Сети

Они просидели так несколько часов. Шея затекла, в висках пульсировала тупая боль, а глаза отказывались фокусироваться на чём-либо. Она откинулась на спинку стула. Позвонки хрустнули — уже привычно. Она потёрла глаза и уже собиралась спросить, не пора ли сделать перерыв, когда он заговорил. — Я нашёл место. Голос прозвучал глухо, без торжества. Он не поднял головы — продолжал смотреть в раскрытую книгу, но пальцы замерли на полуслове. — Где? — спросила она, подаваясь вперёд. — На севере Англии. Лес в окрестностях Йоркшира. — Он наконец поднял глаза. — Там есть следы. Старые, но отчётливые. — Ты уверен? — Не уверен. — Он захлопнул книгу и отодвинул её в сторону. — Но это лучшее, что у нас есть. Гермиона не раздумывала ни секунды. — Тогда идём. Он кивнул и поднялся. Она тоже. Сборы заняли не больше десяти минут. Драко взял небольшой кожаный рюкзак, в который сложил карту, два фолианта, пузырек с зельем и какой-то артефакт, которого Гермиона не разглядела — маленький, металлический, тускло блеснувший в свете канделябра. Уменьшил палатку и пледы. Они тоже отправились в рюкзак на случай, если им придется задержаться. Она брала с собой только палочку. Всё остальное было на Драко. Они вышли из библиотеки. Мэнор молчал — портреты молчали, часы в глубине дома отбивали одиннадцать утра. В холле Драко остановился и повернулся к ней. — Как доберёмся? — спросила она. — Порталом. У моей семьи там старая точка, ей пользовались ещё при прадеде. Я знаю координаты. Он подошёл к стене холла, где висела небольшая карта в тёмной раме — не декоративная, рабочая. Провёл по ней палочкой, прошептал что-то — и воздух перед ними сгустился, пошёл рябью. — Держись ближе ко мне, если не хочешь остаться тут, — бросил он через плечо. Она шагнула за ним. Их выбросило на окраине леса. Холод ударил в лицо сразу — резкий, ветреный, совсем не лондонский. Гермиона поёжилась, поправляя мантию. Небо здесь было другим: не серым и низким, как в городе, а белёсым, почти прозрачным, с редкими прожилками облаков. Редкие сосны уходили вверх, и ветер гудел в их кронах ровным, низким басом. Под ногами проминался мокрый мох, пахло хвоей и сырой землёй. Драко уже шёл вперёд, не дожидаясь её. Уверенно, без карты. Она пошла следом. Ветки цеплялись за мантию, приходилось уворачиваться. Он двигался быстро, но не бежал — шёл, как человек, который знает дорогу. Она смотрела на его спину — прямую, напряжённую, — и думала о том, как странно видеть его здесь. Не в Мэноре, не в мантии с фамильным гербом, а посреди дикого леса, в простой рубашке, с рюкзаком за плечами. Десять лет назад она не могла представить, что пойдёт за ним куда-либо, кроме как под конвоем. Сейчас она шла добровольно. Поляна открылась внезапно. Лес расступился, и она увидела её. Выжженный круг — идеально ровный, словно кто-то приложил гигантское клеймо к земле. Трава внутри круга отсутствовала полностью, только чёрная, спекшаяся корка. В центре лежал камень — оплавленный, покорёженный, с гладкими, как стекло, боками. Вокруг поляны деревья лежали вповалку: вырванные с корнем, переломанные пополам. Их кора была пепельно-серой, и когда Гермиона подошла ближе и коснулась одного из стволов, он рассыпался в труху под её пальцами. — Здесь крали магию, — сказал Драко. Он стоял у края круга и смотрел на камень. — Годами. Возможно, десятилетиями. — Это не огонь, — сказала она, разглядывая кору. — Нет. Это истощение. Деревья были частью сети. Их корни сплетались под землёй. Исполнитель использовал их, чтобы тянуть магию с разных людей и точек одновременно. — Он помолчал. — Умно. И страшно. Она достала блокнот и