Лимит эмоциональной ёмкости

Всё шло своим чередом. Отли уже знал замок вдоль и поперёк и даже чувствовал неясную связь с механизмами внутри него. Гул труб, треск проводки, скрип шестерней – он ощущал всё это как продолжение себя. Иногда он просто курсировал по коридорам, прислушиваясь к звукам капающей воды или скрипящих половиц. Отли знал прислугу в лицо, а они наконец перестали путать его с Хёрли. Замок дышал с ним в унисон, будто всегда принадлежал лишь ему одному. Хёрли показал ему княжество. Они бродили по шумным улицам, катались на аттракционах, ходили в театр. Отли общался с подданными, восхищался видами и просто чувствовал в себе что-то... позитивное. Будто внутри разливалось что-то лёгкое и тёплое, а его процессор перешёл на холостые обороты от удовольствия. Наверное, он был «счастлив». Принц обожал своё княжество – он носился по ярмарке, таская за собой Отли, нагруженного кучей покупок. Он радостно смеялся и кивал всем вокруг, но глаза то и дело возвращались к помощнику. Он сидел в любимом кафе и уплетал за обе щеки мороженое со всеми посыпками в ассортименте, потому что не определился, какую хочет больше. И Отли сидел напротив, попивая машинное масло. Это единственное, что ему можно пить и есть. Было почти трогательно наблюдать за тем, как Хёрли, активно жестикулируя, объяснял официанту, на кой чёрт ему машинное масло в стакане. Он часто наблюдал за принцем, проводящим время с друзьями. С Артом они гадали на таро, а с Зартом – сидели вечера напролёт, обмениваясь бредовыми идеями. Идеи эти они, естественно, представляли Арту за завтраком. Тот лишь окидывал обоих презрительным взглядом, потому что сейчас утро, и ещё слишком рано, чтобы он соизволил говорить. Отли сидел за столом во время чаепитий, держал в руках чашку, не прикасаясь к содержимому. Он слушал ленивые разговоры о политике, которые в любом случае заканчивались обречённым «Ну, это пиздец, господа» — в неизменном исполнении Хёрли. Арт с Зартом только согласно кивали и переходили к более насущным вопросам, например, «Вы видели, как безвкусно был одет тот господин на последнем приёме у Клавдия?» или «Пастилина приказала своей фрейлине выпрыгнуть в окно, и та послушалась». Но когда наступала ночь, слуги расходились, а Арт и Зарт уезжали, Хёрли сидел на холодном полу мастерской. Он не чертил, не читал, не играл в карты и не носился по замку, как обычно. Просто сидел, бездумно сверля стену взглядом. Свет от единственной лампы выхватывал его осунувшееся лицо. Он думал, что Отли спит. Отли не собирался его в этом разубеждать – лишь незаметно наблюдал за принцем: таким хрупким и уязвимым в эти моменты. Когда первые лучи солнца касались мастерской, Хёрли вставал. Отли видел, как он стряхивал с себя ночную усталость, как расправлял плечи и натянуто улыбался. Отли тогда не знал, что это значит. Но со временем он понял: Хёрли не умел быть один. Ему постоянно нужен был кто-то, кого он мог обнять, рассмешить или взять за руку. Это не было прихотью. Это было его голодной потребностью. И Отли знал, что может её насытить. Вместе с тем он начал замечать закономерности не только в поведении принца, но и в поведении его друзей. Наблюдения накапливались, складывались в систему, и Отли всё чаще посвящал свои циклы обработки не техническим задачам, а людям вокруг себя. Он прекрасно был осведомлён о том, что Арт избегает чужих прикосновений, но позволяет Зарту вешаться на него. Он видел, как Арт заставляет окружающих делать то, что он захочет, даже не прося прямо – используя слабые точки и давя на них с хирургической точностью. От него всегда пахло реактивами, и он налаживал его тактильные сенсоры, тихо сетуя на что-то своё. Арт мало говорил, но много думал, и Отли ценил его за это. За эту молчаливую собранность, за умение держать дистанцию и при этом оставаться в центре событий. Отли видел также, как под настойчивостью и неугомонностью Зарта ломались все, включая Арта и Хёрли. Из этого человека эмоции били фонтаном, в его голову постоянно приходили мысли, которые он тут же пытался воплотить в жизнь, игнорируя всё вокруг. Он приведением шатался по мастерской по ночам, переключаясь от задачи к кофе, а от кофе – к задаче. Пальцы его стирались о клавиатуру, Зарт писал код так, будто от этого зависела чья-то жизнь, пока кто-нибудь не приходил и не утаскивал его отсыпаться. Такая целеустремлённость одновременно восхищала и забавляла. Хотя была полезной – бесспорно. Но особенно пристально Отли следил за Хёрли. Тот вечно витал в облаках, забывал о своём расписании и терял всё, что не приколочено. Непоследовательный, безответственный, неусидчивый. И до невозможности манящий. Отли из раза в раз чувствовал, как внутри разгорается что-то тёплое. С каждым днём это тепло всё больше походила на раскалённую лаву – его системы охлаждения работали на пределе, когда Хёрли был рядом. Он смеялся – заливисто, громко, оглушая всех. А через минуту раскидывал одежду по комнате, оставляя Отли прибирать за ним. Смотрел на него со страстью во взгляде, пытаясь усовершенствовать и добавляя всё новые и новые функции. Но тут же свешивал на него больше обязанностей, словно это было само собой разумеющееся. Терпеливо объяснял простые и сложные понятия с лёгкой улыбкой. И командовал им так, будто Отли всегда был его вещью. Всё это заставляло обожать и ненавидеть Хёрли. Он сводил с ума, чередуя нежность и попустительское отношение. А Отли всё больше хотел стереть эту непоколебимую уверенность с чужого-идентичного лица. Но самое странное – Хёрли не пытался понять, что происходит. Он видел, как Отли меняется, слышал его вопросы. И каждый раз отворачивался, переводил тему, находил тысячу дел, чтобы не признавать: его творение становится чем-то большим, чем просто механизмом.

