что входит в твои планы? — Выжить. Закончить Хогвартс. И больше никогда не видеть твою героическую физиономию. — Врёшь. — Конечно, вру. Я Малфой. Враньё — наш фамильный дар. Он замолчал, и между ними повисла та самая тишина — плотная, как туман над болотом, и столь же удушающая. Гарри чувствовал тепло чужого тела в опасной близости, видел, как потемнели глаза Драко, как дрогнули его губы — то ли для нового оскорбления, то ли... Нет, не для оскорбления. Слишком красноречивым был этот взгляд, слишком неосторожным — приоткрытый рот, слишком частым — дыхание, сбившееся с привычного высокомерного ритма. Драко подался вперёд — всего на дюйм, почти неосознанно, — и Гарри зеркально качнулся навстречу, как загипнотизированный. Их губы почти соприкоснулись. Осталось какое-то жалкое мгновение, одна снежинка, застрявшая в воздухе, — и всё случилось бы. Снова. Как на балконе. Как тогда, когда Гарри был пьян и зол. Но Драко вдруг замер. Резко, словно наткнулся на невидимую стену. Его зрачки расширились — в них мелькнула паника пополам с чем-то, очень похожим на ненависть к самому себе. Он отпрянул, разжал пальцы и отступил на шаг, качая головой с кривой усмешкой. — Ну уж нет, Поттер, — выдохнул он, и голос предательски дрогнул, как натянутая струна. — Я не собираюсь облегчать тебе жизнь. Целоваться с тобой? Чтобы ты потом ходил и изображал героя, который «растопил лёд»? Обойдёшься. Я лучше поцелую жабу. Тёплую, склизкую, бородавчатую жабу. И получу от этого больше удовольствия. Гарри выдохнул — он даже не заметил, что задерживал дыхание. В груди бушевал коктейль из злости, облегчения и жгучего разочарования, который он немедленно замаскировал под привычную язвительность. — О, я вижу, ты эксперт по жабам, — процедил он, отлепляясь от стены. — Практикуешься перед зеркалом? — Остроумно. Прямо как кирпич в лицо. — Драко скрестил руки на груди, но пальцы его всё ещё подрагивали. — Знаешь, в чём твоя проблема, Поттер? Ты уверен, что все вокруг мечтают пасть к твоим ногам. Но я — не «все». Я Малфой. У меня иммунитет к твоему героическому обаянию. — А по-моему, иммунитет дал сбой ещё на Рождество, — бросил Гарри, не удержавшись. Лицо Драко дёрнулось — удар попал в цель. Но он тут же собрался, нацепил непроницаемую маску и протянул снисходительно: — Рождество было ошибкой. Пьяной, глупой, ничего не значащей ошибкой. Как твоё существование в принципе. Так что давай сделаем вид, что ничего не было. Ты умеешь врать? Или героизм не позволяет? — Я умею врать. Я семь лет притворялся, что ты меня не бесишь, — парировал Гарри. — А теперь? — Теперь я в этом не уверен. — В чём именно? В том, что я тебя бешу, или в том, что ты притворяешься? — Во всём, Малфой. — Гарри запустил пятерню в волосы и вздохнул. — Во всём, чёрт возьми. Повисла пауза — уже не та напряжённая, что раньше, а скорее усталая, вымотанная. Драко смотрел в сторону, кусая губу, которую всего несколько секунд назад едва не накрыл поцелуй. Гарри смотрел на него и думал, что всё это — какая-то изощрённая пытка, придуманная специально для них двоих. — Завтра патруль у Запретного леса, — нарушил молчание Драко деловым тоном, поправляя воротник, словно ничего не произошло. — Не опаздывай. Если меня сожрёт акромантул, пока я тебя жду, я тебя лично прокляну с того света. — А я думал, ты мечтаешь больше никогда не видеть мою физиономию. — Мечтаю. Но акромантулы — это не тот способ, которым я хочу умереть. — А какой способ ты хочешь? — В собственной постели, в окружении наследников, с бокалом эльфийского вина и с мыслью о том, что я пережил тебя. — Драко развернулся и зашагал прочь, чеканя шаг. — Спокойной ночи, Поттер. Пусть тебе приснится что-нибудь такое же тупое, как ты сам. — Взаимно, Малфой. Драко, не оборачиваясь, показал средний палец. Гарри усмехнулся — криво, устало — и побрёл в Восточную башню. В висках стучало, губы всё ещё горели фантомным теплом неслучившегося поцелуя, а в голове крутилась одна навязчивая мысль: когда, чёрт возьми, «ничего не значит» превратилось в «ничего не выходит»? Где-то в глубине души он знал: завтра они снова будут орать друг на друга, снова будут колоть друг друга словами и взглядами, снова будут делать вид, что ничего не происходит. Но это «ничего» уже заполнило собой всё пространство между ними, словно ядовитый туман, который не рассеивается, как ни разгоняй его заклинаниями. И оно никуда не собиралось уходить.