перерисовала остатки символов, ещё различимые на обугленной земле. Линии были те же, что и на её пергаменте, — круги, пересечения, перевёрнутая звезда. Но здесь, на земле, они были не выжжены, а врезаны. Глубоко. Словно кто-то выдалбливал их ритуальным ножом, а не палочкой. — Это не только здесь? — спросила она, поднимаясь. — То, что ты сказал про деревья... — Да. — Драко подошёл к ближайшему поваленному стволу и присел рядом. — Смотри. Он провёл ладонью по корню, торчащему из земли. Корень был толстым, узловатым, но кора на нём — такая же пепельно-серая, как на стволах. Он рассыпался под его пальцами, обнажая внутренний слой — тёмный, почти чёрный, но не гнилой. Иссушенный. — Они сплетались под землёй, — сказал он. — Корневая система этого леса — единая сеть. Она тянется на мили. И тот, кто проводил ритуал, использовал её. — Как проводник? — Она шагнула ближе. — Не только. — Он поднялся, отряхнул руки. — Как распределитель. Один символ здесь, — он указал на центр круга, — забирал магию. А корни разносили её. Не в одно место. В несколько точек одновременно. Как кровеносная система. Гермиона посмотрела на поваленные деревья, на серую кору, на корни, уходящие в землю. — Значит, магию можно было не только забрать у одного человека, но и перераспределить? Перенаправить? — Да. Именно это я и подозреваю. — Драко оглядел поляну. — Ритуал не просто высасывал силу. Он её транспортировал. — Кому? — Вот это нам и предстоит выяснить. Она замолчала, переваривая услышанное. Картина начинала складываться — и от этого становилось ещё страшнее. Кто-то создал целую инфраструктуру. Не один ритуал. Систему. И она, по всей видимости, работает до сих пор. Драко сел на корточки возле оплавленного камня. Он провёл пальцами по гладкой поверхности — медленно, почти нежно. Потом закрыл глаза и замер. Так он просидел долго, только изредка отвлекаясь на записи и зарисовки чего-то, или чтобы сесть в более удобную позу. Она не засекала время, но солнце успело заметно сместиться. Ветер трепал его белокурые волосы, он практически не двигался и продолжал изучать след сидя на земле. Она видела такую работу впервые и не мешала, наблюдая за ним. Опыт. У него был какой-то другой опыт. Какие-то иные знания. Возможно, это после службы Пожирателем Смерти..? Она не знала. Так, или иначе, сейчас он использовал это для их дела и ей это было необходимо. Она сидела на поваленном стволе и ждала. К закату он поднял голову. — Кажется, я нащупал второй след. Он ведёт на северо-восток. Примерно в двух днях пути. — Ты уверен? — сказала она охрипшим голосом, после длительного молчания. — Нет. — Он встал и встряхнул руки. — Но мы не узнаем, пока не проверим. Она кивнула, убирая блокнот в сумку. — Тогда идём. — Нет. Уже поздно. Она остановилась и посмотрела на него. Он продолжил мысль. — Возвращаться в Мэнор это тоже риск. Если мы уйдём, я могу потерять след. Ты должна знать как это работает: магия рассеивается. Завтра я могу уже не почувствовать его. Она посмотрела на небо. Солнце клонилось к горизонту, лес наливался синевой. — Ты предлагаешь остаться здесь? — Я предлагаю разбить лагерь. А завтра двинуться дальше. Она снова посмотрела на него. Он стоял у камня, руки в карманах брюк, и смотрел на неё без вызова — просто ждал решения. — Хорошо, — сказала она. — Остаёмся. Лагерь разбили быстро и молча. Гермиона занялась бытовыми вопросами — это было то, что она умела. Нашла сухие ветки под соснами, развела костёр. Достала из его рюкзака небольшой котелок, набрала воды из ручья, который обнаружился в пятидесяти ярдах к востоку. Повесила котелок над огнём. Драко тем временем обходил