***

Хоть у него и не было души в традиционном понимании, Отли старался развиваться духовно: постоянно читал книги, слушал музыку, не затихавшую в княжестве ни на минуту, рассматривал картины, развешанные по всему замку. Особенно часто он задерживал взгляд на портрете Хёрли, висевшем в гостиной – художник запечатлел его в тронном зале. Принц приветливо улыбался с картины, выглядя очаровательно в своём парадном облачении. Волосы его были уложены в идеальную причёску, хотя одна прядь всё же выбивалась. Портрет соблюдал все композиционные нормы, цветовая гамма подобрана безукоризненно, техника – масло. В полотне не было ничего гениального, это лишь гармония данных, а гармония данных – это «красота». Он не понимал, чем людей привлекало искусство, но, пожалуй, среди всех картин в замке Отли больше всего интересовала именно эта. Он признавал, что тратить время на разглядывание портрета – весьма непродуктивно. Приоритетные задачи требовали внимания, но каждый раз, проходя мимо, он не мог не задержаться хотя бы на пару минут. «Чувство прекрасного» – слишком человеческое определение. Но другого у него не было. — Нравится? — Арт бесшумно возник за его спиной. По обыкновению сдержанный голос разрезал тишину впервые за долгое время. Отли мельком посмотрел на него. — Это красиво, — отозвался он и поймал на себе изучающий взгляд. — Настолько красиво, что ты чуть ли не каждый день на него смотришь? — Арт хмыкнул. — Чем тебя так зацепил этот портрет? Отли уже было открыл рот, чтобы объяснить свою позицию – сказать про цвета, композицию и технику, но закрыл на полуслове. Он не знал. В замке висели десятки похожих на этот портретов, но ни один из них не вселял такие чувства. Арт внимательно следил за меняющимися выражениями на его лице. — Может, дело не в портрете? — он говорил непривычно мягко, будто объясняя очевидную истину. — Что вы имеете в виду? — Отли непонимающе переводил взгляд с картины на собеседника. — Знаешь, чем людей привлекает искусство? — Гармонией данных, — ответил он. — То есть красотой. — Это важно, — Арт сделал паузу и посмотрел на портрет. — Но важнее – мысли и желания, которые творец вкладывает в своё творение. Возможно, ты видишь что-то важное конкретно для тебя в этом полотне. Это и есть настоящая красота. Отли обрабатывал полученную информацию, в голове усиленно крутились шестерёнки. — Знаешь, ты тоже в каком-то роде произведение искусства, — он прищурился, вглядываясь в чужое лицо. — Хёрли вложил в тебя частичку себя. Или даже больше. — Арт, Отли! — они одновременно повернулись на окликнувший их голос. В гостиную вбежал Зарт. — Пошли, там уже чай остывает! Хёрли сказал, что Пастилина отправила ему огромный торт! — Видимо, у принцессы сегодня хорошее настроение. Удивительно... — Арт фыркнул и направился в обеденный зал. Зарт схватил его за руку и потащил прочь из гостиной. Когда они исчезли, Отли ещё пару секунд смотрел на картину, переваривая слова Арта. Мысли и желания, значит. Звонкий голос вновь окликнул его, и он направился в обеденный зал, чувствуя, как глаза Хёрли с портрета сверлят его спину.