границы лагеря. Она видела, как он останавливается, поднимает палочку, шепчет заклинания. Защитный контур ложился ровно, — она чувствовала это кожей, лёгкое покалывание в воздухе. Но это занимало дольше времени чем обычно. Видимо из-за того, что в этом месте магия была сильно истощена. Когда он вернулся к костру, чай уже был готов. Она протянула ему кружку — обычную, жестяную, немного помятую. Он взял, кивнул. Они сидели на поваленном стволе, пили горячий чай, ели хлеб и сыр. Тишина между ними была не напряжённой — усталой. День вымотал обоих. — Я нашёл не просто след, — сказал он наконец, глядя в огонь. — Я нашёл подтверждение, что ритуал проводился системно. Кто-то знает, что делает. И делает это давно. — Ты думаешь, это один человек? — Или группа. Но скорее один. Слишком аккуратно. Слишком чисто. Ни одного лишнего символа. Ни одной ошибки. Он достал из мешка лист пергамента и протянул ей. Она развернула — и увидела символы. Не те, что были в её книге. Другие. Более сложные, с дополнительными линиями и знаками, которых она не видела раньше. — Это защита, — пояснил он. — Ставилась, чтобы замести следы. Я нашёл их на камне. Тот, кто это делал, не хотел, чтобы его нашли. Она кивнула, убирая пергамент в сумку. Потом посмотрела на него. Огонь отбрасывал тени на его лицо, делал черты резче, острее. Он сидел, обхватив кружку обеими руками, и смотрел в пламя. — Драко. Он поднял глаза. Лицо выражало искренние удивление. Она заметила это и подумала, что возможно, это от того, что он никогда не слышал как она называет его по имени… — Почему ты согласился помочь? Позавчера ты вышвырнул меня. А сегодня мы сидим у костра в лесу и ищем следы ритуалов. Что изменилось? Он молчал. Долго. Так долго, что она уже решила, что он не ответит. Но не давила. Потом он поставил кружку на землю и посмотрел на неё — прямо, без привычной колючести. — Я чувствую утечку. У себя. В своих расследованиях я зашел в тупик. Решил, что вдвоём шансов больше приблизиться к истине. Она не отводила взгляда. Он тоже теряет магию. Значит она была права. Её чутьё никогда не подводило. — Как давно? — Около трёх месяцев. Может, чуть больше. Сначала я думал, что это усталость. Переутомление. Я много тренировался, думал — перенапряг магическое ядро. Но потом начал проверять. — Трёх месяцев?! — Гермиона не сдержала удивления, но быстро взяла себя в руки. — И что ты нашёл? — Я теряю магию. Медленно. Но необратимо. Пока только это. Тишина повисла над поляной — тяжёлая, плотная. Даже ветер, казалось, стих. Гермиона смотрела на него. Он не отводил глаз — и в них не было ни гордости, ни вызова, ни поражения от того, что признал это. Только усталая констатация факта. Она прервала паузу. — Я заметила это в себе около двух-трёх недель назад, — сказала она тихо. — Свеча горела тускло. Я думала, так же как и ты, как и Гарри — что просто устала. Но у Гарри началось раньше. Намного раньше. — Я знал. Она нахмурилась. — Ты это говорил. Но откуда? — Я следил за ним. За сильными семьями. За теми, кто остался после войны. — Он не отводил взгляда, но голос стал ровнее, суше. — Я вёл расследование. Сам. Думал, что смогу найти ответы один. — Но ты что-то нашёл в своих исследованиях? — То же, что и ты. Символы. Ритуал. Проводник. — Он усмехнулся — невесело, одними уголками губ. — Но у меня не было доступа к людям, как у тебя. К Министерству. Только к книгам. А книги, как ты уже поняла, дают не всё. Она кивнула. Но решила ответить. — Как видишь, доступ до людей из Министерства тоже не даёт многого. — Она обвела себя руками определяя что она сейчас с ним и , чуть помолчав, продолжила. — И ты