***

— Ну так вот, — чашка раздражительно звонко ударилась о блюдце. Арт поморщился. Зарт не обратил внимания, он был слишком увлечён своей возмущённой речью. — Я слышал, что он спит со своей горничной! Представляете?! — всплеск руками – и его чашка чуть не улетела в стратосферу. — А ведь она младше его на тридцать лет! — Да ладно! — Хёрли уронил в чай уже пятую ложку сахара – ему явно столько вредно. Отли отодвинул сахарницу подальше от принца. — А с виду такой приличный человек! — Сам в шоке! — Зарт потянулся к сахарнице – уже четвёртый раз, а ведь у него ещё торт. Отли отодвинул её в сторону Арта, он всё равно пьёт без сахара. — Все спят с горничными, Зарт, — Арт усмехнулся, неторопливо помешивая чай. Хёрли сунул себе в рот углеводную бомбу со взбитыми сливками – Отли поплохело. — Ты?.. — Зарт будто в неуверенности повернулся в сторону Арта. Тот загадочно улыбнулся, подперев рукой подбородок. — Ты что, спишь со своими горничными? — Конечно нет, они ведь все мёртвые. Зарт облегчённо выдохнул. Хёрли продолжал жевать торт, слушая интеллектуальную беседу. Отли не спускал глаз с сахарницы, не понимая, о чём вообще идёт речь. — Ну вот! Я тоже не сплю! — Да, — Арт флегматично пожал плечами. — Потому что у тебя нет горничных, одни роботы. — Но я же не сплю с ними! — Было бы странно, если бы ты спал с роботами, — он перевёл взгляд на Хёрли и спрятал ухмылку в чашке. Принц поперхнулся. Его рука дрогнула, он разлил чай на стол и, ругаясь сквозь зубы, начал вытирать расползающееся по скатерти пятно. Но не поднимал глаз ни на кого за столом. Отли подавал салфетки, сам не зная, отчего улыбается. Он просто чувствовал... что-то. И не знал, как это назвать.