следил за Гарри? — Не следил. Отслеживал. — Он сделал паузу. — Есть разница. Она не стала спорить. Вместо этого спросила: — Ты сказал, ты наблюдал за сильными семьями. Значит, ты считаешь его сильным? — Я считаю, что он не слабый. В отличие от многих. — Он помолчал, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на старую, школьную язвительность. — Но он не ровня мне. Она не стала спорить и с этим, просто молча ждала продолжения. Он посмотрел на неё, ожидая возражений. Но их не последовало. — В отличие от некоторых семейств, — продолжил он, с той же язвительностью, отвернувшись — которые я никогда не пойму. — Ты про Уизли? — Ты их обожаешь. Особенно одного из них. Она усмехнулась — впервые за вечер. — Ты имеешь в виду Рона? — Ваши флюиды были очевидны. — Он отпил чай. — По крайней мере для всех, кроме вас самих до определённого времени. Это, видимо, особая Гриффиндорская черта — долго думать. — Мы не сошлись. Он замер, не донеся кружку до губ. Посмотрел на неё — и в его взгляде промелькнуло лёгкое удивление. Не наигранное. Настоящее. Она увидела это и что-то подтолкнуло рассказать ему. — Мы попробовали, — сказала она. — После войны. Думали, что это правильно. Что мы должны быть вместе, потому что столько пережили. — Она пожала плечами. — Но мы слишком разные. Он пытался изменить меня под себя. А я не хотела этого и мне было сложно с ним. Он не слышал меня. Я, наверное, его. Были ссоры и они измотали нас. Это было неизбежно. Мы расстались. Остались друзьями., но мы почти не общаемся. Я его не видела очень давно. Знаю только, что сейчас он работает в магазине Джорджа и у него всё хорошо. — Ты не обязана объяснять, — сказал Драко. — Я знаю. Но ты спросил. Он кивнул и отвернулся к огню. Пауза затянулась. Потом она спросила — тихо, осторожно: — А что у вас с Асторией? Он не пошевелился. Только пальцы, державшие кружку, чуть сжались. Потом он сказал — ровно, почти без интонации: — Мы не вместе. — Я слышала, что вы были вместе. Или это только слухи? Извини, если я спрашив… — Были. — уверенно перебил её Драко. — Но это было не то время. И не то место. Он помолчал, и она уже думала, что он закончил. Но он заговорил снова — медленно, глядя в огонь. — После войны наша семья оказалась в шатком положении. Отец договаривался с Министерством как мог, чтобы избежать Азкабана. Напоминал о заслугах матери. Что она тогда не выдала Поттера. Выделил огромную сумму на восстановление Хогвартса. Это помогло, но Министерство поставило условие: отец должен передать магию рода — право управления, статус Хранителя — мне. Отец всё еще казался угрозой и только так мог гарантировать Министерству безопасность. Мать и отец долго спорили, договаривались, предлагали варианты. Но Министерство и Макгонагалл были непреклонны. Выбора у меня не было и я стал главой рода, Хранителем, как только окончил Хогвартс. Он прервал мысль. Взял паузу. Сделал глоток чая и глубоко вздохнул смотря на звездное небо. — Драко… но как же…? Ты — глава рода…? — Гермиона не находила слов. Её мысли путались. Она прекрасно понимала что это значило для него. И картина предыдущих его десяти лет и как он их провёл постепенно начала для неё проясняться. — Удивлена, Грейнджер..? Мне пришлось принять это. Никому из нас не хотелось в Азкабан. К тому времени мы с Асторией уже сблизились. Наши семьи поддерживали этот союз — обе были в сложном положении, и наш брак мог укрепить позиции. Но на меня легла ответственность, к которой я совершенно не был готов. Мне нужно было обучиться. Стать достойным. Мне пришлось уехать в Болгарию — учиться, тренироваться, осваивать магию рода. Астория была в гневе. Она не понимала, почему я уезжаю. Почему не могу остаться. Её совершенно не интересовало почему я выбираю долг перед семьёй, а не её. Она не разбиралась в причинах — только требовала. Она писала... Я писал. Наши совы не переставая летали. Но это был неразрешимый вопрос. И неразрешимый конфликт. Последнее письмо — кричалка — пришло, когда я был ещё в Болгарии. С тех пор мы не общались. Он замолчал. Огонь потрескивал, выбрасывая в темноту снопы искр. Гермиона не стала говорить «мне жаль». Она знала: он не оценит. Вместо этого спросила: — Где сейчас Мистер и Миссис Малфой? — Мать в Мэноре. Она всегда была рядом. Даже когда всё рушилось. — Он помолчал. — Отец продолжает исполнять поручения Министерства. Это часть сделки. Сейчас он во Франции. — Он согласился на это? — А у него был выбор, Грейнджер? У него не было выбора, как и у меня. — Драко усмехнулся — сухо, без веселья. — Но он не растерял свою властность и стать. — А ты? Он посмотрел на неё. — А что я? Я стал Хранителем магии рода раньше, чем был готов. Мне пришлось многому научиться, чтобы это принять. Этим не так просто управлять. Я до сих пор учусь. — Как ты смог..? — Тяжело. Но я справляюсь. Она кивнула. Ей вдруг показалось, что она понимает его — не умом, а чем-то другим. Тем, что чувствовала сама, когда на их юные плечи упали все тяготы войны с Лордом. Тем, что чувствовала, когда стала главой Отдела магического правопорядка. Когда все вокруг видели ярлык, а не человека. Когда нет и не было права на ошибку. Огонь догорал. Угли подёрнулись пеплом. — Нам пора спать, — сказала она, поднимаясь. — Завтра рано вставать. Он кивнул. Палатка была одна. Маленькая, обычная — без заклинания расширения. Магия работала с перебоями, и он не стал тратить на это силы. Гермиона заглянула внутрь. Одно узкое место. Два человека поместятся, но впритык. Она обернулась на него, он это почувствовал. — Иди ты, — сказал Драко, не глядя на неё. — Я останусь снаружи. — На улице спать холодно. И сыро. Места хватит, если… — Я не планирую спать с тобой почти в одной постели, Грейнджер. Голос был холодным, стальным. Маска снова была на месте. Она хотела возразить — но увидела: он уже отвернулся к костру. Плечи напряжены, спина прямая. Он не отступит. Она молча забралась в палатку и застегнула полог. Снаружи было тихо. Только потрескивание углей. Она лежала, смотрела в тёмный брезент над головой и думала о том, что он рассказал. О том как стал Хранителем в столь юном возрасте. К принятию магии рода волшебников готовили заранее. Невозможно просто взять и взвалить на неподготовленные, неопытные плечи такой вековой пласт опыта и энергии. Она сталкивалась в своих книгах с историями, когда волшебники не справлялись с такой мощью. Магия рода овладевала ими, они становились одержимы властью, или сходили с ума. Как правило, это всё заканчивалось трагично. Но у Драко не было выбора. Он это взвалил на себя. Она думала о том как ему было тяжело в Болгарии. Об Астории, которая, видимо, только усложняла всё и подливала масла в огонь. О магии его рода, которую он сейчас терял в одиночестве, пока она искала ответы в министерских архивах. Следом поток её мыслей привёл к его фразе, сказанной буквально с утра: «…за пределами этого дела мы друг для друга не существуем. Твоя работа в Министерстве, твои друзья, твои убеждения — меня не касаются. Моя жизнь — тебя…». Невольно, она улыбнулась, понимая что одно правило Драко Малфоя она уже успешно нарушила. Но, отчего-то, это не принесло ей радости… Она закрыла глаза. Завтра они идут дальше. Ей не нужно думать о том, что пришлось пережить Малфою за эти десять лет.