***

В помещении было практически нечем дышать, но, к счастью, ему это и не было нужно. Лишь системы охлаждения начали работать усиленнее. Зарт радостно прохаживался между клумбами, заботливо поливая каждое растение в поле зрения. Он появился в мастерской ближе к обеду и, воодушевлённо болтая о чём-то своём, потащил Отли за собой. Оказалось, у них есть оранжерея. Цветов тут было немерено – начиная от роз, тюльпанов, лилий и заканчивая неизвестными ему видами. — Принц Хёрли не показывал мне это место, — сказал он задумчиво, продолжая следовать за Зартом. — Хёрли всегда удивляется, когда ему кто-то напоминает о том, что у него есть оранжерея, — он хихикнул, придерживая лист огромного растения над головой, пропуская Отли вперёд. Он сначала даже не понял, что Зарт придерживает лист для него, а не для себя. — Его слуги следят за ней, но сам он никогда не ходит сюда. А зря. Он прошёл чуть дальше, и перед взором открылась сумасшедшая гамма красок: розовый, фиолетовый, синий, красный, зелёный... Сенсоры не понимали, на чём фиксироваться, голова пошла кругом. — Скажи, красиво, — Зарт восхищённо рассматривал цветы, изредка переводя взгляд, чтобы посмотреть на реакцию Отли. — Негармонично... — ответил он, когда наконец смог стабилизироваться. Зарт звонко рассмеялся: — Но в этом есть своя прелесть! Отли ещё раз осмотрел цветочную массу. Наверное, в том, что касается природных объектов, применяются другие критерии оценивания красоты. Зарт умиротворённо поливал странный фикус, разросшийся до невероятных размеров. — Почему вы это делаете? Для этого есть прислуга, — он в непонимании наблюдал за непривычно неторопливыми движениями. — Мне просто нравится, — Зарт пожал плечами. — Это успокаивает. У меня не так много свободного времени на цветы, но когда выдаётся свободная минутка... — он задумался на секунду, а затем продолжил веселее. — Мне в этом плане полегче, чем Хёрли. Мы с сестрой делим обязанности, так что я могу практически беспрепятственно заниматься своими экспериментами. Думаю, политика интересует Зейну гораздо больше, чем меня... Жаль, что она родилась позже. — Хёрли не хочет быть принцем, — произнёс он и сам не понял, почему. С Зартом всё казалось таким простым и понятным. Он всегда знал ответы на все вопросы и отвечал с весёлой улыбкой, словно это было отдельным удовольствием. — Знаю, — он кивнул. — Поэтому он и создал тебя. Чтобы ты разделил его ношу. Чтобы мог позаботиться о нём так, как моя сестра заботится обо мне. Отли хотел было спросить, что получит он за эту заботу, но увидел невыразимую нежность, появившуюся в глазах Зарта, когда он упомянул сестру, и вопрос отпал сам собой. — Смотри, — Зарт, как обычно, быстро переключился с одной мысли на другую и потянул его за собой к клумбе с орхидеями. Они были чёрные как смоль и выбивались из общей празднично-цветастой массы. — Это мои любимые... — и он произнёс какое-то невнятное зубодробительное название наизусть. — Им необходим строго определённый микроклимат: стабильная температура, высокая влажность воздуха... — Зарт начал с энтузиазмом объяснять, как обращаться с цветами. Отли был без понятия, зачем ему эта информация, но внимательно слушал. — Малейший перепад или ошибка в поливе сразу скажется на их состоянии. — Они такие капризные, — заметил он, и Зарт рассмеялся. — Ага, а ещё высокомерные, циничные и самовлюблённые... — добавил он с улыбкой. Отли не стал спрашивать. — Но для меня они всё равно самые прекрасные. В этом и есть суть любви – ты просто любишь, несмотря на недостатки. «Любовь». Он много слышал и читал о ней, но расплывчатые формулировки сложились в единую картину только сейчас – когда Зарт с особой трепетностью поливал чёрные орхидеи. — Какой цветок тебе нравится? — спросил он, когда закончил с этой клумбой. Отли задумался, его взгляд скользил по рядам цветов, пока не зацепился за яркое жёлтое пятно. Зарт проследил за его взглядом. — О, это... одуванчик? Отли подошёл ближе и присел на корточки. Зарт последовал его примеру. — Это сорняк, — констатировал Отли. — Может и сорняк, но всё ещё цветок, — улыбка тронула его губы. — Возможно, он сам не хотел тут расти, но жизнь распорядилась иначе. — Но он бесполезен, рассыпается от одного прикосновения и разбрасывает свои семена вокруг, — несмотря на слова, его взгляд не мог оторваться от растения. — И всё равно он тебе нравится, — Отли кивнул. Одуванчик и правда ему нравился. — Тогда позаботься о нём. Зарт с бодрой улыбкой передал ему лейку. Отли полил одуванчик, и он будто стал на полтона ярче.